Лика Русал – Медди. Империя Горгон (страница 2)

– Да, но лишь на следующую луну.

Я слышала этот ответ не впервые, но никак не желала именно «услышать» и принять. Месяц в неизвестности, даже без возможности узнать хоть какие-то вести, казался похуже времени, проведенного на помосте в Ущелье Работорговцев. Тогда я хотя бы могла видеть примерную картину своего будущего, представить её в жадных взглядах покупателей «живого товара», а теперь… теперь лишь ветер и множество мыслей, не подтверждённых предположений об участи своих сопровождающих: – «Они выжили. Они спаслись», – я хваталась за эту фразу так, словно она держала меня на плаву. Не «Летучий» и даже не очнувшийся братик, который остался для меня единственным родным человеком, а именно эти простые слова, не подкрепленные ничем, кроме желаний сердца и крохотной надежды.

– Хотела бы знать, что теперь делать мне… – ни к кому не обращаясь, я зябко передернула плечами, даже не представляя, каким образом придется выживать в незнакомом месте с новым устоем жизни и законами, имея в кармане лишь то немногое, что удалось вынести из закрытой сокровищницы дворца, – «Есть ещё жемчуг…» – колье, подаренное Миром, хранилось в кармане. Я не рисковала расставаться с ним, несмотря на то, что была уверена в честности людей Арвена, как и в нём самом, но… отчего-то крупные молочные жемчужины, успевшие перенять тепло моего тела, не желали разлуки, я буквально чувствовала это, а потому упорно вшивала в каждый новый наряд, опасаясь не только кражи, но и банальной потери.

Где-то над головой прокричала чайка. Ветер подобрал резкий звук птицы, усиливая, но унося в безоблачную высь.

Ладонь Арвена легла поверх моей, мягко придерживая на прохладном дереве бортика.

– А в этом я могу помочь.

***

Спускаться в каюту под вой разбушевавшейся, стоило последним лучам заката померкнуть, стихии, было страшно. Ноги подкашивались, стоило очередному валу толкнуть «Летучий» с такой легкостью, будто массивный корабль по размерам был не больше песчинки.

– Медди! – голос братика дрогнул, но во взгляде читалась решительность. Денеб упрямо держался за прибитую к полу каюты кровать, стараясь не показать свой страх.

– Я тут, – выдохнула я, обнимая своего маленького героя и зарываясь носом в отросшие светлые пряди на его макушке. Они топорщились, напоминая белый одуванчик, придавая так стремительно повзрослевшему, ставшему непривычно хмурым и молчаливым брату более беззаботный вид. Если не смотреть в глаза. В их глубине таилось слишком многое. Я не могла рассмотреть всё, но длинные лаборатории Ратанга читались там слишком отчётливо. – Не бойся, – попросила я, стараясь успокоить не только Денеба, замершего в моих руках, но и себя, – это просто шторм. Остров уже близко.

Денеб шмыгнул носом, молча обвивая меня руками.

Холодный морской ветер наряду с вечной качкой доконал даже некоторых опытных членов команды, что уж там говорить обо мне или ребёнке, успевшем перенести неизвестное отравление от какого-то мощного снотворного, что в тот вечер всем первогодкам дали служащие Академии Теней. «Если бы я пришла всего на день раньше…» – единственная мысль, повторяющаяся бесчисленное количество раз в моей голове, орала разными голосами. Стоило посмотреть на исхудавшего, загнанного, словно зверька, Денеба, и я вновь начинала чувствовать свою вину. Братик практически ничего не говорил о месяцах, проведённых на учёбе в Ратанге. Утверждал, якобы память отказывается воспроизводить те дни, но его взгляд темнел и будто бы проваливался в некие глубины, показывая, что мой «взрослый» брат просто не хочет рассказывать всего, что ему пришлось пережить. Возможно, он пытался уберечь меня от ещё большей вины, но… К подобному проявлению сочувствия от того, кто сам нуждался в подобной нежности, мне становилось лишь больнее.

– Всё будет хорошо, – повторила я как молитву, проводя ладонью по его волосам.

Корабль пошатнулся. Сквозь узкое, вырубленное под самым потолком каюты оконце внутрь хлестнула ледяная вода разбушевавшегося Лазурного. Подобное безумство волн не являлось характерным для этого океана, насколько я могла припомнить по тем редким урокам географии, что преподавали нам в воскресной школе. Бури считались частыми гостями во владениях Грозового, изредка переходя на воды Змеиного, но Лазурный… Не хотелось считать непогоду за кару небес, возжелавших препятствовать нашей высадке, но глупые мысли нет-нет да проскальзывали под вой ветра.

– Медди, а нам правда нужно туда плыть? – Денеб всхлипнул, но тут же прикусил губу, пытаясь храбриться. – Почему мы не можем вернуться домой? Это из-за твоих волос, верно?

Светлые кудри падали на лоб брата, всё ещё отличаясь от его собственной шевелюры, но уже не столь явно выдававшие, что по нашим венам текла разная кровь. «Не родная…» – смахнув проклятые пряди, я провела по лбу Денеба ладонью, успокаивая упрямый взгляд светлых глаз. Я так и не сказала ему об открывшейся правде. Я не его сестра. Как оказалось, я даже сама себя не знала. «Горгона… звучит так, словно принадлежит совсем другой девушке: сильной, храброй, готовой взять на себя ответственность, как и полагает наследнице Великого Дома, и возложить на голову венец власти», – позволив грустную усмешку лишь мысленно, я постаралась придать голосу спокойствие, ища его по крупицам, скорее как ложь, нежели правду:

– Да, родной. Нам необходимо некоторое время пожить на островах, но, обещаю, мы вернёмся в Предгорный Угол, когда… – подавив рвущийся из горла всхлип, я закончила так, чтобы не давать чётких обещаний: – когда-нибудь. Ты мне веришь?

Денеб кивнул. Новая порция воды хлынула на и без того полностью мокрый пол каюты, обдавая наши ноги колючими брызгами. Брат отстранился, ткнув пальцем в сторону оконца:

– Верю. И они тоже.

Из-за брызг и качки разглядеть что-либо не представлялось возможным, но брат продолжал сверлить оконце взглядом, будто видя там нечто большее, нежели просто разыгравшуюся бурю.

– Денеб? – позвала я, с некоторой опаской переводя взгляд с маленького напряжённого лица на новую порцию солёной воды, разлившейся при очередном порыве ветра по стене каюты. – Ты говоришь так, словно…

– Они зовут, – голубые глаза братика упрямо уставились в мои, – тебе нужно подняться на палубу, иначе они не уйдут.

В ответ на его слова сверху стали доноситься неразборчивые крики моряков. Что-то происходило над нашими головами, помимо шторма. Возможно, что-то такое, что смогло напугать опытную команду больше простой бури.

Денеб продолжал непреклонно сверлить меня взглядом, лишь слегка покачивая головой в такт новым ударам стихии. Он словно просил меня поторопиться, подталкивал на то, чтобы я оставила его одного.

– На палубе небезопасно, – припоминая слова Арвена, я все не решалась выполнить просьбу брата. – Капитан просил остаться внизу, в каюте.

Денеб прикрыл глаза с видом человека, которому приходится объяснять нерадивому ученику очевидные вещи, выдохнув:

– Если они не увидят тебя, то небезопасно станет на всём корабле.

– Ты меня пугаешь.

После Ратанга брат не выказывал каких-либо странностей, кроме излишней задумчивости, которую я списывала на внутренние переживания маленького героя, чуть не ставшего тэйсинтайем, но теперь… Теперь в нем появилось что-то новое и доселе дремавшее.

Денеб показал головой, а после сам слез с моих колен, указывая на дверь каюты маленькой ладошкой:

– Я подожду тебя здесь. Но, Медди, прошу, они зовут «молодую Горгону». Так громко, что голова разрывается. – Он поморщился, а я остолбенела, осознавая то, что именно он сказал. – Прошу, – повторил брат уже с мольбой в голосе.

Чувствуя, как начинают трястись ноги, я всё-таки подчинилась, поднявшись с кровати и поцеловав забившегося в угол Денеба, а после, стараясь не задумываться ни на секунду, чтобы слабый разум не пожелал спрятаться в каюте, проигнорировав все уверения в необходимости самоубийственного решения – подняться на палубу в разгар шторма, – выбежала из каюты, про себя отсчитывая не только удары сердца, но и каждую новую набегающую на «Летучий» волну.

Шквалистый ветер ударил в лицо. Рассыпавшиеся волосы сначала преградили обзор на творившееся вокруг, а после так же стремительно упорхнули за спину, упав на прикрытые тут же промокшей шалью плечи.

Вцепившись в деревянные поручни борта, я пошла на крики матросов, разглядывая впереди Арвена и ещё нескольких мужчин, пытающихся удержаться за бочки и канаты, при этом стоя на коленях. Они с безумными взглядами рассматривали что-то, беснующееся в чёрных вспененных волнах, перекрикиваясь и периодически осеняя себя молитвенным жестом-полукругом.

– Арвен! – стараясь перекричать очередной вал, я вцепилась в леер2 рядом с застывшим капитаном. – Арвен, что происходит?

– Медди? – Капитан одарил злым коротким взглядом. – Я же просил оставаться в каюте!

– Денеб… – перекрикивая очередную набежавшую волну, я сильнее вцепилась в трос, чувствуя, как металл начинает впиваться в пальцы. – Мне нужно было подняться!

Из серых клубов морской пены взметнулось огромное синее нечто, напоминающее то ли хвост огромного кита, то ли щупальце гигантского осьминога. Последние матросы, которые ещё оставались до этого на ногах, с благоговейными криками рухнули на колени.