Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 37)

Герада покачала головой.

— Простите, госпожа, но на этой кухне не бывает дягиля.

Я даже нахмурилась.

— Совсем никогда?

— Никогда, госпожа. Нет ни одного дворцового рецепта, где бы он использовался.

Не сомневайтесь, я все их знаю наизусть.

Я пожала плечами.

— Разве он здесь не растет?

— Растет, конечно. Девчонкой, я сама покупала в городе. Мы с сестрицей его тоже любили. Но во дворце его не бывает. Судя по всему, не принято. — Она грустно улыбнулась: — Ведь это лакомство бедняков, госпожа... Есть список продуктов, разрешенных к ввозу. Дягиль там не значится. Я могу сказать это с полной уверенностью. Во дворец никогда не поставят то, что не значится в списке. Даже если вы лично попросите.

Я достала из рукава Пиявкину конфету:

— Но ведь здесь ясно ощущается вкус дягиля. Я попробовала. Или я ошиблась?

Герада нахмурилась, протянула руку:

— Вы позволите?

Я кивнула.

— Конечно.

Герада вертела леденец перед глазами, понюхала, даже посмотрела на просвет.

Наконец, покачала головой.

— Эту конфету сделали не на нашей кухне, льера Розалина. Где вы ее взяли? —Она вернула мне леденец.

— Ее подарила мне принцесса Марисоль

Герада задумчиво молчала, глядя в пустоту. Наконец, снова покачала головой.

— Нет, госпожа. Это сделано не во дворце. Я могу сказать с полной уверенностью.

Поклясться, если угодно.

Я кивнула, спрятала леденец в рукав:

— Конечно, я вам верю. Значит, привезли готовый.

Но Герада снова покачала головой:

— Это исключено. Все продукты, которые ввозят во дворец, подлежат строгому учету и проходят через нашу службу. Я лично за этим слежу. Все записано. Таких конфет никогда не привозили, госпожа. Я в этом абсолютно уверена.

— Да, я поняла. Не беспокойтесь.

Мне даже стало неловко, что я прицепилась к Гераде с такой ерундой. Дался мне этот леденец. Какая разница, откуда он взялся. Всего лишь конфета. Пиявке никогда не дали бы, что попало. Да еще и при Коршуне Гаэле.

Пиявка.

Мне больше нечего было делать на кухне. К тому же, я понимала, что отвлекала Гераду от работы. Я вернулась в комнаты, убрала леденец в коробку и попросила служанок найти Гриба. Но он нарисовался лишь через пару часов. Когда действительно нужен — не дозовешься.

— Госпожа.

— Льер Боск.

Тот настороженно смотрел на меня. Молчал.

Я стлотнула. Медлила. Еще недавно я была полна решимости. Теперь сомневалась. Нет, я не боялась самого разговора — мои намерения были честны и понятны. Пусть снова проверяет своим зельем, если хочет. Единственное, чего я боялась — что сделаю хуже. Я не могла предугадать, как отреагирует Дориан. То, что представлялось мне логичным и понятным, он мог воспринимать совсем иначе.

Здесь у всех мозги наизнанку. А впрочем, куда уж хуже? У меня сердце разрывалось каждый раз, когда я видела Пиявку. Нельзя все оставлять вот так.

Я подняла голову:

— Льер Боск, я прошу вас передать его высочеству, что хотела бы поговорить с ним завтра.

Гриб уже даже открыл рот, чтобы возразить. Но я перебила, стараясь выглядеть решительной и серьезной:

— Я прекрасно понимаю, о чем прошу. Это важно и касается ее высочества принцессы Марисоль.

39.

Я не слишком-то надеялась, что Дориан разбежится выполнять мою просьбу.

Наверняка заставит ждать и просить снова и снова. Что ж... я готова. Ради Пиявки — готова. Нужно кланяться? Я буду. Столько, сколько нужно.

Я все время вспоминала, как мы сидели с липучкой у реки и удили рыбу. Мне казалось, она тогда была действительно счастлива. И в дороге... Ей нравилось ехать на телеге, нравилось «косить» без разбора полевые цветы. Ловить кузнечиков и бабочек, хватать за хвосты юрких зеленых ящерок. Нравилось есть вместе со всеми простую крестьянскую еду и слушать разговоры. Нравилось висеть у меня на шее. Нравилось делать то, что делает самый обычный ребенок. И никто ее за это не ругал. Я хотела подарить ей хотя бы маленькую крупицу живого общения. Пока она не успела стать бесчувственной мраморной статуей. Как ее братец Эладио... А может я лукавила? Это мне было хорошо с ней. Мне! Это у меня сердце заходилось от понимания, что она ко мне тянулась. И сейчас все зависело от того, сумею ли я договориться с ее невыносимым отцом.

Но Самодур, вдруг, оказался до странности сговорчие... И мало того — сразу после завтрака явился сам. И это, без сомнения, все увидели. Зубодробительная честь.

Прислугу как ветром сдуло. Я буквально хребтом чувствовала, что мы остались одни за закрытыми дверями, как тогда. И даже если Дориан надумает искромсать меня на куски и наделать котлет — ни одна услужливая душа не войдет и не помешает. И теперь я снова ощущала себя не в своей тарелке. Тем более, глядя в его лицо.

Кажется, дракон был в ярости. Об этом говорило буквально все — я уже научилась замечать. Не до красных всполохов и горящих глаз, но, тем не менее... Но тогда зачем он явился сам? Он же лучше меня понимал, что все подсчитывают эти его идиотские визиты. А потом обсасывают по углам.

Я, наконец, опомнилась, поклонилась в пол, как только могла лучше. Замерла, выжидая, когда он позволит мне подняться. Конечно же, он не торопился. Ладно. пусть... Пиявка того стоила.

Кажется, Дориан на меня даже не смотрел. Бросил, будто выплюнул:

— Вставай... моя драгоценная.

Прозвучало, мягко говоря... пугающе.

Я поднялась, поправила юбки. Не решалась заговорить первой. Теперь я не была уверена, стоит ли вообще начинать сейчас. Гриб наверняка передал ему о том, что я хочу говорить о Пиявке. И это его взбесило... Даже грозой запахло в воздухе.

Дориан повернулся и уставился на меня:

— И как же ты до этого додумалась?

Вздох застрял в груди. До чего додумалась? Никто не смеет просить его о разговоре? Тогда почему Гриб промолчал?

Я взглотнула.

— Это недопустимо? Простите, ваше высочество, я не знала. У меня только самые благие намерения, клянусь.

Он странно улыбнулся, сверкнув зубами, и пошел на меня:

— Благие намерения... Надо же. Но ведь это, к сожалению, очевидная ложь. К счастью, мы оба знаем, как это исправить.

Я растерялась так, что даже забыла о страхе и неловкости:

— В чем я солгала, ваше высочество?

Он фыркнул.

— Разденешься сама? Или предлагаешь сделать это мне? — Повисла многозначительная пауза. — Я не против.

Я обомлепа. В горле разом пересохло. Какое отношение все это имело к разговору о Пиявке? Или просто дает понять, чего ожидает от меня в качестве благодарности?

— Я... — я даже не знала, что сказать.

Дориан молниеносно обхватил меня за талию и притянул к себе. Я отклонялась, прогибаясь назад, а он неумолимо нависал надо мной.