Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 39)

Я медлила, опустив голову. Наконец, пробормотала:

— Нет. Не хочу.

Вранье. Еще как хочу! Просто я совсем не понимала, как это сделать. Это не городской рынок. И Самодур далеко не барыга... Я просто не представляла, как вести такой торг. Можно ли на него вообще хоть как-то надавить? Гриб падок на лесть и самоуничижение, буквально расплывается, как квашня... У этого тоже должно что-то быть. Только что?

— Ваше высочество, если вы можете исполнить любую из этих просьб, значит... —Я сбилась с мысли. Точнее, никак не могла сформулировать. И начинало нервно лихорадить от злости на саму себя. Буквально растеряла все слова. — Что это за правила, что нельзя больше одной просьбы? Почему? Кто их придумал?

Кажется, этот вопрос его озадачил. Самую малость, но, все же.

— Так сложилось. Есть правила, изложенные на бумаге, а есть негласные. Называй это традицией, если хочешь

Я подняла голову:

— Но ведь здесь кроме нас никого нет. Никто не знает, что у меня было две просьбы. Ведь так? Вас никто не сможет упрекнуть в несоблюдении традиций. А я буду молчать. Обещаю. — Я даже подалась вперед, наивно пытаясь удержать его взгляд. — Ведь вы здесь — закон. Главнее вас никого нет. Вы можете поменять, любые правила. И традиции. Если только захотите. И никто не посмеет вам слова сказать.

Дориан пристально смотрел на меня с каменным лицом. Вдруг его губы дрогнули, и он просто расхохотался, ослепительно сверкая зубами. Даже, как будто искренне.

— Хорошая попытка, моя драгоценная... Но если я стану нарушать законы, то кто тогда вообще будет их соблюдать? Правитель должен подавать пример своим подданным.

Я опустила голову. Даже стало стыдно за то, что я попыталась пробрать его такой очевидной глупостью. Но я хотя бы попробовала.

Самодур снова посерьезнел.

— Я ответил предельно ясно: я выполню твою просьбу. Но лишь одну. Какую? Тебе нужно просто выбрать.

Просто выбрать... Делов-то! Действительно, куда проще! Если я сейчас откажусь от встреч с Пиявкой, значит ли это, что он больше никогда не позволит об этом попросить? И что тогда? Почему он не понимает, что это важно? Важно для нее. Да он сам должен был до этого додуматься. Без моих просьб! И сам предложить.

Приказать, если он не умеет по-другому!

Просто у него нет сердца... Даже крошечной горошины.

Ни у кого из них нет. Ни у Коршуна Гаэля. Ни у этого красивого бесчувственного мальчишки Эладио... Значит, быть драконом — не иметь сердца? Я не хотела даже думать о том, что моя задорная липучая Пиявка когда-нибудь станет такой же.

Но как здесь можно сделать выбор?

Ладони вспотели, и я не сразу поняла, что нервно тру их. Опустила руки, сжала кулаки, спрятав в складках юбки.

— Можно мне задать вопрос?

— Задавай.

— Те, кто распустил слухи... как их... накажут?

— Твоих служанок?

Я даже вздрогнула. Он все знал... Неужели, когда он шел сюда, был уверен, что я приказала девушкам разболтать такую дрянь? Или в очередной раз издевался?

Ведь он прекрасно знает, что я всего этого не хочу. Но после того, что я услышала от Гриба о наследнике, понимала, что шутки с подобной темой были весьма опасны.

Я молчала.

— Если дело касается обычной лжи, лгун может лишиться языка. Но…

Дориан не договорил, лишь многозначительно сверлил меня синим взглядом. Я все поняла. Их просто казнят. Ни за что. За обычную девчачью глупость. И уже не важно, одну из них или всех — это жизнь. Но жизнь простых людей здесь стоила очень мало. И не имело значения, насколько я привязалась к этим девушкам. Я ни с кем из них не успела сдружиться. Ни с кем не сложилось доверительных отношений. Но мне не в чем было их упрекнуть кроме глупости. Они хорошо делали свою работу. И никто из них не заслуживал такой нелепой смерти. Никто из них.

Я опустила голову, чтобы не смотреть на дракона:

— А если это... я им приказала? Какое будет наказание?

Повисла мучительная пауза.

— Для кого?

Да, я поняла, куда он клонит.

— Для них.

— Их просто слегка высекут за длинный язык.

Я подняла глаза:

— А для меня?

Я замерла, даже вздох застрял в горле. Да, я прекрасно понимала, что сейчас моей жизни ничего не угрожает. Может, только поэтому и осмелилась. Если я возьму вину на себя и приму наказание, просьба о Пиявке останется единственной. И девушки не слишком сильно пострадают. Плеть — мало приятного, но ерунда по сравнению с жизнью. И даже пойдет на пользу, чтобы следующий раз крепко задумались, прежде чем болтать.

Но для меня все равно оказалось непостижимо, как можно было раздуть трагедию на пустом месте и так запросто играть жизнями. Они здесь все усложняют сами себе.

Самодур, конечно же, пытал меня театральной паузой. Чтобы я извелась и окончательно потеряла самообладание. Потом медленно направился ко мне. Я приложила все усилия, чтобы оставаться на месте, а не пятиться.

Он подошел совсем близко, отвел прядь волос от моего лица, мягко коснулся щеки

— А для тебя все проще простого.

ЕГО голос стал тихим и низким. Во рту пересохло, в крови будто что-то забродило.

Еще немного — и подкосятся ноги.

— Могла бы и сама догадаться. Как можно скорее сделать так, чтобы эта ложь стала правдой.

Я отвела глаза. Конечно... он же с самого начала дал это понять. Но ведь я ему для этого и нужна. Это и есть настоящая причина. Из дворца мне не выйти. Рано или поздно все случится, хочу я этого или нет. Сейчас я могла извлечь хоть какую-то выгоду.

Я нервно сглотнула. Посмотрела в лицо Дориана.

— Тода у меня останется одна просьба? Ведь так? О Пи_. — я осеклась. — О принцессе Марисоль. И вы позволите нам видеться?

Он прищурился:

— Ты, все же, торгуешься.

Великий... и как теперь все не испортить?

— Я сделаю все, что вы прикажете. Все. Если мне не придется выбирать.

Он ухватил меня за подбородок, не позволяя опустить голову:

— Только поэтому?

Я молчала.

— Но ведь ты меня не любишь. Так ты говорила.

— Разве здесь это важно?

Он усмехнулся:

— Сейчас ты просто пытаешься себя продать. Но захочу ли я купить? Как ты думаешь? Зачем покупать то, что и без того принадлежит мне?

В его голосе послышалась сталь, лицо стало жестким. Дориан отстранился, как от заразной.

Я все испортила. Великий! И что теперь? Но я боялась даже спрашивать.

Дракон какое-то время молча стоял ко мне спиной. Наконец, повернулся:

— Тебе так важны встречи с моей дочерью?

Я запоздало кивнула:

— да.