Лика Русал – Солнечная Лилия. Мадам Жаккард (страница 7)

– Слышишь? – я понизила голос. – Кто‑то идёт. Уходи. Сейчас же.

– Но…

– Уходи! – я почти приказала. – И помни: если ты действительно заботишься обо мне, ты будешь осторожен. Не выдавай нас. Не выдавай себя.

Лирен сжал кулаки, смотря на то, как я поспешно оправляю платье и причёску, явно борясь с желанием ослушаться. Но потом кивнул – коротко, резко – и сделал шаг назад.

– Я не откажусь от вас, миледи. Никогда.

– Тише, – я прижала палец к его губам. – Иди. И будь осторожен.

Лирен поклонился – на этот раз без лишних эмоций – и быстро зашагал прочь, скрываясь за поворотом коридора.

Я осталась одна, прислонившись к холодной каменной стене. Дыхание всё ещё сбивалось, сердце колотилось где‑то в горле. В воздухе витал запах его кожи – пота, металла доспехов и пороха. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь во всём теле и успокоить бурю чувств, бушующую внутри.

«Это ошибка, – подумала я. – Опасная, глупая ошибка». Но где‑то глубоко внутри, в самой тёмной части души, я знала: в следующий раз мне будет гораздо труднее его остановить. И, возможно, я не захочу этого делать. Стоило пресечь моветон как можно быстрее.

Прошедшие мимо слуги поспешно поклонились и свернули в восточный коридор, я же, успев привести свой идеально выверенный образ в порядок, но не забывая мысленно проклинать своё тело, оказавшееся слабее разума, направилась дальше. В библиотеке, как было доложено ранее, меня ожидал светский разговор.

Всего несколько переходов по тонким туннелям дворца, проход через крошечный садик, и я толкнула тяжёлые створки малой библиотеки.

Воздух здесь безвозвратно пропитался запахом старой бумаги, кожи переплётов и едва уловимым ароматом лаванды – садовники регулярно раскладывали сушёные цветы между стеллажами, чтобы отпугивать насекомых. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить неровное сердцебиение после встречи с Лиреном. Его прикосновения всё ещё горели на коже, а в ушах звучал хриплый шёпот.

Я прошла между высокими стеллажами к дальнему окну, где обычно любила читать. Свет падал под нужным углом, не слепил глаза и не заставлял щуриться. Но сосредоточиться на книге, в ожидании собеседника, не успела – шаги за спиной заставили обернуться.

Эдриан стоял у входа, небрежно прислонившись к дверному косяку. На губах играла лёгкая улыбка, но глаза оставались холодными, изучающими. Он был одет с безупречной элегантностью: тёмно‑зелёный пиджак с вышивкой на манжетах, чёрные брюки, идеально начищенные ботинки. В руках новоиспечённый герцог крутил тонкую трость с серебряным набалдашником.

– Леди Мелиса, – он выпрямился и сделал несколько шагов вперёд, не отрывая от меня взгляда. – Вы всегда выбираете самые укромные уголки дворца. Будто хотите, чтобы вас искали. Зная это, я счёл нашу встречу в царстве книг идеальной.

– Герцог Эдриан, – я постаралась говорить ровно, ничем не выдавая внутреннего смятения. – Библиотека – место для чтения, а не для игр в прятки. Но я рада, что вы позаботились о моём комфорте.

Он усмехнулся, обходя стеллаж и приближаясь ко мне.

– О, я бы не назвал это игрой. Скорее – увлекательным поиском сокровищ.

– И что же вы ищете? – я приподняла бровь, стараясь держать дистанцию.

– Ответы, – Эдриан остановился в шаге от меня, слишком близко для светского разговора. – И возможности.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился ниже – к слегка расстёгнутому вороту платья, где ещё не до конца скрылись следы встречи с пылким юнцом. Я поспешно поправила ткань, чувствуя, как вспыхнули щёки.

– Вы что‑то хотели, герцог? – мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Признаться, когда мне доложили о вашем предложении беседы, я была удивлена.

– Всего лишь поговорить, – Эдриан сделал вид, что не заметил моей реакции. – Но, кажется, вы чем‑то взволнованы. Случилось что‑то?

«Он знает, – мелькнуло в голове. – Или догадывается. Видел меня с Лиреном? Шпионил?»

– Просто устала, – я отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь видом сада. – Вчерашний бал оказался утомительным.

«Лучшая ложь та, в которой есть правда». Бал действительно выдался весьма посредственным и скучным.

– Понимаю, – Эдриан подошёл ещё ближе, теперь его голос казался почти шёпотом. – Но дело не только в бале, верно? Вы нервничаете. И это… интригует.

Я резко развернулась:

– Если у вас есть дело, герцог, говорите прямо. Если нет – позвольте мне вернуться к её величеству. Императрице нынче не здоровится.

Эдриан поднял руки в притворном жесте капитуляции, но в глазах сверкнул опасный огонёк.

– Хорошо, буду откровенен. Дом Алмазов заинтересован в укреплении связей с теми, кто близок к трону. Вы, леди Мелиса, оказались в уникальном положении: свободны, умны, влиятельны через дружбу с императрицей… и, что немаловажно, красивы.

– К чему вы клоните? – я скрестила руки на груди, стараясь не показывать, как меня задевают брошенные слова.

– К тому, что вам нужен покровитель. Кто‑то, кто защитит вас от подозрений императора, от сплетен двора, от… случайных опасностей. – Эдриан сделал паузу, изменив тон на более вкрадчивый. – Я могу стать таким покровителем. Ведь мы… теперь носим одну фамилию.

«Как удобно, герцог!» – мысленно восхитилась я, понимая, на что именно он намекает.

Я рассмеялась:

– Покровителем? Звучит так, будто я беззащитное дитя, потерявшееся в лесу.

Подобные предложения никогда не вели ни к чему хорошему. «Покровитель» – на это слово, будто на крючок с наживкой, попадались молоденькие фрейлины и служанки из числа приближённых к аристократии. Но итог всегда был печален – либо они тонули в интригах, либо в смятых простынях. Ни того ни другого я не желала.

– О, вы далеко не беззащитны, – Эдриан наклонился ближе. – Но даже самый сильный воин иногда нуждается в союзнике. Особенно когда вокруг плетутся интриги.

– Интриги? – я подняла голову, встречая пытающийся заинтриговать меня взгляд. – Вы говорите загадками, герцог.

– Совсем нет, – он провёл кончиком трости по корешку книги на полке, не сводя с меня глаз. – Например, мне стало известно, что императрице Парисе не просто «не здоровится». Она чувствует себя всё хуже. День ото дня. Лекари разводят руками, а император… он становится подозрительным. Очень подозрительным.

Моё сердце ёкнуло, но я постаралась сохранить невозмутимый вид. Масштаб возможных интриг, в которые собирался окунуть меня сын моего покойного мужа, обретал чудовищные размеры.

– Париса просто устала. Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Она поправится.

– Возможно, – Эдриан пожал плечами. – Но двор любит слухи. И если с императрицей что‑то случится… ваше положение может резко измениться. Особенно если кто‑то решит, что вы причастны к её болезни. Статс‑дама всегда рядом. Всегда вне подозрения. Но лишь у её величества. Не у остальных.

Я сжала пальцы на спинке кресла. Эдриан Жаккард играл со мной, как морской дракон с моллюском на дне, медленно затягивая петлю подозрений.

– Что вы предлагаете? – спросила я прямо.

– Всего лишь дружбу, – его улыбка стала шире. – Защиту Дома Алмазов в обмен на… небольшое содействие. Вы ведь знаете, как много тайн хранит этот дворец. И как важно вовремя поделиться нужной информацией.

– То есть вы хотите, чтобы я шпионила для вас?

– Назовём это взаимовыгодным сотрудничеством, – Эдриан сделал шаг назад, давая мне пространство. – Подумайте над моим предложением. Оно действительно в ваших интересах.

Я выпрямилась, принимая вызов взгляда:

– Благодарю за заботу, герцог, но я справляюсь сама. И не нуждаюсь в покровителях, чьи условия подразумевают предательство.

Эдриан замер, но затем рассмеялся – коротко и сухо.

– Как пожелаете, леди Мелиса. Но помните: предложения, подобные моему, не делают дважды. – Он поклонился, развернулся и направился к выходу. Уже у двери обернулся: – Ах да, чуть не забыл. Передайте привет вашей подруге. Надеюсь, её здоровье скоро улучшится. Было бы очень… прискорбно, если бы случилось обратное.

С этими словами он вышел, оставив после себя едва уловимый запах иланг‑иланга и тяжёлое ощущение надвигающейся угрозы.

Я опустилась в кресло, сжимая виски. Руки слегка дрожали. Упоминания Эдриана о Парисе не были случайны. Он знал – или догадывался – о её слабости. И намекал, что может использовать это против меня.

После ухода Эдриана я ещё долго сидела в кресле, погружённая в мысли. Его слова эхом отдавались в голове, рисуя мрачные картины возможного будущего. Париса слабеет, двор полнится слухами, а Эдриан явно что‑то замышляет. И Лирен… Его страсть, его неосторожность могут стать ещё одной угрозой. Множество мелких деталей, способных утянуть на дно.

Я провела пальцами по резной спинке кресла, ощущая под подушечками замысловатый узор – виноградные лозы и листья, вырезанные с ювелирной точностью. В библиотеке всё дышало вековой мудростью: тяжёлые фолианты на полках, пергаментные свитки в ящиках, глобус с выцветшими очертаниями земель. Но сейчас это не успокаивало. Напротив – казалось, что стены давят, а тени между стеллажами шевелятся, словно живые.

Наконец, собравшись с духом, я покинула пыльное помещение и направилась к своим покоям. Коридоры дворца казались бесконечными: высокие своды, расписанные фресками с батальными сценами, гобелены с выцветшими гербами, канделябры с десятками свечей, отбрасывающих дрожащие блики на мраморные полы. Каждый шаг отдавался эхом, и мне чудилось, что за мной следят – не только глазами слуг и придворных, но и глазами каменных статуй, застывших в нишах.