Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 17)

Великий! Я даже не подозревала, как по ней скучала! По моей липучей Пиявке!

Какое счастье ее увидеть.

Гаэль обогнал меня в два счета. Подхватил Пиявку на руки, бросил на меня уничтожающий взгляд. И понес зарыдавшую девочку прочь.

Меня же схватил за руку Гриб.

— Стой здесь.

Я дернулась, но рука Боска оказалась на удивление крепкой.

— Она же просто ребенок Она хотела повидаться со мной. Неужели и это непозволительно?

Гриб покачал головой:

— Она не просто ребенок. Она принцесса. — Он дернул меня за собой: — Пойдем.

Ты должна вернуться в комнату.

Я плелась за Боском, но еще долго слышала безутешные рыдания моей несчастной крохи. И внутри все сжималось. Кажется, здесь ни у кого нет сердца.

БУДЬ я на месте Пиявки — я бы тоже отсюда сбежала.

16.

— Господин, принцессу Марисоль никак не удается успокоить. Я взял на себя смелость отправить за дворцовым врачом, чтобы он прописал ее высочеству успокоительное.

Дориан стиснул зубы, прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках. Но это было почти невозможно.

— Пусть делает, что может. Я позволяю ему обратиться к лечебнику моей матери.

Если мою дочь не удастся успокоить — все будут наказаны.

Слуга поклонился и вышел. Дориан сложил пальцы в знак огня, с усилием выдохнул, чувствуя, как из тела выходит скопившийся от ярости жар.

Гаэль склонил голову:

— К счастью, я успел перехватить ее высочество. Она не касалась этой женщины.

Иначе было бы еще хуже.

Дориан подошел к окну, потер виски:

— Как моя дочь вообще оказалась в саду?

— Я не могу этого знать, брат мой. Те, кто в этом виноват без сомнения заслуживают наказания.

— Она не успокаивается уже несколько часов!

Гаэль с пониманием кивнул.

— В лечебнике вашей досточтимой матушки непременно отыщется средство. Она была весьма искусна в драконьем травничестве.

Дориан повернулся, пристально посмотрел на брата:

— Мы оба прекрасно знаем, какого рода лечение здесь требуется. Иначе Марисоль будет страдать еще сильнее.

Гаэль вновь кивнул.

— Так вы все решили?

Дориан не ответил, он и сам этого не понимал. Стиснул зубы, сглатывая ком в горле.

— Ты увидел ее. Что мне скажешь?

На хмуром лице брата мелькнула робкая улыбка.

— Она молода и довольно красива, если вы об этом.

— Дальше?

— Вы простите мне откровенность?

— Разумеется.

Гаэль помедлил, собираясь с мыслями. А, может, осторожно подбирал слова.

— Это женщина самого низкого сорта, брат мой. Неподобающая женщина.

Вульгарная простолюдинка самого дурного толка. Впрочем, что можно ждать от дочери погрязшего в долгах игрока из захолустного городишки? Остается только недоумевать, почему принцесса Марисоль выбрала именно ее.

Дориан вновь выпустил скопившийся с этими словами нестерпимый жар.

— Марисоль — глупый ребенок! Она не могла ничего выбрать! Она слишком мала.

Она ничего не знает о ритуале. — Твердил то, что повторял за это время уже тысячу раз. — Даже если моя дочь оставила метку совершенно случайно — ритуал надо завершить наречением. Это невозможно сделать случайно!

Гаэль кивнул, многозначительно посмотрев. Складка на его переносице от тягостных мыслей залегла еще глубже обычного. Он будто старел на глазах .

— Я тоже так думаю, ваше высочество. Значит, кто-то выбрал за нее. Здесь наверняка имел место умысел. У меня нет иного объяснения. Принцессу обманули.

Но откуда простолюдинка могла узнать про двусторонний ритуал? Здесь слишком много вопросов. Даже дворцовые ничего о нем не знают — это родовая тайна.

Жаль, что вы не можете сейчас передать эту девку Мадлоку. Он бы, несомненно, добился признания.

Дориан едва заметно кивнул. Да, это было бы славно, Мадлок знал свое дело... Но тогда Марисоль будет мучиться вместе с этой мерзавкой. И, кажется, простолюдинка прекрасно об этом знала. Ее поведение было просто за гранью наглости. Даже по отношению к управляющему она не смела делать и говорить и десятой доли того, что себе позволяла. Она знала, что останется безнаказанной.

Гаэль поднял голову:

— Брат мой, вам известно, какое ритуальное имя получила ваша дочь?

Внутри полыхнуло жаром, и в глазах на мгновение покраснело, как перед трансформацией. Дориан сцедил выдох.

— Простолюдинка утверждает, что назвала ее... Пиявкой. — Даже челюсть свело от бешенства. — Но я думаю, что она все же, посмела солгать. Сказала назло. Это не имя, им невозможно наречь.

Брат молчал, отведя глаза. Наконец, разомкнул губы.

— Наречь можно чем угодно, ваше высочество... Это удивительно, но некоторые простолюдины, действительно, не имеют имен. И в этом случае именем может служить какое угодно прозвище. Рябой. Клоп... Пиявка... У меня есть все опасения, что это не ложь. Когда принцесса Марисоль бежала к этой женщине, та выкрикнула: «Пиявочка»... Я слышал это сам.

Снова перед глазами полыхнуло красным. Пиявочка... Дориан сжал кулаки, видя, как под кожей проступают огненные прожилки. Он до последнего надеялся, что простолюдинка нагло солгала. Если трехсторонний ритуал получит официальную огласку, а простолюдинка — статус законной супруги и матери, то Марисоль войдет в дворцовые хроники под ритуальным именем... Пиявка?! Да что же это за дрянь такая?! Чего она добивается?

Но сомнений не было — ритуал свершился по всем правилам. Дориан, как сейчас, видел яркую багровую метку на белой коже. Безукоризненно четкую и неоспоримую. Ярость, которую он испытал тогда, до сих пор не могла улечься. Радовало лишь то, что простолюдинка не была уродлива и стара. Но это оказывалось слабым утешением.

Гаэль осмелился нарушить повисшую тишину.

— Ваше высочество, так как вы намерены поступить? Завершить трехсторонний ритуал?

— А ты видишь здесь иной выход? Самое разумное, что я сейчас могу —завершить без оглашения. Я должен оградить свою дочь. Но простолюдинке не стоит надеяться вознестись. Я этого не допущу.

Гаэль плохо спрятал улыбку.

— Она вам все же, приглянулась, брат мой? Ведь так?

— Разумеется, нет. Я думаю только о дочери.

Дориан поспешил отвернуться. Скрестил руки на груди, уставился в окно. Едва ли это называлось «приглянулась» — во дворце полно красивых женщин. Но не одна из них не вызывала жгучего желания свернуть ей шею... И заслуживала этого в полной мере! Пусть она не знала, кто пред ней, но ее поведение было просто немыслимым! Что ж... если она не боится угроз, то, может, купится на что-нибудь другое? Стоило хотя бы попробовать.

17.