Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 15)
— Как ты ее назвала?
Я судорожно сглотнула:
— Я спрашивала имя — она молчала. Я назвала ее просто Пиявкой! Это не имя!
Она прилепилась ко мне, как пиявка, поэтому.
Мне показалось, его вот-вот хватит удар. Синие глаза стали совершенно безумными, а лицо стремительно багровело. Он даже охрип.
— Пиявкой?!
Я прошептала едва слышно:
— Ну да.
— Ты нарекла принцессу Марисоль Пиявкой?!
Да пусть он провалится! Сумасшедший! Я выкрикнула прямо ему в лицо:
— Да! Да! Пиявкой!
Удар спучился? Или нет? Самодур замер, будто окаменел. Кажется, от злости даже не мог разжать челюсть. Наконец, он медленно отстранился, но, в тот же момент, дернул меня за волосы и погрузил в чан с головой. Я едва не нахлебалась воды.
Когда я вынырнула, успела увидеть только край его расшитой черной накидки. По крайней мере, он хотя бы ушел... Видишь ли, как его заштормило! Подумаешь, назвала их принцессу Пиявкой. И что? Тоже мне, великое преступление! Она просто маленький ребенок!
Служанки вернулись тут же, как Самодур ушел. Я насторожилась — наверняка им уже дали соответствующие распоряжения. Но девушки лишь молчали. Только переглядывались. Хватать и вязать меня никто не спешил... Да и Гриб-Боск почему-то не появлялся.
Иза разложила на кровати чистую одежду, Эрна развернула большую белую простыню, готовясь вытирать меня. Я не задавала никаких вопросов — ужасно хотелось вылезти, наконец, из воды и одеть хоть что-нибудь. Когда ткань обернула мокрое тело — я почувствовала себя значительно лучше. Все! Больше никаких раздеваний! Никакого мытья!
Вдруг я вздрогнула всем телом, сердце пропустило удар. В комнату откуда-то снаружи заползал кошмарный рычащий звук. Аж воздух завибрировал, а внутри все заледенело. Служанки в ужасе переглянулись.
Я облизала пересохшие губы:
— Что это? Что за звук?
Эрна опустила голову:
— Дракон вылетел. Кажется, наш господин чем-то очень разъярен.
Я с трудом сглотнула. Похоже, Самодур уже доложил папаше, что я назвала их принцессу Пиявкой.
14.
Миновало несколько дней с того злосчастного купания, но ничего, по большому счету, не происходило. Неужели Самодур все просто проглотил? Как-то не верилось... Я склонялась к мысли, что стоит ждать от него какую-нибудь дрянь.
Непременно стоит. Такой гад просто так не отстанет. Жаль, мало ему досталось!
Поначалу я вздрагивала каждую минуту от малейшего шороха, ожидая, что за мной явится стража. Но стража не являлась. Зато, будто по расписанию, являлся Гриб.
Утром и вечером. Наверное, чтобы убедиться, что я не провалилась сквозь землю.
Для приличия спрашивал, не нужно ли мне что-нибудь. Я отвечала одно и то же: нужно! Позарез! Чтобы меня выпустили и позволили уйти подальше. Больше ничего. Кажется, Грибу это совсем не нравилось. Он лишь кривил толстое лицо, будто его чем-то обидели.
Меня держали в запертой комнате, как в тюрьме, но я ни в чем не нуждалась и помирала от безделья. Ела от пуза, особенно сладости, и, наверное, даже потолстела. Никогда в жизни не видела столько сладостей! Но это было слабым утешением. Девицы-служанки оказались не слишком словоохотливы. Предпочитали отмалчиваться, будто воды в рот набрали. На мои вопросы обычно отвечали скупо и довольно туманно. Наверняка им просто запретили. А, может, боялись сболтнуть лишнего и потом получить по первое число... Плевать на них! Единственный, о ком я волновалась, хоть и не хотела это признавать — Пиявка. Как она там, моя маленькая хулиганка?
Надо же... принцесса Марисоль. Марисоль... Так вот, как на самом деле звали эту липучку! Ей очень шло это имя. Какое-то звенящее, как перезвон маленьких колокольчиков. Солнечное, как ее золотые волосы. Но Пиявка мне все равно нравилась больше. Пиявка была почти родной. Своей, простой. Шкодной милахой с которой мы удили рыбу. Да мы столько с ней пережили! Мне казалось тогда, что я ей нравилась. А теперь? Вспомнила ли она обо мне хотя бы разок? Или напрочь позабыла? Говорят, у детей короткая память... Как было бы хорошо, если бы она уговорила своего кошмарного папашу отпустить меня... Мда, мне тогда за глаза хватило даже рычания за окном. Не приведи Великий попасться этому чудовищу на глаза! Мне и его главного управляющего по горло!
Было около полудня, и Гриб зачем-то явился не по расписанию. Я стояла у окна, таращилась на каменный забор, под которым росли кусты отцветающих чайных роз. Так себе пейзаж, засмотренный до дыр. Внутри все напряглось. Странный визит... Что ему понадобилось?
Я повернулась и напряженно ждала, чего он скажет Иза и Эрна, которые копошились в углу с каким-то тряпьем, тоже замерли в ожидании, опустив головы.
Гриб смерил меня взглядом:
— Розалина, ступай за мной.
Само собой, я даже не шелохнулась.
— Куда это?
Тот поджал губы.
— Делай, что велят!
Я уже давно поняла — их всех бесило, когда я задавала вопросы. Здесь это было не принято. Еспи кто-то выше рангом приказывал — все беспрекословно исполняли, даже не пытаясь возразить. Я достаточно насмотрелась, как Иза и Эрна повинуются каждому вздоху Боска. Но я не имела ни малейшего понятия, какого ранга я сама. Высок он или низок. Да был ли у меня вообще какой-то ранг? Кто я здесь. Зачем? Но никто не давал ответов. Я понимала только одно: если бы меня хотели казнить — уже сделали бы это, не церемонились. Не давали бы комнату, не приставляли прислугу. Что им от меня надо? Великий! Что им всем надо?
Я скрестила руки на груди
— Пока не скажете, куда я должна идти, льер Боск, я с места не сдвинусь.
Уголки его губ капризно поджались. Он бросил быстрый взгляд на служанок. Ну да... я шатала его авторитет. Изо дня в день. И его это заботило. И злило до невозможности, разумеется. Девушки благоразумно опустили глаза: ничего не видят, ничего не слышат. Может, они обе даже неплохие. Только запуганные. Да жаль, что у стычки с главным управляющим не было свидетелей. Да его бы разорвало от злости! От такого позорища точно бы не отмылся!
Гриб постарался взять себя в руки, приосанился:
— Я хочу проводить тебя в сад. Подышать свежим воздухом.
Я насторожилась:
— Это еще зачем?
Нет, ни в какие благие намерения я не верила. С чего бы это так вдруг? Все это неспроста. Что они задумали? Я молчала, ждала, пока Гриб придумает какой-то ответ. В том, что это был приказ, я не сомневалась. Только чей? Самодура? Он что-то замыслил? В любом случае, если бы меня хотели наказать, сделали бы это без лишних танцев с бубнами. А сейчас, по крайней мере, представлялся случай выйти на улицу и немного осмотреться — уже польза. Ну и узнать, что им нужно.
Я не дождалась ответа. Снисходительно кивнула.
— Ладно. Только обещайте не заворачивать меня в покрывало.
— Покрывала не будет.
— Тогда я пойду.
Я вышла вслед за Грибом, Иза и Эрна легкими тенями маячили у меня за спиной.
Кажется, без них я вообще не могла ступить здесь ни шагу. Это не радовало... Мы прошли узкими коридорами мимо каких-то хозяйственных помещений. Должно быть, я занимала комнату прислуги... Вышли на улицу через неприметную дверь.
Я невольно остановилась, вдыхая полной грудью. Что бы они ни задумали, выйти в сад было хорошей идеей. В этой комнате я едва не начала покрываться плесенью!
Но Гриб горел от нетерпения:
— Иди за мной. Быстрее!
Что ж... посмотрим, куда он меня приведет... Похоже, меня кто-то ждал... Кто?
Самодур? От этой мысли аж передернуло.
Я послушно шагала за Боском, но цепко оглядывалась по сторонам. Заборы, шпалеры, дорожки, лесенки. Здесь просто невозможно что-то запомнить! Наконец, Гриб остановился:
— Мы пришли.
Я настороженно оглядывалась. Просто сад. По обе стороны дорожки — роскошные клумбы с цветущими пионами. Порыв ветра приносил запах воды. Должно быть, где-то рядом был пруд. Но меня никто не ждал. Кажется.
Я медленно пошла вдоль клумбы, любовалась цветами. Инстинктивно нагнулась, сорвала один. И увидела, как лицо Боска багровеет на глазах.
— Что ты делаешь? — он брызгал слюной. — Это непозволительно!
Я лишь пожала плечами.
— Я все равно уже сорвала. Обратно не приделаешь. Ведь это всего лишь цветок.
Тот даже вспотел: