Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 35)

— Как вы находите моего сына, брат мой?

Он мучительно ждал одобрения, это напряженное ожидание буквально разлилось в воздухе.

Дориан кивнул.

— Эладио достойный наследник. Отец бы одобрил твои старания.

Гаэль выдохнул с нескрываемым облегчением.

— Благодарю, ваше высочество. Ваше одобрение значит для меня не меньше.

— Твоему сыну найдется достойное место, будь уверен. Твое несчастье — не грех, а трагедия. Все это понимают. На вас нет никакой вины. Когда наступит совершеннолетие Эладио, мы все сможем спокойно выдохнуть. Это не наследственность. Ты сам все знаешь.

Мысли об этом всегда были неприятны. Для Гаэля — вдвойне, Дориан это прекрасно знал. Но он до сих пор не понимал, почему отец, прозорливый и жесткий так и не сумел найти ответа. Неужели его, действительно, не существовало?

Должна же быть причина. Ничего не происходит просто так.

Гаэль склонил голову:

— Благодарю за ваши слова, брат мой.

Он вернулся к вину, сделал несколько жадных глотков. Отставил бокал. Молчал. Но даже по этому молчанию Дориан уже понимал, о чем брат собирается сказать. Он хотел уйти от слишком болезненной темы и затронуть ту, которая не касается его напрямую.

— Кажется, сегодня весь дворец гудит от новости... Так это правда?

Слишком предсказуемо. Дориан задавил улыбку Еще бы, он сам этому поспособствовал.

— Что именно?

Гаэль опустил голову. Казалось, ему было неловко.

— Вы, все же, решились возвысить простолюдинку?

— Пока она стала лишь официальной наложницей с самыми ничтожными привилегиями. Ничего из ряда вон.

Брат улыбнулся уголком губ:

— Пока... Я понимаю, к чему вы ведете. И это закономерно в сложившейся ситуации. Но... — Он помрачнел. — Меня очень беспокоит, как на это посмотрят при дворе. Ведь вы будете обязаны представить истинную супругу его величеству, если она подарит вам наследника. Как вы сможете объяснить ее происхождение?

Это бросит тень на всю Олоронскую ветвь. Неужели солжете?

Опасения Гаэля были вполне обоснованными, но сейчас Дориан не хотел об этом думать. Он покачал головой.

— Я не заглядывал так далеко. Но не думаю, что в подобном случае стану опускаться до лжи. Простолюдинка выдержала кристальные чары. Мне не в чем ее упрекнуть. Кроме происхождения... На ней нет вины. Чары — неоспоримый аргумент.

Гаэль заметно побледнел и даже не пытался это скрыть

— Вы испытали ее кристальными чарами, брат мой? И она осталась жива?

Дориан кивнул.

— Я увидел, насколько моя дочь привязалась к этой женщине. Я обязан был узнать правду.

Гаэль приложился к бокалу, чтобы скрыть замешательство, смочил губы. Наконец пробормотал:

— Кто бы мог подумать... Я готов был поклясться, что эта простолюдинка имеет умысел.

— Я тоже. Но то, что я увидел, не оставило сомнений.

Но Гаэль все еще не понимал, это ясно читалось на его растерянном лице:

— Тогда что все это значит?

— Моя дочь выбрала сердцем. Это неоспоримо. Нравится нам это или нет. Не посчитаться с этим выбором — пойти против судьбы. Ты же это понимаешь.

Дориан давно не видел брата таким потерянным. Наконец, тот постарался взять себя в руки. На шее Гаэля даже натянулись жилы. Он с трудом сглотнул.

— Значит, вы намерены идти до конца, господин брат мой?

— А ты видишь другие варианты? Эта простолюдинка — моя истинная пара. Ты же понимаешь, что это значит. Она единственная, кто может родить наследника. И я не могу это изменить. Или не принимать в расчет.

Гаэль пристально посмотрел

— Не можете... или не хотите?

Дориан не собирался отвечать на этот вопрос. Он и сам хотел бы понять, каков ответ. Он тут же невольно вспомнил, как Розалина демонстративно зажмурилась и поджала яркие губы, которые так хотелось попробовать на вкус. Мерзавка... Какая же мерзавка! Но как же хороша она была в этот момент! Ничего не стоило в два счета сломать ее, но Дориан сам не понимал, что его останавливало. Это было необъяснимо. Женщины всегда приходили к нему сами. И были благодарны за милость. Но простолюдинка плевала на правила... и, кажется, это просто сводило с ума. Внутри полыхнуло нестерпимым жаром, но он сумел совладать с собой. Это усилие, без сомнения, не ускользнуло от Галя. Но тот промолчал. Оставалось лишь догадываться, как брат это истолковал.

Дориан посмотрел на него.

— Так ты видишь иные варианты? Ты — непревзойденный книжник. Так могут ли дать совет твои хроники? Или иные труды? Ну?

Гаэль прикрыл глаза — копался в безупречной памяти. Наконец, едва заметно кивнул собственным мыслям.

— Мне пришло на ум одно судебное разбирательство времен Гаэля . Граф Линчуза осмелился подать прошение о рассмотрении обстоятельств смерти его дочери, законной истинной супруги восьмого Радонского принца. Она скончалась сразу после рождения наследника и даже не была представлена ко двору.

Насколько упомянуто, она была весьма дурна собой и оказалась принята в Радонском дворце с большой неохотой. Граф Линчуза счел, что от его дочери просто избавились очень удачным способом. Но он так и не смог ничего доказать.

Дориан насторожился, внутри полыхнуло жаром

— К чему ты клонишь, брат?

Гаэль прикрыл глаза:

— В вашем случае все гораздо проще, ваше высочество. У простолюдинки нет сановного отца. Нет никого, кто спохватится бы о ее исчезновении. А роды — всегда великое испытание для женщины. И вы будете свободны. В том числе и от обязательства представлять простолюдинку ко двору, господин брат мой.

37.

Слова Герады теперь никак не шли у меня из головы. Я сидела у открытого окна.

Крутила в пальцах золотую баночку с камилеей, которую приволокла Исабелла.

Не пить камилею.

Но теперь эта банка, по закону подлости, притягивала, будто магнитом. Я в очередной раз открыла крышечку, в очередной раз понюхала содержимое. В очередной раз скривилась. Мерзость! Сразу даже и не понять, чем пахнет — просто какой-то затхлой дрянью. И уж точно не возникает никакого желания тащить это в рот Ни сейчас, ни тогда.. Я поворошила пальцем сухие скрученные лепестки напоминавшие цветом ржавчину. Тут же вытерла руку о платье, избавляясь от налипшей «пудры». Гадосты!

Если припомнить, Исабелла довольно настойчиво пыталась напоить меня в ту злосчастную первую встречу. И слово «камилея» просто не сходило с ее уст. Но, к счастью, я все выплюнула и пролила, хоть и не хотела этого. Выходит... Великий уберег? Но от чего? Нам разливали из одного чайничка. И из своей чашки Исабелла точно пила. Я видела. Значит это не яд.. Но тогда что? Я подумала было расспросить Гриба, но, к счастью, быстро опомнилась: этот правды точно не скажет.

Еще и что заподозрит. Теперь я меньше всего хотела, чтобы из-за моей неосторожности появились неприятности у Герады.

Я решительно встала со стула и отложила баночку на каминную полку. Нет, так не пойдет. Я уже неделю ночами ворочалась в мыслях об этой дряни, строя пустые догадки! Если Герада сочла нужным меня предупредить, пусть теперь договаривает, что с этой камилеей не так. Не уйду, пока не получу ответа. Иначе можно с ума сойти.

Едва я показалась на пороге комнаты, мои служанки побросали все дела и с готовностью выстроились рядком, приготовившись таскаться за мной по пятам.

Великий, как же это бесило! Да, дорогу в кухню я пока сама не найду, но мне за глаза хватило бы одной из девушек. А остальные бы лучше в это время дурака поваляли! И приятнее, и полезнее. Но не в этом дурдоме... Они выстроились по рангу позади и начали дышать в спину.

Теперь я была ученая — сразу решила идти через сад. Так гораздо меньше глаз. И свежего воздуха глотну. Только неплохо было бы придумать правдоподобную причину, для чего мне надо видеть Гераду. Сначала я решила пожаловаться на блюда, но потом поняла, что эта глупость тоже может создать ей проблемы.

Иза, как нарочно, склонила голову.

— Льера Розалина, зачем вам идти в кухню лично? Поручите одной из нас, и мы выполним приказание в точности.

Что ей ответить? При моем положении разумнее было бы вообще вызвать Гераду прямо в покои, но здесь мы точно не сможем поговорить.

Я пожала плечами, закатила глаза, чтобы выглядеть как можно глупее.

— Не знаю, что со мной творится. Сама не своя. Чего-то очень хочу, а чего именно — понять никак не могу. Сладкого? А, может, кислого? Или соленого? А, может, пирога? — Я снова пожала плечами: — Не знаю. Пройдусь по кухне, посмотрю на блюда. Так и решу.

Служанки многозначительно переглянулись и, как по команде, опустили глаза.