Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 45)

Я собрала в салфетку все угощения, помеченные лепестками. От греха подальше.

Не хватало, чтобы они наелись в беспамятстве. Тогда кухне точно не поздоровится Да и стоило показать все Гераде — она наизусть знает все рецептуры, может, получится понять, что туда добавлено. Что-то мне подсказывало, что этот секретный ингредиент как-то связан с камилеей. Неплохо было бы почитать какие-нибудь травники. Наверняка они здесь есть. Нужно узнать, что такое эта камилея. И зачем они ее пьют. Не слишком верилось, что из-за прекрасного цвета лица и дивной кожи. Хоть, глядя на Исабеллу, в это вполне можно было бы поверить. Но я была уверена, что никогда не слышала об этой дряни от тетки Эльды, хоть у той была тьма тьмущая разных трав. Даже очень редких и дорогих. Только я пока не придумала, под каким предлогом просить у Гриба книги.

Как я и предполагала, из покоев Исабеллы не просочилось ни единого слуха. Будто ничего и не было. Тишь и благодать. Но служанку ко мне эта гадина, все же, подсылала. Справиться о моем здоровье. Иза пыталась прогнать ее, но я посчитала, что будет гораздо лучше самолично принять. Чтобы посланница своими глазами увидела, что со мной все в порядке. Ну, и внесла капельку смятения в душевное спокойствие льеры Исабеллы, передав мою особую благодарность за искренность и дружеское участие. Намекнув, что та в хмельном угаре во всем мне призналась. Хотела бы я после этого посмотреть в прекрасное лицо льеры Исабеллы, но, увы... Теперь мне туда путь заказан. Да и с другими добрых отношений уже никак не выйдет. Но я жалела только об одном — что в другой раз, если понадобится, штука с райским вином из Базена уже не пройдет.

Казалось, что наложницы меня обходят теперь стороной, как чумную. И если раньше Исабелла расхаживала туда-сюда перед моими окнами каждый день, то теперь даже духу ее не было. Пару раз я столкнулась в галерее с Марисой и Тамирой. Обе церемонно раскланивались и спешили прочь, не проронив ни одного лишнего слова.

Исабеллу я только что видела в саду. Она шла в отдалении, за деревьями. Но и госпожа, и ее служанки усиленно делали вид, что вообще не замечают мою свиту.

Великий! Знала бы эта красавица, насколько мне на нее наплевать. Я спешила к пруду, кмоей Пиявке!

Уж не знаю, какая муха укусила Дориана, но теперь мы виделись с моей девицей чуть ли не каждый день. Нам даже ставили в полотняном шатре маленький садовый столик с закусками и лимонадом. И теперь каждый раз, когда я приходила сюда, внутри едва-едва заметно царапало какое-то странное чувство вины. Я боялась, что оказалась несправедлива к нему. Я все время думала о том, что должна поблагодарить его за все это. Но не благодарила... А, может, я даже должна была попросить прощения за свои слова. Я сказала, что у него нет сердца... Но бессердечный разве бы позволил нам все это? И ведь он исполнил мои просьбы, пощадил моих неразумных служанок... А еще мне было искренне жаль, что он не видел, как счастлива была здесь его дочь. Если бы Дориан только видел ее глаза. слышал, как она болтает без умолку и поет глупые детские песенки, которым я ее научила. Их знает вся голозадая мелюзга в Базене. Но она ничего не знала. Но я его с тех пор больше не видела, даже издалека. И у пруда он никогда не появлялся Мне кажется, если бы Дориан просто посидел здесь на траве рядом с дочкой, она была бы на седьмом небе от счастья.

Как заправские кумушки, мы с Пиявкой начали обрастать барахлом. Сначала, конечно, появилась отличная удочка, которую мы сделали сами. Липучка отвечала за подходящую палку, а я за все остальное. С крючком Герада помогла. Червей Пиявка находила безошибочно. Кажется... по слуху. Сначала мы удили рыбу и выпускали ее обратно в пруд, но потом моя кровожадная детка стала требовать непременно ее изжарить и съесть. Как тогда, у реки. Пришлось сооружать костер.

Но эту незатейливо приготовленную рыбу она ела гораздо охотнее изысков со стола. Только совсем не умела ждать, пока я выберу косточки.

Когда надоедало рыбачить, мы читали книжки. Их Пиявка сама приволокла. Сказки и легенды. К моему стыду, сама она читала гораздо лучше меня. Быстро, без запинки. Громко и четко. А я едва вытягивала слова по слогам и стыдилась этого, как никогда. Но Пиявка очень любила, когда я читала ей вслух, изображая разных героев. Складывала локти на стол, подпирала щеки и глазела на меня с довольной улыбкой. И я читала, как могла. Для нее. Но с каждым разом это получалось все лучше и лучше. И я даже была горда собой.

А еще мы шили кукол. Из обрезков, которые дали в портновской службе дворца.

Если бы в Базене мне кто-нибудь сказал, что я буду шить, я бы подняла на смех!

Тетка Эльда, конечно, учила меня зашивать и штопать. Но отцовскую одежду обычно она чинила сама. Лучше так, чем потом за мной пороть и переделывать.

Свое, уж, я латала как могла. Стыдно было ей носить. Льери, которая не умеет шить.

Наплодили мы с Пиявкой фантастических уродин! Одна другой краше! И, по закону подлости, самая уродливая кукла стала у нее самой любимой. И получила ошеломительное имя... Розалина! Это был удар под дых. Но возражения не принимались. Мое возмущение и попытка доказать, что кукла кошмарно уродлива, вызывали лишь восторг. Только она никогда не забирала куклу с собой, когда уходила. Наверное, знала, что за это будут ругать. Но здесь с ней не расставалась.

Мы даже рыбачили, сидя рядком: я, она... и уродина-Розалина

Сегодня Пиявка заявила, что больше не хочет просто смотреть, как я ловлю рыбу —хочет ловить сама. Сама — так сама. Я вручила ей удочку и смотрела, как та ходит ходуном в хилых детских ручонках. Но Пиявка не сдавалась, правда, от усердия аж высунула язык. Устала, раскраснелась, но продолжала. Упертая! Не иначе, в папеньку... Впрочем, я с самого начала это знала. Теперь только ждать, когда ей надоест.

Рыба клюнула. Разумеется, липучка не успела, и когда мы вытянули из воды крючок, обнаружили, что отличный жирный червяк благополучно съеден.

Пиявка насупилась, сопела:

— Давай еще!

Я нанизала нового червяка, и моя девица снова принялась изо всех сил рыбачить.

Но нового червяка постигла участь старого.

— Еще!

— Еще!

— Еще!

Великий! Хотела бы я знать, что из нее вырастет с таким характером!

— Еще!

Но червяки, которых я собирала в чашку, попросту закончились. Нужно было набрать новых. Я поднялась, отряхнула юбку:

— Теперь жди. Кончились.

Пиявка грозно посмотрела на меня, отложила удочку:

— Почему не получается?

Я улыбнулась:

— Потому что нужно много терпения. А у тебя его нет.

Она не ответила. Теперь сосредоточенно смотрела на воду и дулась.

Я взяла нож, подковырнула землю под кустом. Насыпала в чашку злосчастных червяков. Вдруг раздался оглушительный визг и плеск. Я выронила чашку, обернулась. И вся похолодела. Пиявка барахталась в воде на приличном расстоянии от берега. Я видела лишь ее полные ужаса глаза. Пруд был искусственным и не имел никакой отмели. Просто яма. Я, не раздумывая, кинулась в воду, но, тут же, сковало от страха — внизу не было дна. Юбки намокли потяжелели, облепляли ноги и тянули вниз. Плавать я не умела.

На каком-то диком инстинкте я добралась до Пиявки и толкнула ее к берегу, буквально закинула на сушу. Но сама уцепиться не смогла. Мокрые юбки спеленали ноги коконом, делая меня совсем беспомощной. Я барахталась, уходя под воду с головой, выныривала. Хлебала, отплевывалась, снова погружалась. До тех пор, пока вместо очередного вдоха нос не наполнился водой. И я осознала, что тону.

47.

Было ли мне страшно? Не знаю... наверное, я просто не верила, что все может закончиться прямо сейчас. И вот так.. Лишь недоумение и очень странное ощущение погружения в водяную толщу. Плавное падение, словно я была легким лепестком. Это чувство даже завораживало. Но когда вода начала наполнять легкие, накрыло бессильной паникой. Я буквально проваливалась в пустоту и уже ничем не могла себе помочь.

Надеюсь, это будет похоже на сон.

Меня будто закружило в водовороте. Замотало, дернуло. Обдало ледяным холодом и тут же сковало раскаленными оковами. Я почти не сомневалась, что сам демон Бушарад явился за мной. Слышала взмахи его крыльев, ощущала стылый ветер.

Но была уже мертвая в его руках.

Несколько мгновений недвижимого затишья, и меня будто обдало кипятком скрутило от невыносимого спазма. Я не сразу осознала, что вдыхаю не воду, а воздух. Он буквально обжигал надорванные легкие. Отравлял. Я сжалась, резко поворачиваясь на бок, и откашлялась водой. Откинулась на спину, чувствуя под собой твердь. Но больше пошевелиться не могла. Ни единым мускулом. Веки налились свинцом, в ушах гудело. Я слышала лишь частое биение своего сердца.

Сердца? Значило ли это, что я все еще была жива?

Щеки коснулось что-то раскаленное, и я вздрогнула. Но теперь это тепло буквально расходилось по коже, даря наслаждение. И я будто оживала. Как ящерка от солнечных лучей. Дыхание выравнивалось, и я лениво поворачивала голову за этим теплым касанием, не желая его лишаться. Я чувствовала себя смертельно уставшей, но мне было невероятно спокойно. Но лишь до того мгновения, пока я не опомнилась.

Пиявка!

Я буквально заставила себя открыть глаза. Долго моргала, стараясь согнать мутную пелену. Но теперь растерянно смотрела перед собой. Похоже, все это лишь игра воображения, а я лежу мертвая на дне пруда.