Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 44)

Когда я вошла Исабелла осталась в кресле, почтила меня кивком и любезной улыбкой. Я ответила так, как научил Гриб. Кажется, вышло сносно. По крайней мере, никого не перекосило. А дамочки повскакивали на ноги и приветствовали поклонами. Сообразно положению. Мариса с ее шестью служанками лишь слегка присела. Мне подали кресло, и лишь после того, как я уселась, остальные вновь заняли места за столом.

Я быстрым взглядом окинула блюда. Здесь были только разнообразные закуски и сладости. И очень много выпечки. Тартинки, тарталетки, булочки, пирожки, залитые медом споеные пирожные, пончики и много остального в том же духе. Если я правильно поняла, предполагалось, что все это должно запиваться несметным количеством этой желтой дряни... Иначе кое-где слипнется. К счастью, Герада сдержала обещание, и я буду есть только то, что посыпано белым кунжутом. Но я отметила, что украшения делились на четыре вида. Где-то зеленел листик мяты -Где-то виднелся миндальный орешек. Где-то — розовый лепесток, покрытый глянцевым желе. Ну, и мой белый кунжут... Едва ли ошибусь, предположив, что все это было неспроста. Наверное, наложницы не должны съесть то, что предназначено мне. И все об этом знали.

Исабелла начала разговор.

— Я рада приветствовать вас в своих покоях, льера Розалина. Вы оказали всем нам большую честь.

Я кивнула, чувствуя, как т сахарной улыбки буквально сводит челюсть:

— Я очень благодарна за ваше приглашение, льера Исабелла. И очень рада, наконец, со всеми поближе познакомиться. Я понимаю, что между нами должно царить полное взаимопонимание и очень этого хочу.

Все разулыбались, но улыбка Марисы, единственной, мне почему-то казалась по-настоящему искренней. Она вообще выглядела здесь как-то инородно. Волосы Марисы были почти белыми, глаза светлыми, как голубые льдинки. И вся она казалась какой-то хрупкой и прозрачной. Или очень болезненной. Может, потому, что слишком сильно контрастировала с яркой черноволосой Исабеллой, от которой буквально искрило, несмотря на все ее старания. Клянусь, она придушила бы меня, если бы могла! И за ту пролитую камилею тоже. Остальные девушки не могли похвастаться чем-то особенным, хоть и были, бесспорно, красивы и хорошо сложены.

Я сидела напряженная, ожидая, когда Исабелла попросит своего пойла. Но та не торопилась. Вытаращилась на меня.

— Льера Розалина, нам всем так хочется узнать о вас побольше. Откуда вы, из какой семьи?

Да, я так и не уточнила у Гриба, что мне отвечать. Но посмотреть на их вытянутые лица очень хотелось.

— Я из Базена.

Леонора, самая полненькая, подалась вперед.

— А где это?

— На самом юге. Маленький городишко.

Дамочки с недоумением переглянулись. Ну да, никто из них и не слышал о Базене.

Там даже самого захудалого барона никогда не водилось. Кто-то из служанок, помнится, говорил, что Исабелла — дочь какого-то там графа. Наверняка и остальные тоже.

Теперь оживилась Доретта:

— А ваш отец? У него высокая должность?

— Очень. Отец был пьяница и игрок. Проиграл все, что было в доме, наделал в игорном доме Фарвана долгов, а потом, к сожалению, скончался. Платить кредиторам мне было нечем, и я отправилась в бега .

Повисла звенящая тишина. Все замерли, а по лицу Исабеллы пробежала нервная тень. Она не понимала, как реагировать на мои слова. И вдруг Мариса звонко рассмеялась:

— Льера Розалина, какая же вы шутница! Это просто чудо! Ведь никто из наших льер совершенно не умеет шутить.ы Иногда они так серьезны, что с тоски хочется утопиться!

На это я и рассчитывала — в правду здесь никто не поверит. Остальные бросили осторожные взгляды на Исабеллу, и тоже с облегчением рассмеялись. Леонора, не глядя, потянулась за тартинкой, подцепила с розовым лепестком, но, тут же, вернула ее на тарелку. Взяла другую, с миндалем. Хотя они различались лишь украшением.

Вот как... значит, с лепестком.

Я сделала вид, что огорчена:

— Льера Мариса, вы меня так быстро раскусили. Я расстроена! Но и очень рада. У нас в Базене есть такой обычай — рассказывать новым друзьям о себе всякие немыслимые небылицы. И чем быстрее разоблачат ложь, значит, тем крепче будет будущая дружба.

Все, кроме Исабеллы, разумеется, пришли в восторг от этой выдумки. И им захотелось больше узнать о Базене и о других интересных обычаях. Я и не надеялась, что подвернется настолько хороший предлог Главное, чтобы эта гадюка не вмешалась.

— Самый главный обычай — это наше апельсиновое вино с мускатным орехом которое подают по особым случаям. Наша встреча — именно такой случай. И я взяла на себя смелость принести кувшин. — Я нервно хлопнула в ладоши, чтобы Иза скорее несла вино и бокалы. — Признаюсь, мне стоило больших трудов здесь его раздобыть, и я берегла его, как зеницу ока, для такого случая. Это настоящее сокровище Базена. Уверяю вас, льеры, вы никогда не пробовали ничего подобного.

Я, правда, тоже.

Попытаться отплатить Исабелле той же монетой — единственное, что пришло мне в голову. Может, не самое умное решение, но это лучше, чем ничего. А, может, из этого удастся выудить и что-то большее. Если она поймет, что не стоит со мной связываться — уже хорошо. Правда, остальные тоже попадали под раздачу, но что поделать... в конце концов, они прекрасно знали про лепестки. И никто же не предупредил. И самое главное: ни одна из них даже под пыткой не признается, что напилась до бесчувствия. Такого позора они просто не переживут. И их служанки будут молчать под страхом смерти. А когда проспятся — будет квадратная голова и огро-о-омный пробел в памяти. Это мне и нужно.

За рецепт стоило благодарить борова Фарвана — его изобретение. Такое вино в игорном доме называли «Райским». А вся особенность была в том, что он разбавлял его обычной водкой и отваром корня морозника. Смесь получалась убойная. В голову мужчинам било практически с первого глотка. Покалывание морозника создавало ощущение пузырьков, которое разливалось умиротворением и совершенной эйфорией. Потом счастливец укладывался спать, где придется, а потом... не помнил ничего, что было после пары первых глотков.

Папенька всегда говорил, что самый стыд — это не то, что ты в пух проигрался, напился или морду кому зазря расквасил. А то, что ты ничего не помнишь. Что делал, что говорил. И мука эта почище пыток демона Бушарада. Стыдно ему в таких случаях было перед всеми. Передо мной, перед теткой Эльдой, перед всей улицей и даже перед всем игорным домом. Да так, что он потом его даже стороной обходил. Жаль недолго. И это кошмарное чувство вины порой выдавало занимательные сюрпризы. Особенно если осуждающе посматривать и говорить намеками. А то и вовсе многозначительно помалкивать. Больше всего папенька боялся, что в беспамятстве выложил какой-нибудь страшный секрет. Да так боялся, что сам же потом в этом и каялся, думая, что мне все уже и так известно. Память у папы отшибало не единожды, но чувство вины всегда работало безотказно.

Помнится, тетка Эльда однажды сказала, что был бы женщиной — утопился бы от стыда.

Топить я эту змею, конечно, не собиралась. Но расспрашивать, увы, времени не будет. Нужно успеть вернуться к себе, в приличном виде — она должна узнать, что я вышла отсюда своими ногами. Оставалось только надеяться на большой кусок масла, который я съела, прежде чем прийти.

Иза разлила вино — содержимого как раз хватило на семь бокалов. Леонора с интересом понюхала.

— Действительно, пахнет свежим сладким апельсином! Какое чудо!

Это уже была придумка Герады. Пить бурду Фарвана эти дамочки, конечно же, не стали бы. Она добавила мускатный орех и ломтики апельсина, чтобы отбить запах водки, и влила много сахарного сиропа. Получилось очень вкусно и ароматно. Но коварно.

Исабелла подняла свой бокал, поднесла к носу. Настороженно посмотрела на меня:

— И такое пьют в Базене постоянно?

Я покачала головой и выдавила улыбку.

— Нет, льера Исабелла, только по самым особым случаям. У нас это вино ценнее камилеи.

Я приподняла бокал, всех приветствуя, и поднесла к губам, делая вид, что пью. Но Исабелла осторожничала. А остальные уже сделали по глотку и бурно выражали свои сумасшедшие восторги, наслаждаясь покалыванием морозника. Тут же принялись разбирать закуски.

Я снова посмотрела, что они выбирали. Никто не брал угощения с розовым лепестком или кунжутом. Насколько я поняла, про кунжут их попросту никто не предупредил. Теперь я ни в чем не сомневалась. Протянула руку, взяла тарталетку с лепестком и положила в свою тарелку. Поймала сосредоточенный взгляд Исабеллы. Потянулась снова и незаметно переложила один из лепестков на тартинку с кунжутом. Демонстративно держала в руке. Отхлебнула вина, отправила тартинку в рот и проглотила. И только тогда Исабелла заметно расслабилась и с явным удовольствием осушила бокал.

46.

Слава Великому, память у меня не отшибло. Наутро даже голова почти не болела.

Вчера я буквально лизала вино, смачивая губы. Налегала на угощения под соловеющим взглядом Исабеллы. Я ела с таким аппетитом, незаметно перекладывая лепестки, что эта гадюка впала в необыкновенное благодушие. Ну и райское пойло, конечно, свое дело делало безотказно. Дамочки веселились от души. Громко смеялись, распевали песни. Под них же плясали. Даже Исабелла что-то тоненько подвывала, и была в этот момент похожа на дурочку. Но всех очень быстро сморило.