Лика Русал – Солнечная Лилия. Мадам Жаккард (страница 4)

– Ты слышишь их? – Париса позволила себе едва заметную эмоцию – искривила уголок губ, стараясь оставаться беспристрастной, как и подобает её статусу.

– Не больше, чем ветер за окном, – глухо отозвалась я, выстраивая иллюзорную броню.

Она кивнула, и мы вышли за поворот, остановившись перед огромными резными дверями. Двое караульных в парадных мундирах тут же склонились перед монаршей особой и чётко выверенными движениями распахнули тяжёлые створки, пропуская сначала императрицу, а после – на благочестивом отдалении для статс‑дамы – и меня.

Главный зал был полон. Придворные собрались у стен, образуя живой коридор. Среди них я заметила леди Эвелину (даже удивительно, сколько в ней прыти, если требуется перемещаться по дворцу так, чтобы подхватывать все сплетни разом) – она демонстративно отвернулась, но я успела поймать её злорадный взгляд. Рядом с ней стоял старый маг Кордон, хмуро разглядывающий меня из‑под кустистых бровей.

У трона, в центре зала, нас уже ждали: император Безил, хмурый и величественный в пурпурной мантии, Эдриан Жаккард – бледный, с покрасневшими глазами, – и нотариус Дома Алмазов с массивным свитком в руках.

Безил поднял руку, и гул голосов стих.

– Мы собрались здесь, – его голос раскатился по залу, – чтобы огласить последнюю волю покойного герцога Ховарда Жаккарда, приближённого императора и главы Дома Алмазов. Пусть его душа найдёт покой, а его решения будут исполнены в точности.

Нотариус шагнул вперёд, развернул свиток и начал читать:

– «Я, Ховард Жаккард, герцог Дома Алмазов, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю…»

Я слушала внимательно, отмечая каждую деталь. Эдриан стоял прямо, но пальцы его слегка дрожали. Париса, замершая рядом со мной, незаметно сжала мой локоть – знак поддержки.

– «…всё недвижимое имущество, земли, титулы и активы Дома Алмазов переходят к моему единственному законному наследнику, Эдриану Жаккарду».

Лёгкий вздох пробежал по залу. Кто‑то разочарованно переглянулся, кто‑то облегчённо выдохнул. Леди Эвелина поджала губы – видимо, рассчитывала на большее для меня, чтобы потом громче осуждать.

– «…леди Мелисе Жаккард, моей супруге, если так случится, что я уйду в Вечность раньше неё, я завещаю годовое содержание в размере десяти тысяч золотых, фамильные драгоценности моей покойной первой супруги и особняк в старом городе».

Я мысленно хмыкнула, отмечая оговорку в завещании бывшего мужа: «Он ещё надеялся на то, что я слягу в могилу раньше него». Весьма самонадеянно.

Нотариус сделал паузу – теперь уже все смотрели на меня. Я опустила глаза, будто смущённая щедростью мужа. Хотя на деле эти условия оказались мне на руку: достаточно, чтобы не бедствовать, но недостаточно, чтобы привлекать лишнее внимание.

– Кроме того, – продолжил нотариус, – леди Мелиса получает право распоряжаться личными инвестициями герцога в торговых компаниях Восточного побережья. Сумма составляет пять тысяч золотых ежегодно.

Эдриан слегка напрягся. Он явно не знал об этом пункте. Наши взгляды встретились – в его глазах покоился немой вопрос. Я склонила голову в молчаливой благодарности.

– Есть ли у кого‑либо возражения? – громко спросил Безил.

Тишина. Никто не осмелился выступить против воли покойного.

– В таком случае, – император хлопнул в ладоши, – завещание вступает в силу. Лорд Эдриан, примите титул герцога Дома Алмазов. Леди Мелиса, вы свободны распоряжаться своим наследством.

Эдриан склонил голову перед Безилом.

– Благодарю, Ваше Величество. Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие отца. – Он повернулся ко мне: – Леди Мелиса, надеюсь, мы сможем сохранить добрые отношения. Дом Алмазов всегда готов помочь вам, если потребуется.

– Благодарю вас, герцог, – я склонила голову. – Ваша забота трогает меня.

Конечно, его слова являлись пустой формальностью. Вдова не нужна влиятельному Дому. Оставалось надеяться, что и устранять меня Эдриан не захочет.

В этот момент к нам подошёл капитан гвардии и тихо произнёс:

– Ваше Величество, там… молодой гвардеец настаивает на встрече с леди Жаккард. Утверждает, что это срочно.

Безил нахмурился:

– Гвардейцы не должны беспокоить дам без причины. Но раз уж он так настаивает… Пусть войдёт.

Я нахмурилась. Подобный поворот попахивал скандалом.

Через мгновение в зале появился Лирен. Он выглядел бледнее обычного, форма сидела неровно – видно, торопился. Его глаза сразу нашли меня в толпе.

– Леди Жаккард, – он сделал шаг вперёд и, к моему удивлению, опустился на одно колено. – Прошу прощения за вторжение, но я должен был убедиться, что с вами всё в порядке. Среди слуг замечены противоречивые слухи. Говорят о возможных недругах вашей светлости. Особенно когда вы… остались в уязвимом положении.

По залу пробежал шёпот. Леди Эвелина прикрыла рот рукой, чтобы скрыть усмешку. Придворный маг покачал головой, бормоча что‑то о «несоблюдении протокола». Эдриан приподнял бровь, явно оценивая ситуацию. Париса слегка улыбнулась – она всё поняла.

– Вы очень заботливы, гвардеец, – я намеренно не стала обращаться к нему по имени. – Со мной всё хорошо. Благодарю за беспокойство.

– Я… – Лирен запнулся, но продолжил: – Я просто хотел сказать, что если вам что‑то понадобится, я всегда к вашим услугам.

Безил скривился:

– Довольно, юноша. Вдовствующая герцогиня Жаккард не нуждается в защите гвардейцев. В моём дворце никому нет угрозы. Ступай на пост.

Лирен поднялся, бросил на меня последний взгляд и отступил. Но я заметила, как он задержался у двери, будто надеясь, что я позову обратно.

Леди Эвелина, не скрываясь, обратилась к Кордону:

– Какая трогательная сцена! – её голос звенел ядом. – Вдова в трауре и юный рыцарь, готовый броситься в бой. Как в дешёвой балладе.

Кордон лишь хмыкнул:

– Юность и страсть слепы, леди. Но время лечит и то, и другое.

Двое придворных за их спинами перешёптывались:

– Думаешь, между ними что‑то было?

– О, несомненно. Видел, как он на неё смотрел?

– Бедная вдова. Теперь ещё и эта история…

– На этом церемония окончена, – объявил император. – Пусть память о герцоге Ховарде Жаккарде останется в наших сердцах.

Придворные начали расходиться, перешёптываясь. Эдриан подошёл ко мне:

– Мелиса, – тихо позвал он, – если вам понадобится помощь с оформлением документов или… чем‑то ещё, обращайтесь напрямую ко мне. Я понимаю, что это непростое время для вас.

– Спасибо, герцог, – я кивнула. – Я учту ваше предложение.

Он помедлил, словно хотел сказать что‑то ещё.

– Отец не был лёгким человеком, – наконец произнёс Эдриан. – Но он уважал силу. Думаю, он бы одобрил ваш выбор – остаться независимой.

Я подняла брови:

– О чём вы говорите, герцог?

– О том, что вы не выглядите сломленной, – он слегка улыбнулся. – И это вызывает уважение.

Я слышала в его словах намёк на большее. Но не видела угрозы разоблачения – по всей видимости, наследник был рад наконец обрести власть. И потому решила не продолжать престранный разговор.

Мы формально раскланялись, закрывая и эту, и последующие темы.

От размышлений уберегла подошедшая подруга. Париса привычно взяла меня под руку:

– Пойдём, дорогая. Тебе нужно отдохнуть.

– Как скажешь… – смотря в спину Эдриана, машинально согласилась я.

Мы вышли из зала, оставив позади шёпоты, взгляды и тени прошлого. Я чувствовала, как тяжесть траурного платья понемногу отпускает.

– Он подозревает, – заметила Париса, когда мы оказались в более тихом коридоре.

– Кто? Эдриан? – я усмехнулась. – Возможно. Но подозрения без доказательств – всего лишь слова.

– А гвардеец? – подруга приподняла бровь. – Этот мальчишка. Он влюблён в тебя по уши.

– Это досадно, – вздохнула я. – Юная страсть опасна своей искренностью. Он может создать мне много проблем, даже если не желает этого.

Париса остановилась и чуть наклонилась к моему уху: