Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 20)

— Я понимаю. Но я уже неоднократно рассказывала, как все было. И писала несколько раз. Но вы мне не верите. Другой правды у меня нет. Клянусь Великим! А оговаривать себя я не стану.

Самодур поднялся, и сердце сжалось. Теперь он медленно надвигался на меня, а я пятилась. Сейчас он никак не вязался с убогим карликом из сада. Будто стал кем-то другим. Оставалось только недоумевать, как это все могло сочетаться в одном человеке. А не будь он евнухом — оставалось бы только выпрыгнуть в окно.

— Неужели простолюдинка таким преступным способом решила вознестись?

Я замотала головой.

— Это ложь. Да и что значит «вознестись»? Куда вознестись?

Управляющий припер меня к стене и ухватил за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Ты хороша собой, это можно признать. Но неужели ты решила, что этого достаточно, чтобы навязаться дракону?

Я попыталась качать головой.

— Я никому не навязывалась. Да я его даже в глаза не видела, вашего дракона! И видеть не хочу! Да я его уже ненавижу! Я хочу просто уйти отсюда! Больше ничего!

Мне показалось, что он меня сейчас убьет. А его рука стала необыкновенно горячей.

Он сцедил сквозь зубы

— Значит, не хочешь видеть.

— Ни видеть, ни знать! Я хочу просто уйти.

Самодур пристально смотрел в мое лицо, а у меня внутри все ходило ходуном.

Великий, какое счастье, что он просто евнух! Злой наглый евнух! Иначе оставалось бы только посочувствовать той несчастной, которой он достался бы в мужья.

Он отпустил меня, отстранился.

— Я дал тебе шанс — ты им не воспользовалась. — Развернулся, направился к двери: — Завтра ты станешь наложницей, готовься к ритуалу. Отныне ты никогда не покинешь пределы дворца.

19.

Все же, я надеялась, что это была злая шутка. Я? Наложницей? Да это же смешно!

Самодур решил меня умаслить, да не вышло. Пожалуй, по его мнению, он прогнулся передо мной донельзя. А я отправила к Бушараду все его потуги. И он взбесился. Ну, ведь, бред же! Я даже не собиралась принимать эти слова всерьез — разве он может решать в таких вопросах! А вот вторая часть угрозы выглядела вполне себе реально... Они запросто могут сделать так, что я никогда отсюда не выйду... Но это мы еще посмотрим. Не позволю Самодуру так испоганить мне настроение. Ни за что!

Но утро началось скверно, и весь мой вчерашний оптимизм бесследно испарился. Гриб пожаловал намного раньше обычного — я глаза продрать не успела и все еще лежала в постели. И кроме Изы и Эрны с ним явилась целая толпа. Несколько мужчин в треугольных шапках евнухов, одинаковые девушки, одетые иначе, чем мои служанки. Эти были розовые с красным, и платья их казались красивее и богаче. Теперь моя комната, которая представлялась просторной, будто сжалась до размера ореховой скорлупы. Аж стало нечем дышать. Великий, что им всем нужно?

Гриб церемонно поклонился. Это что еще за фокус? Он никогда мне не кланялся, только командовал и надувал щеки. Я обратила внимание, что его накидка сегодня была желтой. Он разогнулся, задрал голову и провозгласил:

— Избранница проснулась.

Я нервно сглотнула и натянула одеяло под самый подбородок. Нужно просто поморгать — и я, впрямь, проснусь. Что это еще за «избранница»?! Но ничего не помогало. Люди не исчезали, а в груди стремительно выстужало паникой. Нет! Все это не может быть правдой! Это злая шутка Самодура!

Я прошептала, уставившись на Гриба:

— Что здесь происходит?

Он наклонился ко мне.

— Господин удостоил тебя великой чести и берет в наложницы. Сегодня счастливый день.

Я чуть не поперхнулась. Теперь сонного морока как не бывало.

— Он все подстроил, да? Этот Само... — я поправилась, — главный управляющий?

Чтобы напугать меня?

Боск поджал губы:

— Веди себя достойно, не позорься. Тебе оказана неспыханная честь, о которой остальные и мечтать не смеют. Так и принимай эту милость с должным благоговением, как и подобает в твоем положении. На тебя все смотрят:

Я покачала головой

— Нет. Я не согласна. Мне не нужна такая милость.

Гриб казался откровенно растерянным. Он выпрямился, окинул взглядом остальных.

— Ждите за дверью. Мне нужно побеседовать с избранницей.

Все тут же вышли, оставив меня наедине с Боском. Он заметно нервничал, на откормленном лице выступила испарина. Он уставился на меня:

— Ты что делаешь?

Я покачала головой:

— Ничего. Я не стану наложницей. Ни за что. Можете так и передать всем, кому надо.

Он сглотнул

— Ты ненормальная?

— Да, уж, нормальнее вас.

Нет, я видела по его глазам: он меня просто не понимал. Будто я говорила с ним на незнакомом языке. Или несла немыслимую чушь.

Гриб выдохнул:

— Ты простолюдинка. Похоже, ты просто не понимаешь, какая великая милость пала на тебя. Каждый год десятки прекрасных девиц из благородных семей пытаются снискать расположение господина и войти во дворец. Но получают отказы. Тебя же вознесил к небесам, а ты смеешь возражать?! Это просто неспыханно. Если бы я не увидел своими глазами — никогда бы не поверил.

Как же он бесил!

— Я не стремилась сюда попасть. Мне не нужно расположение вашего господина.

Меня держат здесь силой. Так пусть найдут другую девушку! Ту, которая будет благодарна! Знатнее и красивее меня в сто раз! А я с радостью уйду отсюда!

Сейчас же!

Гриб изменился в лице, помрачнел. Кажется, ему надоело увещевать.

— От тебя больше ничего не зависит — господин сделал выбор. Смирись.

— Как он мог выбрать? Он меня даже не видел!

— Это не твоего ума дело. И не моего. Мы — лишь его покорные слуги.

Я даже фыркнула.

— Вы. Но не я!

— Помолчи!

Гриб отрезал так неожиданно и жестко, что я, впрямь, замолчала.

— Я получил на твой счет особые распоряжения. Если господину угодна эта церемония — она состоится, хочешь ты того или нет.

— Я могу устроить скандал.

Он покачал головой:

— Не можешь. Важна лишь церемония. А в каком состоянии ты на нее прибудешь — не очень. Я знаю множество способов, как усмирить человека, не причиняя ему физического вреда. Но если и этого окажется мало — тебя свяжут и доставят туда, куда надлежит. У тебя нет выбора, Розалина. Точнее, он у тебя есть: пойдешь ли ты по собственной воле и своими ногами, или тебя доставят безвольной куклой, способной лишь хлопать глазами. Шутки закончились. Как и мое терпение.

А теперь мне, впрямь, стало страшно. Гриб не шутил... и это был уже какой-то совсем другой Гриб... И что теперь делать? Ясно было только одно: я должна оставаться на своих ногах. Не позволю подать меня этому чудовищу на блюде, как жареную курицу! Я не курица!

Гриб наблюдал за моим замешательством