Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 34)
Я даже улыбнулась: какие у меня вообще могут быть нарекания?! Это пир горой!
— Конечно, нет, меня все устраивает. Вы прекрасно делаете свою работу.
Герада кивнула.
— Спасибо, госпожа. Если возникнет необходимость, посылайте служанку прямо ко мне. Что бы ни понадобилось. — Она снова поклонилась: — Позвольте удалиться и вернуться к работе.
Я помедлила.
— Льера Герада, могу я поговорить с вами? Это недолго.
Она как-то растерянно отвела глаза.
— Льери, госпожа. Я незамужняя.
Мне стало так неловко, что зажгло щеки.
— Простите, я…
Она даже перебила.
—_.. что вы Я недостойна таких слов. Вы не должны извиняться передо мной.
Даже ком застрял в горле. Почему я не могу извиниться, если неправа? Только потому, что я выше положением?
Я попросила ее отойти немного в сторону, под сень раскидистой яблони.
— Герада, как долго вы служите во дворце?
— Пятнадцать лет, госпожа.
— Могу я спросить, откуда вы родом?
Та кивнула:
— Конечно. Я местная, из-под Олорона.
Сама не понимаю, почему так волновалась, аж во рту пересохло. В конце концов, может ей и не интересно... Но моя совесть будет чиста.
— Из Отарины?
Герада едва заметно вздрогнула, застыла, глядя на меня. Наконец, кивнула:
— Да, госпожа. Как вы угадали?
Я опустила голову, будто виноватая.
— Сестрица ваша сказывала. Мадора. Похожи вы с ней, ни за что не спутать.
Герада просто окаменела. Даже рот приоткрыла. Побледнела, как полотно.
Наконец, разомкнула побелевшие губы:
— Не иначе, Великий вас прислал... Откуда же вы сестрицу мою знаете, госпожа?
Я зря сомневалась. Герада была просто счастлива получить весточку о сестре.
Даже лицо ее преобразилось. Я рассказала все, как было, без утайки. Только про Пиявку умолчала, сказала, что одна в Олорон шла. Постаралась припомнить все, что рассказывала Мадора о своей жизни. О семье, о детях. Известие о смерти матери и братьев заставило Гераду нервно тереть глаза передником.
Вдруг она опустилась на колени, поймала мою руку и прижала к губам. Тут же поклонилась:
— Благодарю вас, госпожа. Всем сердцем благодарю.
Я даже присела, пытаясь ее поднять, но это было бесполезно. Она лишь снова поклонилась:
— Знайте, госпожа, что не найдете здесь более верной слуги, чем я. Что не прикажете — все сделаю. Клянусь Великим. Век не забуду вашу доброту.
Хотелось провалиться. Так благодарить за такую ничтожную малосты. Я снова принялась ее поднимать:
— Встаньте же, льери Герада! Прошу вас!
Она, наконец, поднялась. Глаза ее были красные, и она еще больше натирала их передником.
— Храни вас Великий, льера Розалина
Я даже выдохнула:
— Поверьте, мне это ничего не стоило. Не нужно благодарности. Я просто посчитала, что будет правильным сказать вам.
— Я ваша слуга, госпожа.
Я опустила голову:
— Я бы предпочла, чтобы вы были другом.
Она снова поклонилась.
— Я не посмею, но почту за честь.
Она, вдруг, обернулась. Из ворот выглядывала одна из поварих — потеряла свою начальницу. Герада приосанилась, наспех утерла лицо, поправила передник.
— Простите, госпожа, я должна вернуться к работе. Прибыл льер Гаэль с сыном — на ужин заявлено особое меню.
Я кивнула:
— Конечно. Я не посмею вас задерживать.
Вдруг Герада пристально посмотрела в мое лицо, чуть подалась вперед и шепнула едва слышно:
— Не пейте камилею, госпожа.
Она снова поклонилась и быстрым шагом направилась в кухонный двор.
36.
Эладио сильно изменился. Дориан не видел племянника больше года и вынужден был признать, что тот значительно повзрослел. Ему скоро минет шестнадцать, и из нескладного тощего мальчишки он превратился в хорошо сложенного стройного юношу с тяжелым черным взглядом. Как у Гаэля. Он выглядел старше своих лет. И все больше и больше становился похож на своего деда. Если бы не несчастье, случившееся с братом, Эладио был бы достойным наследником. Оставалось только надеяться, чтобы он благополучно встретил совершеннолетие. Но, глядя на племянника, Дориан не мог не думать о том, что Эладио пока, впрямь, оставался единственным наследником Олоронской ветви.
Эладио поднялся из-за стола, изящно поклонился:
— Господин мой дядя, я закончил с ужином и считаю своим долгом оставить вас с отцом наедине для приватной беседы, чтобы мое присутствие не доставляло вам неудобства.
Дориан с трудом сдержал улыбку. Эладио был безупречен. Во всем. В движениях, в словах, в поступках. Кажется, даже в мыслях. Может, даже слишком... Гаэль пытался компенсировать этим свое положение. Хотя бы отчасти.
— Ты можешь идти, мой мальчик.
— Если позволите, я нанесу визит ее высочеству принцессе Марисоль и пожелаю сестрице доброй ночи.
Дориан кивнул.
— Да, конечно.
Эладио снова поклонился:
— Ваше высочество дядя. Отец. Доброй ночи
Он развернулся и вышел за дверь.
Гаэль отложил приборы, настороженно посмотрел. Какое-то время сосредоточенно молчал, наконец, спросил: