Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 22)

Я замерла, когда услышала шаги. Уже знала, что это он. Теперь, чем быстрее это все закончится, тем лучше. Я не могу ничего, кроме как терпеть. Великий, помоги мне!

Дракон так и остался в маске, только избавился от перчаток. Я стояла, закаменев.

Что я должна? Снова бухаться перед ним на колени и целовать сапоги?

Он приблизился, легко коснулся раскаленными пальцами моего лица, вынуждая поднять голову:

— Снова не приветствуешь меня.

Сердце пропустило удар. Я уставилась в узорное золото маски, не в силах ничего за ней рассмотреть. Но дракон сам занес руку, и маска скользнула с его лица.

21.

Сказать, что я потеряла дар речи — ничего не сказать. Это меня убило.

Нет. Нет же! Ну, нет! Это не может быть правдой!

Весь страх будто вмиг перебродил в жгучую ярость и ударил в голову, словно забористая выпивка. Я буквально потеряла над собой контроль. Почти сошла с ума.

БУДЬ он сто раз дракон! Я чувствовала себя одураченной. Или это снова какой-то обман?

Я струдом разомкнула дрожащие губы:

— ты…

Сердце билось где-то в горле. Больше я ничего не могла выдавить. А видеть его самодовольное лицо в этот момент было просто невыносимо... Гад! Гад! Великий, какая же я дура!

Он явно наслаждался произведенным впечатлением. Уставился, прищурив синие глаза. Ну почему я оказалась такой слепой? Почему не увидела очевидного? Какой из него евнух?! Это же просто смешно! Все это время он попросту издевался надо мной.

— Значит, ты не евнух.

Я только потом осознала, как кошмарно и двусмысленно это прозвучало. Идиотка!

Нет. Я хотела сказать совсем не это! Но слова не проглотишь назад... И он уже в них вцепился. Дернул тесемки своего алого плаща и демонстративно отбросил его в сторону. Красиво очерченные губы изогнулись в кривой усмешке, блеснули зубы.

— Я далеко не евнух... — Буквально царапнул голосом, и внутри завязалось узлом.

— Ты расстроена?

Хотелось провалиться. Бежать, куда угодно, лишь бы подальше! Сейчас я хребтом чувствовала, насколько он не евнух. Меня бросало из жара в холод, кожа покрылась мурашками. Великий, какой же стыд! Я сейчас умру!

В горле пересохло, я нервно облизала губы:

— Зачем ты врал?

Передо мной стоял сам Олоронский принц Дориан Ардар. Ужасный дракон, перед которым все трепетали. А я уже за это время и без того наговорила и сделала, пожалуй, на смертную казнь... Хуже уже некуда. Не стоит даже лицемерить. И назвать его Самодуром, даже мысленно, теперь язык не поворачивался... Неужели он все это сделал назло. Из-за вчерашнего глупого разговора. Чтобы наказать?

Великий! Кто меня тянул за язык?! Надо было так вляпаться!

Я попятилась, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Дракон остался на месте.

Окинул меня презрительным взглядом.

— А разве я утверждал обратное?

Я опустила голову. Да, прав, зараза! Никогда не утверждал. Я сама все придумала.

И сама в это поверила. Но... я же не об этом!

Я нервно покачала головой.

— Зачем ты притворялся управляющим?

Он повел бровями.

— Потому что визиты принца — слишком много чести для наглой простолюдинки.

Хотел посмотреть на тебя.

Снова началось. Даже теперь, когда он меня уже буквально растоптал.

— Может, уже достаточно? Ведь я ни в чем не виновата. Почему ты не дал мне просто уйти? Зачем заставил меня стать наложницей?

Дориан вмиг переменился в лице, и сердце съежилось.

— Заставил? — Он медленно пошел на меня, на губах играла злая ухмылка. — Кто кого заставил, моя драгоценная?

Я уперлась в стену — отступать было некуда.

— Вчера я дал тебе шанс во всем признаться. Но ты им не воспользовалась.

Потому что знала, что я не смогу выполнить обещание — не смогу отпустить тебя.

Он коснулся моей щеки, и я замерла, не в силах шевельнуться.

— Ты хотела возвыситься — ты возвысилась. Вопреки обычаям и закону. Через мою дочь. — Он стиснул пальцы на моем подбородке: — Но на большее не надейся. Законной супругой тебе никогда не стать.

Я с трудом сглотнула. Смотрела на его руку. Как под кожей проступают медно-красные прожилки и тут же гаснут. Как тогда у Пиявки. Но моя липучка горела золотом, а ее кошмарный папаша — пламенем преисподней. Как может у такого гада быть такая чудесная дочка? Это несправедливо!

Я покачала головой:

— Я не хочу. Слышишь? Я не хочу! Ни твоей наложницей, ни супругой! Мне ничего не нужно! Просто дай мне уйти.

— Ты никогда отсюда не уйдешь. Ты теперь моя по закону.

Рука Дориана буквально вспыхнула, и меня обдало печным жаром. Он отстранился.

Сложил длинные пальцы в какую-то мудреную фигуру и тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Помолчал мгновение. Красные проблески затухли.

Он снова уставился на меня:

— Раздевайся. Не испытывай мое терпение.

Я вздрогнула, прижала руки к груди:

— Нет Не надо, прошу. Ведь все еще, наверное, можно отменить.

Он снова выдохнул.

— Ты моя наложница и должна подчиняться.

Я застыла, не в силах шевельнуться.

— Я должен сделать это сам?

Я прошептала, едва слышно:

— Пожалуйста, не надо. Я, наверное, во многом…

Он не дал договорить. Отвел мои руки и теперь крепко держал за запястья, истязая нестерпимым жаром. Еще немного — и будут ожоги.

— Помолчи. Я уже все видел, там нечему удивлять. Ты ничем не лучше других. В моем гареме есть женщины гораздо красивее. Запомни это.

Тогда чего ему от меня надо? Я выпалила раньше, чем успела толком обдумать:

— Тогда зачем, раз я не лучше других? Или я, все же, настолько понравилась? А все остальное — лишь предлоги?

Дориан на мгновение замер. А потом его лицо перекосила улыбка, от которой я покрылась мурашками.