Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 18)

Моя бедная Пиявка просто не шла из головы. Я никак не могла успокоиться. Какой счастливой была ее мордашка, когда она увидела меня! Какой искренней улыбка! А эти черствые люди заставили ее горько рыдать. Сердце разрывалось. Да будь она сто раз принцесса! Она ведь просто маленькая девочка.

Я хорошо запомнила взгляд, которым наградил меня этот неприятный льер Гаэль.

Он казался старым черным коршуном, который хватает когтями крошечного желтого цыпленка. Беззащитный маленький комок. Я понятия не имела, кто он такой, но какое-то звериное чутье буквально вопило, что его нужно опасаться. От этого человека не стоит ждать ничего хорошего.

Когда меня вернули в комнату, Гриб сразу же сбежал. И забрал моих спужанок. Да, можно догадаться, почему. Видимо, инструктировал по поводу непредвиденной ситуации. Что мне можно сказать, а что нет. Он прекрасно понимал, что я буду задавать вопросы. Много вопросов... Но мне было жаль девушек, они могли огрести за что угодно. Когда обе вернулись, я не спрашивала у них ничего. Совсем ничего, будто ровным счетом ничего не произошло. А вот Гриба от вопросов не избавлю. Либо пусть вообще носа не показывает. Если повезет — получу хоть какие-нибудь ответы.

Боск, наконец, нарисовался. Я прекрасно видела по его упитанной морде, что он был полон решимости поставить меня на место. Он встал передо мной, важно приосанился.

— Ты ни при каких обстоятельствах не должна приближаться к принцессе Марисоль. Ни при свидетелях, ни наедине. Это строжайше запрещено. Тебе понятно?

Я приняла это предостережение совершенно равнодушно.

— Почему?

Гриб многозначительно задрал свою «шляпку»:

— Это распоряжение господина.

Меня вообще не впечатлило.

— Почему? Что в этом ужасного? Разве я чумная?

А ответа он, кажется, и сам не знал. На щекастом лице отразилось замешательство. Гриб облизал губы и яростно выпалил:

— Это не имеет значения. Приказы его высочества не обсуждают Их беспрекословно исполняют. Всегда.

Я спониманием кивнула.

— М... Удобно. Даже собственные мозги не нужны. Просто беспрекословно делай что велят — вот и все. Хорошо... — я уставилась на Боска, — особенно когда надо скрыть, что в голове пусто. Ведь так? Очень удобно.

Гриб молчал, не понимая, что отвечать. Начать беситься — признать, что его задело. Промолчать — риск показаться совсем тупым. Он, все же, молчал, а на лице выступила испарина. Мне даже на мгновение стало жаль его. То, что нужно.

Так он гораздо охотнее переменит тему.

Я постаралась, чтобы голос звучал почти безразлично:

— Кто такой льер Гаэль? Или такие вопросы тоже нельзя задавать?

Гриб даже с облегчением выдохнул.

— Почему же? В личности льера Гаэля нет никакой тайны.

— Так кто он такой?

— Его светлость льер Гаэль — старший брат нашего господина.

Я нахмурилась:

— Если он старший, тогда почему он всего лишь светлость?

Евнух замялся. Какое-то время пыхтел, глядя в сторону. Неужели я опять спросила что-то вопиюще-недопустимое? Как они со своими правилами здесь еще не спятили? Или... спятили?

Боск, все же, соблаговолил ответить.

— Льер Гаэль, к огромному прискорбию, был лишен трансформации и уступил титул младшему брату.

— Это как так? Он не дракон, что ли?

Гриб повел бровями.

— Ида, и нет.

Я улыбнулась:

— Умеете вы заинтриговать, льер Боск! Это говорит о том, что ваша голова не такая уж пустая... Кажется, я погорячилась... Теперь я умру от любопытства. Как это так вышло? Я ведь совсем ничего не знаю о здешних порядках. Поэтому кажусь такой невежей. Отсюда все неприятности.

Кажется, Гриб снова наполнился чванливым величием. Взгляд прояснился. Теперь он смотрел на меня со снисхождением покровителя. Ну-ну... любим лесть и самоуничижение... Какая прелесть.

Он поджал губы, смотрел на меня. Будто раздумывал, достойна ли я ответа, или и так пойдет. Наконец, выдохнул:

— В драконьих семьях свои законы, которые простолюдин может не понять.

Я кивнула.

— Конечно. Но я хотя бы постараюсь. Мне нужно все знать, раз уж я оказалась здесь. Так будет меньше проблем. И у вас в том числе, льер Боск. Теперь я это понимаю. За то, что случилось в саду, вы наверняка пострадали. Из-за моей глупости.

Тот кивнул.

— Возможно, ты права. В конце концов, здесь никакого секрета — это известно всем дворцовым.

Я молчала, чтобы не сбить его.

— Трансформация его светлости случилась за год до совершеннолетия. И это оказалось большой трагедией для всей семьи.

— А в чем здесь трагедия?

Губы евнуха скорбно изогнулись дугой:

— Полноценная драконья трансформация возможна только после совершеннолетия. Только тогда она будет управляемой. До этого возраста все проявления драконьей сути считаются аномальными и опасными. Как для самого дракона, так и для окружающих. Такой дракон уже не поддастся самоконтролю. И семьям приходится с этим смиряться. К счастью, его светлости предстояло провести в заточении всего лишь год. По достижении возраста он принял особый яд и лишился драконьей сути. И уже не имел права наследовать титул. Но господин по-прежнему видит в нем брата и относится с милостью. И никто во дворце не посмеет выказать льеру Гаэлю неуважение.

Плевать на это уважение! Теперь меня волновало совсем другое.

— Что значит «в заточении»?

— Это значит: запертым под особыми чарами. Но его светлости очень повезло —всего лишь год. Хоть ранние трансформации и чрезвычайная редкость, история знает примеры, когда они случались с маленькими детьми. И тогда те проводили в заточении многие годы. Это очень печально.

У меня даже в горле пересохло:

— Льер Боск, а что это за проявления такие? Никогда не слышала.

Он бросил на меня пристальный взгляд.

— Откуда бы ты могла это слышать? Ты всего лишь простолюдинка.

Я с готовностью кивнула:

— Да, вы правы... Но мне так хочется знать.

Он снисходительно хмыкнул:

— Любые проявления, выдающие драконью суть.

Я струдом шевелила губами.

— И если у кого-то что-то проявится до совершеннолетия, его немедленно запрут?

Даже маленького ребенка? Правильно?

Гриб лишь кивнул, прикрывая глаза. Пристально уставился на меня

— Что это с тобой?

Я покачала головой.

— Ничего, льер Боск. Меня просто сильно поразил ваш рассказ. Я не знала, что так бывает.

Он ничего не ответил, развернулся и вышел. Но по лицу было видно, что он оказался весьма долен произведенным впечатлением и тем, что я замолчала и больше не задавала вопросов.