Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 14)

Это было явным издевательством — никакого сомнения.

Наконец, скрипнула дверь, и я с облегчение выдохнула — сейчас они у меня получат. Но едва я повернула голову, тут же, захотелось утопиться.

Только управляющего-самодура здесь не хватало!

13.

Первой мыслью было уйти под воду с головой и просидеть столько, сколько смогу.

Чтобы льер Самодур подумал, что здесь никого нет. Но все это было поздно — он меня распрекрасно увидел. Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Вся сжалась, прикрылась руками, как могла, погрузилась в воду по самый подбородок.

Пусть он хоть сто раз евнух, но я была совершенно голой. Это уже слишком!

Я горела со стыда. Но буквально кожей чувствовала его взгляд. Интересно, у евнухов хоть что-нибудь где-нибудь бкает? Или любая женщина для них все равно, что полено? Хоть бы полено! Но лучше бы он был старым и сморщенным, как льер Мадлок. Так бы я чувствовала себя, однозначно, увереннее. А теперь только и утешать себя мыслью, что управляющий — евнух. Смазливый зазнавшийся евнух!

Евнух

Висела удушающая тишина. Я боялась даже дышать. А этот гад, наверняка нарочно, чеканил шаги, припечатывая к полу каблуки. Чтобы погромче. Шаги утихли, и теперь я чувствовала, что он стоял прямо за спиной. Ни за что не обернусь. Пусть провалится!

Когда управляющий заговорил, я вздрогнула всем телом, будто меня ужалили

— Ты не знаешь, что меня нужно приветствовать?

Да уменя сейчас вода в чане смерзнется от его надменности! Пусть лучше молчит, иначе околею!

Я с трудом шевелила губами

— Простите, льер управляющий, но я не одета. Служанки…

— ..я вижу. Но это никак не освобождает тебя от правил этикета. Ты совершенно невоспитанна.

Да он совсем спятил! Я должна встать и поклониться ему? Голой?! Или он так издевается? Но я уцепилась за его слова.

— Да, льер управляющий. Я самого низкого происхождения, ниже некуда. И совершенно не знакома с хорошими манерами. Я совсем не гожусь для дворца. Я вообще ни на что не гожусь. Меня нужно поскорее выгнать вон. Только верните мою одежду.

— Встань.

Меня будто ошпарило.

— Что?

— Ты еще и глухая?

Я нервно замотала головой.

— Не встану. Я раздета.

— Я приказал. Ты должна беспрекословно выполнять.

Я сжалась еще сильнее.

— Если мне позволят одеться, я смогу поприветствовать вас, как полагается. По всем вашим этикетам. Иначе это неприлично. Я девушка порядочная, льер управляющий.

Я буквально кишками чувствовала, как его лицо перекосила кривая ухмылка. Будто увидела перед собой…

— Порядочная? — Это было брезгливо... — Ты-то?

Внутри тут же закипело. Да за кого Самодур меня держит? Да, у меня полно недостатков! Но сомневаться в своей чести я не позволю! Я едва в порыве не выскочила из воды. Ладно, вовремя опомнилась!

— Если я бедная простолюдинка, то, по-вашему, это тут же лишает меня человеческого достоинства и женской чести? Я незамужняя девушка.

Единственный, кто меня увидит без одежды — мой законный муж! Так и знайте!

Он делано хмыкнул, и я покрылась мурашками. Великий, пусть он уйдет! Иначе я за себя не ручаюсь. Как же он бесит! До звона в ушах! За всю жизнь не помню, чтобы кто-нибудь, когда-нибудь меня так бесил. Будто муравьи стадами по коже ползали!

— А ты искренне думаешь, что здесь может что-то прельстить? Тем более, меня?

— Его рука буквально обожгла. Легла на голое плечо, скользнула до шеи. И пальцы цепко сжались. Я замерла, подавившись вдохом. Управляющий прошипел мне в самое ухо: — Или это жалкая дешевая попытка вызвать интерес?

Я дернулась:

— Не трогайте меня!

Но Самодур крепко держал меня за шею. Если сдавит пальцы — может и задушить.

Вдруг он дернул меня вверх, вытащив из воды, и потянул на себя. Теперь я сидела на бортике чана и сверкала совершенно голым задом! Лишь, как могла, прикрывалась руками. А гад замер за спиной и молчал. Пялился! Я кожей чувствовала этот взгляд! Меня бросило в жар, особенно жгло голую спину под лопаткой. Я нашарила на бортике мокрую мочалку, зажала в кулаке. Да будь он сто раз главный управляющий! Не позволю так себя унижаты Никому! Тем более, этому выскочке!

Я умудрилась извернуться и ткнуть мыльной мочалкой ему прямо в лицо:

— Не трогай меня! Понял?!

Не заслуживает он вежливого обращения! И уважения! Будь он сто раз тут главный!

Перед ним все лебезят, ползают на коленках. А я не буду! Даже если я за это очень дорого заплачу. Меня буквально распирало от удовлетворения. Так ему и надо! Это сотрет его тошнотворное высокомерие! Жаль, что никто не видел... Вот было бы ему позорище!

Я юркнула в воду, сжалась у противоположного бортика. С наслаждением смотрела, как Самодур трет глаза, пытаясь избавиться от попавшего в них мыла. И, вдруг, стало неописуемо страшно. Ну, все... Мне конец. Такого он не спустит. Что я наделала? Могут ли казнить за оскорбление главного управляющего? Помылась, и теперь, чистенькая и сытая, как минимум, снова вернусь в тюрьму... Но я ни за что не стану просить у него прощения. Ни за что! Только не у него! Сама не могла понять, почему меня так скручивало. Только не у него! Видеть его не могу!

Самодур проморгался и смотрел на меня так, будто через мгновение убьет.

Наверняка имел полное право... А я сидела в воде голая и беспомощная, и не понимала, что теперь делать. Однозначно, бежать... но далеко ли я убегу в таком виде?

Он оказался за моей спиной в мгновение ока, я даже не успела дернуться.

Вцепился в мои мокрые волосы, заколотые на затылке. Заставил смотреть в свое перекошенное гневом лицо. Глаза Самодура покраснели от мыла, и от этого контраста стали просто нестерпимо синими, как два чистейших сапфира. На фоне дурацкой форменной шапки виднелось только лицо, но я даже не сомневалась, что на его шее угрожающе вздулись вены. Он меня точно убьет.

— Какое имя ты ей дала?

Я опешила.

— Что?.. Кому?.. Какое имя?

Он дернул меня за волосы.

— Принцессе Марисоль. Как ты ее нарекла?

Я пыталась освободиться от его хватки. Вцепилась в руку, но не могла разжать ни одного каменного пальца.

— Пусти Мне больно! Я буду кричать! Пусти меня!

Он лишь тряхнул меня и склонился к самому лицу:

— Какое имя ты дала принцессе Марисоль? Отвечай!

Самодур сейчас свернет мне шею — это отчетливо читалось в невыносимо-синих глазах. Что ему надо? Какое имя?

— Я не понимаю. Не понимаю! Какое имя?

Он все так же держал меня за волосы, а другой рукой вцепился в подбородок.

— Ты дала ей имя. Назови мне его.

— Я ничего никому не давала!

— Врешь!

Я попыталась покачать головой.

— Нет. Я не давала никакого имени!