Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 10)

— Нет мужа.

Тот даже хохотнул:

— Дефективная, что ли? Или гулящая? Приличные льери в твоем возрасте давно замужние.

Я вскинула голову:

— А вот это, уж, точно не ваше дело.

Крючок снова кивнул писарю:

— Пиши: простолюдинка.

— Вы это не спрашивали.

— Я это и сам прекрасно вижу. — Он, вдруг, изменился в лице, и мне стало по-настоящему страшно. — Довольно лирики. А теперь рассказывай, простолюдинка Розалина Агро, как и при каких обстоятельствах ты оказалась в обществе ее высочества. Подробно и поспедовательно.

Я рассказала все, как было. Только умолчала про ягоды. А то еще расценят, как покушение на Пиявкину жизнь. Соврала, что та мне сама все рассказала. Но крючок не верил ни единому моему слову. Да, я подозревала, что так будет.

Он посмотрел на писаря.

— Сделай пометку, что это ложь.

Я покачала головой.

— Льер, это не ложь. Все так и было.

Крючок встал со стула, подошел ко мне и вцепился пальцами в подбородок:

— Пять дней назад принцессу похитили. И ты об этом прекрасно осведомлена.

Я замотала головой.

— Нет, я ничего не знаю, льер! Я клянусь вам! Я встретила ее на улице. Поделилась лепешкой, потому что девочка была голодной.

— Хочешь сказать, что ты не знала о том, что перед тобой принцесса?

— Конечно, нет. Я просто догадалась, что ребенок потерялся.

Крючок скорбно выдохнул, вернулся на стул:

— Я не люблю пытать женщин. Но если ты не скажешь правду, мне придется это сделать. Начнем с малого. Но, если ты продолжишь упираться, все может закончиться дыбой. Не думаю, что ты этого хочешь.

Я сидела на полу, смотрела на крючка и чувствовала себя совершенно беспомощной.

— Льер, я клянусь своей жизнью, что непричастна к похищению и к людям, его организовавшим. Если бы это было так, то зачем бы мне возвращать девочку назад? Я сама принесла ее к воротам, чтобы вернуть домой. Я даже не просила за это награды. Я хотела просто уйти.

Он кивнул.

— И это тоже странно. Ты нищая простолюдинка и не требуешь награды?

Я качала головой, чувствуя, что уже щиплет глаза:

— Льер, поверьте мне. Я ни к чему не причастна. Я просто вернула Пи... — я вовремя осеклась. Если они узнают, что я назвала принцессу Пиявкой — казнят уже только за это. — Я просто вернула девочку домой. Потому что она маленький ребенок. Расспросите принцессу. Она расскажет, как все было. Она расскажет, что я не лгу.

— Принцесса еще мала. Нельзя в таких делах полагаться на слова ребенка.

Ребенка легко можно обмануть, очаровать, прельстить.

Я уже утирала слезы.

— Почему вы мне не верите?

— Потому что ты не говоришь мне правды. — Крючок обернулся назад, вскинул руку, подавая кому-то знак: — Давайте!

Холодея от ужаса, я увидела, как двое стражников внесли какое-то жуткое деревянное кресло с железными скобами на ножках и на подлокотниках. Поставили его напротив крючка и подняли меня под локти, намереваясь усадить. Я вырывалась, выкручивалась, но это было бесполезно. Меня посадили, с лязгом захлопнулись железные скобы. Великий! Что они будут делать?

Я дергалась, пытаясь вырваться, не сводила глаз с крючка:

— Льер, умоляю вас, не нужно. Я ни в чем не виновата. Я не сделала ничего дурного! Поверьте!

Тот будто не слышал меня. Махнул рукой, словно отгонял муху:

— Начинайте.

Это была всего лишь веревочка продетая концами в гладко обструганную палочку.

Тот, кто исполнял роль палача, накинул петельку на мой левый мизинец у основания ногтя и начал закручивать. И очень скоро боль стала просто невыносимой. Я видела, что кончик пальца побелел, а все остальное налилось пунцовой краснотой. Мне казалось, что вот-вот треснет косточка.

Крючок казался вполне довольным.

— Итак, ты расскажешь правду?

Я стиснула зубы.

— Я ее уже рассказала. Клянусь! Прекратите, это очень больно! Умоляю, льер, перестаньте!

На его лице отразилось разочарование. Он бросил палачу.

— Продолжай.

Но, вдруг крючок насторожился, обернулся и, тут же, встал, поклонившись.

Остальные сделали то же самое.

Я услышала лишь ровный равнодушный голос.

— Льер Мадлок, я прошу вас ненадолго прерваться.

10.

Я с облегчением выдохнула, понимая, что пытка откладывалась хотя бы на время.

Впрочем, что можно было ждать от обладателя такого голоса? Может, этот еще хуже. Казалось, даже решетка инеем покрылась. Когда этот человек вышел на свет, я заметила, что стражники как-то странно переглянулись. Мадлок же выпрямился и приосанился.

Кажется, вошедший был каким-то высоким чиновником. Я почти ничего не знала о дворцовой иерархии, но все эти их шапки и одежды что-то значили. Незнакомец был высок, молод, строен, и даже неприлично красив, если бы не желчное выражение на его лице, которое можно было бы принять за брезгливость. Будто лимонов переел. Или в дерьмо по дороге вляпался... Похоже, он не слишком часто наведывался в тюрьму. Какой-то надменный напыщенный поганец, от которого не стоило ждать ничего хорошего. Садист Мадлок и то казался человечнее. На голове незнакомца красовалась высокая черная шапка, способная изуродовать кого угодно, но только не его. Туго застегнутая ремешком под подбородком, спускалась длинными крылышками на спину и плечи, оставляя открытым, буквально, только одно лицо. Что значила эта проклятая шапка? И черная накидка с вышитыми серебром драконами? Но сомнений не было — это какая-то очень важная шишка.

Когда чиновник подошел к решетке, Мадлок объявил.

— Перед тобой главный дворцовый управляющий.

Тот смотрел на меня, как на жабу. Заложил руки за спину. Повернулся к Мадлоку.

— Насколько я понимаю, эта женщина все еще упирается.

Крючок кивнул.

— Да... — Как-то неестественно осекся. — Льер управляющий... Но мы только приступили. Смею вас заверить, в скором времени мы получим все необходимые сведения.

Я дернулась в оковах:

— Льер управляющий! Я клянусь вам, что ни в чем не виновата. Я просто привела ребенка домой!

Он посмотрел на меня, и даже вдох застрял в груди. Показалось, что сейчас прикажет убить прямо на месте. Но не могу же я просто молча глотать все те обвинения, которые пытаются на меня повесить? Я не виновна! Ни за что не признаюсь в том, чего не совершала!

— Льер управляющий! Скажите вашему господину, что я ни в чем не виновна! Льер Мадлок мне не верит! Но это правда!

Тот вошел в камеру, встал прямо передо мной, и я невольно вжалась в пыточное кресло.