Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 36)

Кажется, даже давились улыбками. Похоже, я выглядела совсем дурой — то, что надо. Доверять этим красавицам точно не стоит. Даже не сомневаюсь, что они о каждом моем чихе докладывают Грибу. А тот бдит без отдыха и сна. Жаль не худеет.

Я шла неспешно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Просто гуляла в сторону кухни. Вдруг услышала знакомый смех, и сердце замерло. Пиявочка. По крайней мере, она чему-то радовалась — уже хорошо. Я твердо решила, что как увижу в следующий раз Дориана, буду просить о встречах с Пиявкой. Нормальных встречах, человеческих. Ведь эта кроха выбрала меня мамой — он сам это сказал. Я должна иметь право видеться с ней, как с ребенком, а не как с недосягаемой принцессой Марисоль, которую нельзя взять за руку или поцеловать. Мне показалось тогда, что хоть по своему, но он, все же, любил, свою дочь. Просто не знал, как бывает у нормальных людей. Я тоже не особо знала, но я хотя бы видела со стороны.

Я остановилась, осторожно выглянула из-за куста отцветшей сирени. Служанки за спиной сразу же едва слышно зашушукались. У каскадного фонтана стояла стайка крахмальных Пиявкиных куриц. Чуть в отдалении — два до странности похожих черных силуэта. Коршуна Гаэля сложно было не узнать. У меня выработалось к нему стойкое отвращение, хоть я и не могла толком объяснить, с чего именно. Не переваривала я его — и все тут. Хоть режь! Значит, юноша рядом с ним — тот самый сын... Они были слишком похожи, чтобы ошибиться.

Эладио все еще уступал отцу в росте. Но, кажется, ему было только шестнадцать, он еще подрастет. Стройный, гибкий, с водопадом черных волос и надменным лицом статуи. Он был невероятно красив, аж дух захватывало. Теперь понятно, почему из-за их приезда так всполошились все молоденькие служанки. Впрочем, с Дорианом у них тоже были общие черты, но слишком разные глаза и волосы делали это очевидное сходство не таким броским. Самым обидным было то, что вырастет в итоге такой же надменный засранец... как папаша с дядюшкой. У него просто не было шансов стать кем-то другим.

Пиявка со смехом бегала вокруг невозмутимого Эладио, что-то сжимала в руке.

Вдруг вывернула на дорожку и целенаправленно понеслась в мою сторону, дежурно взвизгнув. Ее курицы закудахтали и бросились следом. Я не сдержала улыбки, и в груди разлилось тепло. Конечно, Пиявка почувствовала, что я совсем рядом —никакие кусты не спасут. Моя бедная детка... Почему я до сих пор ничего не придумала? Ничего не сделала?

Я изо всех сил пыталась напомнить себе их дурацкие правила. Не обнимать, не целовать, не трогать, не говорить «ты»... Великий, как можно было насочинять столько глупостей в отношении ребенка?! Я так и не могла понять. При слугах я бы еще наплевала и нарушила что-нибудь, но дразнить Коршуна было глупо. Мне уже было тошно от его взгляда. Придется терпеть и соблюдать их клятый этикет.

Пиявка подбежала, с налета обхватила мои ноги через юбки, крепко прижалась. А у меня просто ком встал в горле. Ведь теперь я должна была просто ждать, когда она разожмет ручонки, и поклониться... Я поклонилась так низко, как могла, чтобы была возможность хотя бы заглянуть в ее румяное личико:

А она смотрела на меня и молчала. Пиявка и так была не слишком болтлива. Я уже начинала догадываться почему. Наверняка маленького ребенка просто замучили запретами. Это говорить нельзя, то — нельзя. И она просто разумно предпочитала молчать, чтобы не заслужить очередной упрек.

Она вытянула руку с зажатой знакомой зеленой конфетой на палочке. Прошептала едва слышно:

— это тебе. Она очень вкусная. Моя любимая.

Я с трудом сдержала порыв. Взгляд Гаэля остановил. Я приняла конфету, снова нелепо поклонилась своей липучке:

— Благодарю вас, ваше высочество.

Коршун кивнул нянькам

— Проводите ее высочество к фонтанам.

Пиявка помрачнела, но послушно развернулась и пошла прочь, все время оборачиваясь.

Нет, это было невыносимо. Неправильно, глупо. И очень жестоко.

Гаэль так и стоял в отдалении. Еспи подойдет — ведь не удержусь и скажу что-нибудь лишнее... Но он, к счастью, едва заметно поклонился мне, развернулся и направился к сыну.

Теперь я спешила отсюда уйти, до боли стиснула в руке леденец. Есть его я, конечно, не буду — это Пиявкин подарок. Но он, правда, вкусный, я пробовала в прошлый раз. С остринкой дягиля. Теперь захотелось засахаренного дягиля.

Я прибавила шаг так, что мои девушки едва за мной поспевали. Если в ближайшие пару дней Дориан не объявится — я сама буду просить о встрече с ним. С этим кошмаром надо покончить. Я попробую все объяснить. Он должен меня понять. Я вдруг, остановилась, даже стиснула зубы и покачала головой. Нет, никаких пары дней. Завтра же утром я скажу, что хочу поговорить с ним о Пиявке. А сегодня надо закончить с этой проклятой камилеей.

38.

Казалось, Герада была искренне рада меня увидеть. Ее лицо стало живым, взгляд смягчился. Она поклонилась:

— Мое почтение, льера Розалина. Чем я могу служить?

Да если бы я сама знала, что ответить!

Я краем глаза покосилась на моих девушек — они так и отирались за спиной. И у каждой наверняка ушки на макушке. По крайней мере, среди кастрюль они за мной таскаться не станут, а в кухне было довольно шумно. Это давало надежду, что наш разговор с Герадой останется в секрете.

Я снова воодушевленно несла глупость, которую уже озвучила служанкам. А Герада в любом случае узнает истинную причину. Но мне казалось, что она сразу заподозрила неладное. И с охотой подыграла, перечисляла блюда, входящие в сегодняшнее дворцовое меню. Между делом она аккуратно уводила меня вглубь, кухни. Наконец, многозначительно посмотрела.

— Я к вашим услугам, льера Розалина

Я даже растерялась:

— Вы сразу поняли? Она едва заметно улыбнулась:

— Простите, если я... Но вы еще слишком недолго находитесь во дворце и лжете.

— судя по всему, она подбирала слова. — Не очень искусно... Простите, если…

— ...бросьте. Так и есть. По-вашему, мои служанки тоже все поняли?

Она покачала головой.

— Не думаю. Так чем я могу помочь?

Я нервно облизала губы.

— Льери Герада, ваши слова мне уже неделю покоя не дают. Скажите, ради всего святого, что не так с этой камилеей?

Она помрачнела. Какое-то время грохала крышками, выпуская из кастрюль клубы пара, уводила меня еще дальше. Наконец, прошептала:

— Я точно не знаю, госпожа. Но эта камилея появилась во дворце вместе с льерой Исабеллой. Именно она завела эту моду. И ее начал пить весь гарем. Говорили, для красоты. Никто не обратил на это внимания. Но однажды льера Исабелла и льера Мариса крепко поссорились. И вскоре льеру Марису сразил какой-то неизвестный недуг. Говорили, что-то с лицом. Лекари не знали, что это за болезнь, и чтобы как-то оправдаться, обвинили во всем кухню. Обвинить в отравлении никто не посмел, это было бы слишком серьезно, поэтому все свалили на повариху, которая приготовила, якобы, из несвежих продуктов. Но я тогда лично проверяла это блюдо.

Оно было безупречным. Да и от несвежего блюда вовсе не на лице отражается.

Я невольно сглотнула:

— Что стало с той поварихой?

Герада отвела глаза:

— Девочку казнили. Ей было всего двадцать.

Я опустила голову.

— Мне очень жаль... Это ужасно.

Герада лишь шумно выдохнула.

— А потом все повторилось. Только с льерой Дореттой.

— С Дореттой она тоже поссорилась?

Герада кивнула.

— Снова кого-то казнили?

Она покачала головой.

— Кочастью, нет. Мне удалось отстоять кухню и доказать, что к блюдам не могло быть претензий. Уже не помню, чем тогда в итоге оправдались лекари.

— Значит, это все из-за камилеи?

Герада поджала губы.

— Я не могу приложить к обвинению ничего, кроме своих догадок, госпожа. Но то, что льера Исабелла теперь верховодит — факт. А остальные слова поперек не смеют сказать.

Что ж... то, что Исабелла главная, я сразу поняла. Но чтобы поступать настолько подло... В конце концов, почему нет? Ладно. Пить или не пить, вопроса и не стояло.

Разумеется, нет. А вот Исабелла об этом знать не должна.

Я посмотрела на своих служанок — они мялись у двери с явным нетерпением.

Нужно уходить, я не могла болтать с Герадой часами.

— Льери Герада, могу я попросить немного засахаренного дягиля?

Та растерянно замерла, посмотрела на меня:

— Дягиля нет, госпожа. Простите. Может, выберете что-то другое? Есть много других цукатов, даже из розовых лепестков. А, может, орешки в сахарной глазури?

Есть различная халва и помадки. Сухие конфитюры, пастила. Я соберу всего понемногу, чтобы вы могли выбрать то, что вам больше понравится. Чуть позже пришлю вам корзинку.

Я расстроено выдохнула:

— Жаль. Дома я очень любила дягиль. Сейчас вспомнилось... Пришлите мне немного, когда привезут.