Лика Русал – Синтаксис. 200 лет спустя (страница 3)

В аудитории повисла тяжёлая тишина. Даже Мира перестала стрелять глазами в сторону симпатичного парня и замерла, вслушиваясь в каждое слово.

– В мире, где магия стала частью реальности, – продолжал Сиалар, – где каждый шаг может стать последним, ваша задача – не просто записывать заклинания. Вы должны понимать их суть, уметь исправлять ошибки, предотвращать катастрофы. Не только действием, но… иногда и отсутствием оного. Ведь одна неверно истолкованная руна способна разрушить то, что мы строили двести лет.

Я невольно сжала перо в руке. Его слова отозвались в душе странным эхом. Словно Герн говорил не только о магии, но и о чём‑то большем – о тайнах, скрытых за фасадом Академии.

– Сейчас мы разберём базовый защитный контур, – Сиалар взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнули алые линии, складываясь в сложный геометрический узор. – Обратите внимание на последовательность рун. Кто скажет, какая из них является ключевой?

Аудитория замерла. Студенты переглядывались, но никто не решался поднять руку. Даже Мира, обычно первая в таких вопросах, лишь нервно теребила край блузки.

Я же, не задумываясь, подняла взгляд на узор. Среди множества символов один выделялся особенно ярко – руна с витиеватыми изгибами, напоминающими пламя. Она пульсировала, словно сердце, задавая ритм всему контуру.

– Эта, – тихо произнесла я, указывая на неё.

Сиалар снова посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на одобрение.

– Верно, но не удивительно. Вы, студентка Роан, одна из тех, кто может видеть магию. Больше меня бы впечатлил правильный ответ боевика или стихийника, – его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась скрытая сила. – Руна Игнис – основа любого защитного заклинания огня. Она стабилизирует поток энергии, предотвращает утечку. Кто может сказать, что произойдёт, если её заменить на руну Аква?

Теперь даже Мира не удержалась:

– Произойдёт дисбаланс! Вода и огонь – противоположные стихии. Контур разрушится, а высвободившаяся энергия может…

– Уничтожить всё вокруг, – закончил за неё Сиалар. – Именно поэтому синтаксисы так важны. Они – те, кто следит за порядком в хаосе магии. Но не стоит забывать и об остальных магах. Именно стихийники и боевики – наша физическая защита.

Он сделал паузу, обводя взглядом аудиторию.

– Но помните: магия – это не игрушка. И те, кто забывает об этом, платят высокую цену. И… если кто‑то из вас не уверен, что сможет постичь «виденье» рун магии так же ловко, как это делают с рождения синтаксисы, то вот вам мой совет: поскорее заведите дружбу хотя бы с одним из них. Их особое зрение однажды способно сохранить вам жизнь. Какими бы бесполезными «ботаниками» ни считались…

Пренебрежительное прозвище моего дара – «ботаники» – неприятно кольнуло слух. От куратора подобного я не ожидала… Но, с другой стороны, Академия – не место для приятной прогулки и времяпрепровождения. Сиалар сразу дал понять, что не будет возиться с нами как с детьми. Все мы полезны, но не имеем права зарываться. Его слова повисли в воздухе, словно предупреждение.

Я невольно вспомнила свой сон – тот самый, который преследовал меня с самого утра. В нём тоже были руны, но они не складывались в узоры, а рассыпались, превращаясь в пепел. И за этим пеплом скрывалось что‑то… чужое.

– А теперь запишите основные принципы построения защитного контура, – Сиалар повернулся к доске, и руны в воздухе медленно начали растворяться, оставляя после себя лишь лёгкий запах гари. – И постарайтесь запомнить: в магии нет мелочей. Каждая деталь имеет значение.

Я опустила взгляд на тетрадь, но вместо строчек букв передо мной снова возникли образы – руны, переплетающиеся в танце, словно живые существа. И где‑то на краю сознания шелестел тихий голос: «Ты видишь больше, чем думаешь. Но готова ли ты узнать правду?»

Мира, заметив моё замешательство, снова шепнула:

– Ты в порядке?

Я кивнула, но внутри всё сжалось от тревоги. Что‑то подсказывало: этот день станет началом чего‑то большего. Чего‑то, что изменит не только мою жизнь, но и весь Вельтарис.

Глава 2

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь.

Не слышалось привычного сопения младшего братика, доносящегося из‑за занавески, разделяющей нашу маленькую детскую комнату. Не было и шума за окном дома в бедном районе. Даже храп отца, повредившего переносицу в прошлом году на заводе, не стал причиной моего пробуждения.

Лишь тишина толстых неприступных стен Академии давила на барабанные перепонки. Такое непривычное чувство защищённости, что даже казалось опасным. Нелогично. Бредово. Но мне, выросшей по другую сторону реальности города, ощущалось именно так.

Наша семья жила бедно: маленький дом на отшибе бедного района. Родители – оба амагичные, абсолютно лишённые магии работники завода по переплавке энергетических потоков в привычную субстанцию, заменившую анклаву некое подобие электричества. И мы с братом – ещё не способные приносить доход в семью, а лишь требующие заботы.

И если с четырёхлетним Финном было всё ясно с момента его проверки на дар, которого служители Инквизиции – аналога ушедшей в далёкое техногенное прошлое полиции – так и не выявили (когда мир летит в бездну, люди часто цепляются за что‑то старое, понятное и порой забытое ранее…), то я была той, кто мог принести в семью пусть и небольшой, но постоянный заработок.

Отучиться в Академии и поступить в Архив магии – было моей целью столько, сколько я себя помнила. Записывать руны заклинаний, помогать ими в бытовых целях простому населению, следить за правильностью работы приборов на их основе… Ничего сложного или геройского. Но тихий каждодневный труд на благо анклава, по моему скромному разумению, являлся не менее важным, чем подвиги Корпуса Купола, в который входили отряды из лучших боевых магов, способных очищать пустошь вокруг Вельтариса от монстров и сдерживать нападения на энергетические точки городской защиты.

Стряхнув остатки сонного оцепенения, проведя по жёсткой ткани простыни пальцами, я встала с постели и подошла к единственному окну в выделенной мне на эти четыре года комнате – узкому, но дающему рассмотреть далёкие огни ночного анклава.

За стеклом расстилался Вельтарис – город‑оплот, укрытый Куполом, словно драгоценный камень в хрустальной шкатулке. Огни внизу мерцали хаотично, но в их расположении читалась строгая геометрия: центральные улицы с широкими проспектами, где жили маги и чиновники, плавно переходили в кварталы попроще, а дальше – в тесные переулки бедного района.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. В груди ворочались противоречивые чувства: гордость от того, что я здесь, и тревога – ведь теперь я одна, без привычной опоры.

«Ты справишься», – мысленно повторила я, как повторяла каждое утро перед проверкой на дар, перед экзаменами в подготовительной школе, перед зачислением. Это стало моим внутренним заклинанием – простым, но действенным.

Переодевшись в форму Академии – тёмно‑синюю, с серебристой вышивкой по вороту (символ синтаксисов), – я собрала волосы в тугой хвост. Форма была не обязательна к ношению каждый день, но… более предпочтительным вариантом одежды.

Зеркало отразило бледное лицо с россыпью веснушек на носу. Ничего примечательного. Обычная девушка из бедного квартала, которой повезло родиться с даром.

В коридоре уже слышались шаги и приглушённые голоса. Академия просыпалась рано, и вместе с ней первокурсники осваивались, пытались понять новое пространство. Я глубоко вдохнула и вышла.

На первом этаже, в просторном холле с мраморными колоннами, толпились студенты. Кто‑то рассматривал портреты на стенах, кто‑то перешёптывался у расписания, а несколько стихийников воды уже устроили мини‑шоу: из ладоней лились тонкие струйки, сплетаясь в причудливые фигуры. Зрители аплодировали.

– Аделин! – знакомый звонкий голос прорвался сквозь гул. Мира, сияя улыбкой, подбежала ко мне – её синие пряди вспыхнули в лучах утреннего света. – Ну как, освоилась? Я вот до сих пор не верю, что это не сон!

Я улыбнулась в ответ, но внутри всё сжалось. Мира, выросшая в семье потомственных магов, воспринимала Академию как естественное продолжение своей жизни. Для неё это было приключением. Для меня – шансом выжить.

Я до сих пор не понимала, как однажды стала ей подругой. Когда это произошло: у той лавки с булочками, когда к Мире попытались пристать мальчишки, а я, впервые не испугавшись, кинулась ей на помощь? Или позже, когда маленькая Мира встала на мою защиту в начальной общей для всех слоёв школе?

– Более‑менее, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – А ты?

– О, я уже нашла пару классных мест для отдыха! – Она схватила меня за руку. – Пойдём, покажу! А ещё тут есть библиотека с открытым доступом… представляешь?

Я едва успела кивнуть, как она потянула меня за собой. Мы миновали главный холл, свернули в боковой коридор и оказались перед массивной дверью с резным узором.

– Вот! – Мира торжественно распахнула её.

Библиотека оказалась огромной: ряды высоких шкафов, заполненных книгами, свитками и фолиантами, мягкие кресла у окон, столы с настольными кристаллами для записи. В воздухе пахло пергаментом, воском и чем‑то неуловимо магическим.

– Они называют это Архивом, на манер городского, – пояснила Мира, проводя пальцем по корешкам. – А вот тут, смотри… – Она достала толстый том с золотым тиснением. – «История магических войн». Никогда не думала, что смогу её потрогать!