Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 19)

А меня буквально бросало из жара в холод. Тогда, у реки... Можно ли считать то, что я видела, этими самыми проявлениями? Или Гриб, все же, наврал для пущего эффекта? Великий, умоляю тебя: пусть все это будет ложью! Умоляю! По крайней мере, если Пиявка нише не заперта, оставалось два варианта: либо Гриб бессовестно врал, либо о ее трансформациях еще никто не знает.

Великий‚ защити мою Пиявку!

От волнения я не сразу заметила, что в комнату вошла Иза с подносом.

Выставляла на стол закуски, кувшин с вином. Но я ничего этого не просила, а до ужина было еще далеко.

Я покачала головой:

— Я не просила вина. Унеси, я не хочу.

Та замялась, молчала, опустив голову. И тогда я услышала голос Самодура:

— Я просил.

18.

Меня даже перекосило, и я не смогла это скрыть. Да, впрочем, и не слишком старалась. Теперь, как бы Самодур не пыжился, ему меня не запугать. Я слишком хорошо запомнила, как он семенил за драконом. Жалкий, согнутый, в своей дурацкой уродливой шапке. Никакого достоинства. Как же жаль, что я не видела тогда его лица! Должно быть, это было отдельное удовольствие. Так что, может теперь не стараться.

Я открыто оглядела его с ног до головы. Великий, это как же надо было согнуться, чтобы из такой каланчи превратиться в саду в убогого карлика! Телерь не поможет ни его спесь, ни красота. Плевать и на первое, и на второе! Просто Самодур. Не больше. И так же, как и Гриб, он может только пыхтеть и раздувать щеки. Еще бы только узнать, почему они со мной так церемонятся.

Иза торопливо налила вина в бокалы, забрала поднос и выскочила, прикрыв за собой дверь. Будто ее сквозняком вынесло. И мы с управляющим снова остались наедине. И, все же, стало как-то гаденько и неловко. Хоть провались. Будто сватать меня пришел! Будь он хоть трижды евнух, я не хотела с ним уединяться. Только не с этим! Но, по крайней мере, сейчас я хотя бы не сидела голой в чане.

Это уже преимущество. Еще какое.

Я указала кивком на накрытый стол

— И что это все значит? Неужели вы пришли извиниться за прошлый раз?

Управляющий сверкнул синими глазами, но ничего больше... Аж странно было видеть его таким сдержанным.

— Приветствовать меня ты снова не намерена.

Мне показалось, или его голос звучал сейчас как-то иначе? Не так стыло и надменно. Или просто у Самодура хорошее настроение? Но с чего бы? После того, что случилось в саду. Если даже Гриб порывался читать мне нотации. То, уж, этот…

Значит, что-то задумал.

Я задрала голову.

— Добрый день, господин главный управляющий. Может, вы мне ответите, почему пришли ко мне со своей едой?

Самодур хмыкнул.

— Хочу побеседовать.

Я насторожилась.

— Вот как? О чем это?

Он уселся за стол, поправил черную накидку.

— Присядь.

Я не шелохнулась.

— Боишься?

И внутри будто взорвался вулкан, аж уши зажгло. Мне кажется, я покраснела от злости. Выпалила, не задумываясь.

— Тебя, что ли? — Тут же поправилась без особого сожаления: — Вас.

Надо же... он не взбесился. Уцепил длинными пальцами бокал и жадно хлебнул.

Хотя я не верила, что его хватит надолго. Ладно... Я села напротив, но стул отодвинула подальше. Чтобы расстояние между мной и Самодуром было побольше. От него, как от бешеной собаки, можно ждать все, что угодно.

— Я слушаю

Он отставил бокал. Уставился, будто хотел продырявить взглядом насквозь.

— Ты ведь из Базена, не так ли?

Да, я уже поняла, что об этом знают все. И об отце, и о долгах... ио том, что меня разыскивают... похоже, это будет банальный шантаж.

Я стлотнула, стискивая зубы:

— Сдашь меня под суд? — уже совсем расхотелось перед ним расшаркиваться.

Управляющий усмехнулся.

— Совсем наоборот. Двадцать пять тысяч таринов для такой нищенки, как ты —неподъемная сумма, не так ли?

— Так.

— Я погашу твой долг и у тебя больше не будет проблем с правосудием. Ты сможешь вернуться домой и жить, как прежде.

Сердце на мгновение замерло. Но лишь на мгновение — я быстро очнулась. Даже если и случится чудо, как прежде уже не будет. Фарван теперь ни за что не оставит меня в покое. Про Базен точно можно забыть. Да и с чего бы Самодуру, вдруг, становиться таким милашкой? Нет. Не верю.

Я выдохнула:

— То есть... меня выпустят из этой тюрьмы?

Он многозначительно кивнул:

— Я смогу этому поспособствовать.

Я подалась вперед.

— А с чего, вдруг такая щедрость?

Он прищурился:

— Ты не годишься для дворца.

Это я знала и без него.

— А на самом деле?

Самодур вновь пригубил вина:

— Ты просто расскажешь мне правду, а я решу твои проблемы.

Я даже выдохнула:

— Какую правду?

— О том, как ты узнала о двустороннем ритуале. Как встретилась с принцессой Марисоль. И с какой целью проникла во дворец. В свою очередь, я обещаю сохранить тебе жизнь, несмотря на то, что именно ты расскажешь, и насколько сильной окажется твоя вина. Мне нужна правда. Это очень хорошая сделка.

Вот и все.

Я поднялась со стула, отошла подальше:

— Вы можете больше не тратить на меня свое время, льер управляющий.

ЕГО губы знакомо дрогнули. Маска добродушия слетела осенним листом. Да, я была права — его хватило совсем ненадолго.

— По-хорошему тоже не понимаешь?

Я покачала головой.