Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 33)

С тем, что…кхм... Великий! Они все тут сумасшедшие!

Представить подобное в Базене — уму непостижимо! Я однажды видела, как на улице передрались жена и любовница жестянщика Пирта. Да весь город собрался Зрелище было знатное! Столько крику, визгу! Даже волосы друг другу повыдирали!

Потом еще неделю подробности смаковали. А здесь? Делить одного мужчину и радоваться этому? Не понимаю... Если бы меня касалось — я бы тоже космы повыдирала! И какое же счастье, что ко мне это, по большому счету, не имело никакого отношения!

Исабелла махнула рукой, и вперед вышла одна из ее служанок, держа на подносе шкатулку. Исабелла собственноручно открыла крышку, демонстрируя маленькую золотую баночку с лазурной эмалью.

— Примите скромный подарок в знак моей искренней дружбы. Это лучшая камилея из моих драгоценных запасов.

Камилея... Великий! Я же так и не извинилась за тот кошмарный случай. А учитывая, как у них тут все устроено, наверное, обязательно должна была. Но где бы еще взять подходящие слова? У этой льеры Исабеллы они журчат, как ручей. Не лишним будет у нее поучиться.

Я склонила голову.

— Благодарю, льера Исабелла. Это очень щедрый подарок. У меня не было случая принести вам свои.

Она тут же перебила с обворожительной улыбкой:

— Что вы, это совершенно лишнее. Все это в прошлом, дорогая льера Розалина, и недостойно упоминания. Тем более, в такой счастливый день. К тому же, я сама виновата перед вами. К этому изысканному напитку нужно привыкнуть — только тогда он доставит необыкновенное наслаждение. Как только вы прочувствуете этот вкус в полной мере — поймете меня, и уже никогда не сможете от него отказаться.

Но что-то мне подсказывало, что она лукавит. И эту мерзкую камилею она наверняка приволокла с вполне ясной целью — дать понять, что она не забыла о случившемся. Или я просто драматизирую? То, как ее черный взгляд прошелся по моим украшениям, тоже показалось? Кто же ее разберет... Ничего не оставалось, как снова благодарить, улыбаться и надеяться, что она поскорее уберется.

Но, как только Исабелла вышла, из галереи донеслось:

— Льера Мариса к льере Розалине!

Я настороженно посмотрела на Гриба: что еще за льера Мариса? Но тот лишь многозначительно кивнул, прикрыв глаза. Та-а-ак.

Эта Мариса тоже оказалась наложницей. Ей полагалось шесть служанок. Но она показалась мне гораздо проще Исабеллы, хоть и была не менее красивой. Она тоже поздравила меня со счастливым днем и преподнесла в подарок золотую вилочку.

Потом была льера Леонора с серебряным футляром для ароматического саше, за ней — льера Алессия с чернильным прибором, льера Доретта с коробочкой румян и льера Тамира с футляром для гребней. У них у всех было по четыре служанки, как у меня.

Когда льера Тамира вышла, я в ужасе повернулась к Грибу:

— Сколько их еще? Десять? Двадцать? Сто?

Тот повел бровями:

— К сожалению, это все.

Я передразнила.

— К сожалению? Шесть женщин — это мало?

Тот кивнул с совершенной серьезностью:

— Разумеется. Это ничтожное количество совершенно не соответствует положению его высочества. В гареме его покойного отца было сто шестьдесят две наложницы.

Я чуть не поперхнулась:

— Он не надорвался?

Гриб посмотрел на меня так, будто собирался прибить на месте:

— Не вздумай еще раз сказать нечто подобное. И молись, чтобы никто не услышал кроме меня.

Я понизила голос:

— Но это же безумие! Куда им столько женщин?

Боск поджал губы.

— Не рассуждай о том, о чем не знаешь. Гарем для дракона не прихоть, а необходимость. Большое количество женщин дает больший шанс обрести истинную пару и законную супругу.

Я картинно выдохнула.

— Ну да, еще и супругу подавай.

Будто нарочно напомнил... чтобы я не забывала, для чего все это.

Гриб смотрел на меня, как на дуру:

— Только истинная супруга способна подарить дракону наследника и продолжить род. У простых наложниц рождаются лишь девочки.

Я даже замерла от услышанного.

— Что?

Боск лишь сокрушенно кивнул.

— Такова их природа. Но отыскать нужную женщину невероятно сложно.

Я стлотнула:

— Ачто будет, если такая женщина не отыщется?

Судя по лицу, Гриб ничего не знал обо мне... Хвала Великому!

— Род угаснет. К сожалению, покойная супруга подарила его высочеству лишь дочь.

Но он молод, и мы все надеемся, что нужная женщина рано или поздно появится.

— Он опустил голову: — Но гарем его высочества слишком мал. И никто из наложниц, увы, не подходит. И я искренне не понимаю, почему он медлит. Ты —первая наложница, которую взяли за последние два года.

Я поспешила отвернуться, отошла к окну. Приплыли... теперь все стало еще хуже.

Дориан ни словом не обмолвился о наследнике. Собственно, а зачем, если я никуда не денусь. Даже не посчитал нужным быть честным! Значит, дело вовсе не в Пиявке.

Я резко развернулась и направилась к двери.

— Я хочу погулять в саду.

35.

Естественно, все четыре мои служанки поволоклись за мной. Единственное, что я могла — приказать им следовать немного позади. Они будто подпирали в спину, воровали кислород. Я мучительно хотела побыть в одиночестве, забиться в самую дальнюю щель, чтобы ни одна собака не нашла. Самое поганое, сейчас я даже Пиявке была бы не рада. Потому что теперь это все заставит думать о самом гадком.

Наследник, значит.

Интересно, и когда же Самодур намеревался мне об этом сообщить? Сдается, что никогда... Не зря мне казалось, что я не решаю здесь совсем ничего. Но тогда зачем весь этот спектакль? Посмеяться надо мной? Что его остановило этой проклятой ночью, раз все заведомо известно наперед?

Я бродила по саду, ничего не видя и не слыша вокруг. Будто сквозь туман замечала, как проходящие мимо кланялись мне. Послать их всех к Бушараду! Сейчас я не хотела даже выискивать укромный угол для встреч с Пиявкой. Это тоже теперь казалось глупой затеей. Великий, что мне делать? Я не хотела сдаваться. Не хотела принимать, что выхода нет. Но его, действительно, не было.

От меня ничего не зависит.

Ничего.

Сама не заметила, как забрела к каким-то хозяйственным службам. Наконец-то, люди были заняты делом, а не просто слонялись туда-сюда и кланялись. Моему взгляду открылся просторный двор, в который заезжали груженые повозки. Ящики и корзины были заполнены снедью. Значит я добрела до кухни. Мужчины и мальчишки разгружали телеги, женщины в фартуках пересчитывали провиант. Во всем этом муравейнике я заметила справную фигуру Герады, которая, судя по всему, руководила разгрузкой. Сосредоточенная, с цепким взглядом.

Я так и не улучила момента поговорить с ней. Да и не знала толком, надо ли. Мадора тогда сказала, что войдя во дворец, обратно уже не выйдешь. Я не хотела в это верить, но по всему получалось, что сказала она чистую правду. Может, Герада будет рада получить весточку от сестры? Узнать, что у той все хорошо? Совесть подсказывала, что не стоит молчать. А там — дело хозяйское. Но сейчас отвлекать ее от работы разговором казалось совершенно неуместно.

Однако, она сама заметила меня. Быстро отдала какие-то распоряжения и направилась в мою сторону. Низко поклонилась

— Приветствую, госпожа. Примите мои поздравления.

Даже Герада туда же... но я не могла запретить. О моем «счастье» знал весь дворец. Да весь город, наверное, знал! Оставалось только терпеть. Я кивнула:

— Благодарю

— Довольны ли вы работой кухни, льера Розалина? Нет ли нареканий на подаваемые блюда?