Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 31)

Я набрала в легкие побольше воздуха и уперла кулаки в бока, намереваясь разогнать всех к Бушараду, но Гриб бесцеремонно тряхнул меня за руку:

— Лучше помолчи. Стой в стороне и не вмешивайся.

— Я ничего этого не просила. Меня все устраивает! Пусть несут обратно!

Тот лишь сосредоточенно шикнул, и я поняла, что в эту минуту имела дело с Грибом-надзирателем. Когда он так настроен — все бесполезно.

— Они делают свою работу.

Я сдалась. Но, все же, прошептала

— НУ зачем это все?

Знала заранее, что ответа не будет.

Наконец, все вышли, но лишь за тем, чтобы освободить место другим. Я с удивлением увидела Гераду во главе вереницы кухонных работниц, несущих накрытые колпаками подносы. Не слишком ли много чести? Меня здесь считают в немилости... Девушки расставили блюда на новом столе и, так же, вереницей покинули комнату, не забыв поклониться.

Я не удержалась, повернулась к Грибу:

— Ужин я точно не просила! Пусть уносят, я не буду есть.

Тот демонстративно не ответил. Цепко осмотрел комнату. Что-то поправил, что-то передвинул. У дверей многозначительно кивнул:

— Доброй ночи, льера Розалина.

Я посмотрела на него, как на дурака.

— Доброй.

Наконец, я осталась одна. Слуги поназажигали свечей, и теперь в комнате стало слишком светло и душно. Я шагала от подсвечника к подсвечнику и задувала лишнее. Оставила лишь на столе и у кровати. Не удержалась, провела пальцем по гладкой прохладной столешнице, покрытой узором. Тронула резьбу на спинке кресла. Даже во сне не видела такой мебели... Глупо было не признать, что она роскошна. Я осторожно уселась на подушки, будто на мягкое облако. Блестящий колпак на столе отражал мое искаженное лицо в желтых отсветах свечей. Не хочу выглядеть такой уродиной! Я сняла колпак и увидела на блюде румяного жареного цыпленка, исходящего сумасшедшим ароматом. Еще горячий, будто только вынули из печи. И рот тут же наполнился слюной. Пожалуй, поем. Не пропадать же добру!

Я отломила ножку и с наслаждением глодала. Кажется, в жизни не ела цыпленка вкуснее!

Я, скорее, почувствовала, чем услышала, что открылась дверь. Замерла с надкусанной ножкой в руке. Знала, еще не увидев, буквально нюхом почуяла.

Медленно поднялась, ощущая, как внутри все сжимается.

Дориан стоял на пороге и с интересом смотрел на меня.

— О том, что начинать трапезу раньше меня недопустимо, ты тоже не знаешь.

Я с трудом проглотила то, что было во рту, невольно попятилась:

— Что все это значит?

Дракон сверкнул глазами.

— Сегодня я ночую здесь.

32.

Ничего себе заявочки! Я даже не понимала, что ответить. Но стоило признать, что Самодур застал меня врасплох. Как последнюю растяпу. А я-то! Тоже хороша!

Могла бы догадаться. Но за эти две недели я впрямь успокоилась и уверилась, что он передумал.

Я невольно посмотрела на кровать: ну, да, таких роскошных простыней для меня никогда не стелили... Все же яснее ясного! Я сама виновата, что позволила застать себя врасплох. Но, в любом случае, что я могла? Забаррикадировать дверь? Так он бы проделал огненную дырку в стене, как тогда, и все равно заявился.

Я поздно опомнилась, что мой взгляд на кровать был слишком красноречив. Поняла по его самодовольному лицу. Зажгло щеки и шею. Наверное я ужасно покраснела.

Но чего краснеть — без одежды он меня уже видел, и по всем их законам имел полное право. Но сейчас что-то было не так.. Совсем не так. И от этого еще невыносимее. Тогда я его боялась. Впрочем, сейчас тоже, но это был какой-то совершенно другой страх. Сейчас моей жизни ничего не угрожало, я это знала, но меня буквально жгло от того, что он находился со мной в одной комнате. И внутри будто сжалась пружина, готовая в любое мгновение «выстрелить», не удержавшись. Может он, все же, издевается? Поглумится и уйдет? К льере Исабелле... Уж она-то в тысячу раз лучше меня... А если нет?

Я глупо пробормотала, будто разом безнадежно отупела. Сама это осознавала.

— Прямо здесь... ночевать?

Дориан не сводил с меня глаз. Сделал шаг вперед, и я сильнее стиснула цыплячью ногу, которую все еще держала. Великий Наверное я кошмарно выгляжу. В неглиже, с распущенными волосами... с этой проклятой ножкой. Так оно и к лучшему. Пусть видит, насколько я не гожусь.

Гад кивнул:

— Разумеется. Прямо здесь.

И я снова молчала, не зная, что еще сказать. Да что тут скажешь, не маленькая —все яснее ясного... Кажется, мне не отвертеться. И не сбежать. Теперь даже мысль о собственной кровати будто била разрядом молнии. Я отложила ножку на блюдо, вытерла пальцы салфеткой. Стояла с опущенной головой. Вот дура! Я ведь правда считала, что уязвила его тем, что не люблю! Плевать он хотел на эти глупости.

Сделает так, как считает нужным. Но если он осмелится — я его возненавижу. Всю жизнь буду ненавидеть. Это будет значить, что превознесенный до небес Олоронский принц окажется ничем не лучше мерзавца Фарвана.

Дориан приблизился еще на несколько шагов, все так же не сводил с меня глаз:

— Ты не рада?

Совратъ? — язык не повернется. Отрицать.. тоже глупость, учитывая мое положение. Я молчала. Пусть думает, что хочет. В конце концов, я все сказала еще тогда, когда пила его проклятое зелье. Он здесь хозяин. Я могу слишком мало. Да я вообще ничего не могу.

Да, он был у себя дома — об этом вопила даже его проклятая одежда. Будто нарочно. Я впервые видела его в просторном шелковом халате, в вороте которого виднелась гладкая голая грудь. Белое на черном и красная река волос... Я даже отвела глаза. Самодур по-прежнему был неприлично красив, и от этого было еще таже. Не знаю, что сделаю, если он подойдет близко. Могу и вилкой ткнуть.

— В ночь ритуала ты дерзко предположила, что понравилась мне.

Я замерла, не представляя, куда он это выведет. Опустила голову еще ниже.

— Я думаю, ты была не так уж неправа, Розалина.

И повисла звенящая тишина.

Я не ослышалась? Впору просить повторить. Что он только что сказал? Признал: что я ему... нравлюсь? Ему? Я?

Издевается... Да просто мстит.

Сердце сбивчиво колотилось в ожидании, что он подойдет ближе. Даже перед глазами темнело. Но Дориан, вдруг. развернулся и уселся за стол. Развалился на подушках и сверкнул глазами:

— Так и будешь стоять?

Я не сдержала вздох облегчения. Неловко уселась напротив, но он так и продолжал сверлить меня синим взглядом.

— Мне долго ждать?

Великий, чего ему надо?

— Ждать чего?

Он презрительно скривил губы.

— Кто, по-твоему, подаст мне блюд и вина?

Я едва не пожала плечами от растерянности.

— Я должна позвать слуг?

Он даже хмыкнул.

— Они не для того оставили нас одних. Ты — моя жена. И должна служить мужу, как полагается.

Я даже облизала губы

— Я не жена... еще.

— Ты — моя законная наложница. Все равно, что жена. Так подай мне блюд и налей вина.

Великий, если бы обязанности ограничились только этим! Я бы подавала ему еду до старости! Я неловко снимала с блюд колпаки, гремела серебром. Перегнувшись через стол, что-то сложила в его тарелку. Без разбора, то, что попало под руку.

Плеснула вина и, конечно же, пролила на скатерть. Зато больше не будет приказывать ему прислуживаты!