Лика Русал – Медди. Империя Горгон (страница 13)

– Что… – голос дрогнул, но, сглотнув подступивший ком, я продолжила: – Что ещё говорили офицеры? Они обижали вас? Что-то… что-то делали с вами?

Денеб задумался. Не прекращая рассматривать потолок, так, словно на нем расцветали узоры, брат неспешно протянул:

– Не знаю. Просто само пришло в голову именно это воспоминание. – Брат сел, одарив меня беззаботным взглядом. Казалось, что подобные провалы в памяти его совершенно не волнуют. – А кстати, почему ты упомянула аптекаря? Я говорил о другом мужчине, том, из моего сна.

– И как же ты собирался остаться с человеком из сновидения? – немного выдохнув после его прошлого озарения, я поправила чепец, собираясь закончить разговор на весёлой ноте детского ребячества и несуществующих персонажах, приходящих во снах. – Сны нереальны.

Денеб перестал улыбаться. Упрямая морщинка появилась между светлых бровей, придавая детскому лицу больше серьёзности.

– Но тот мужчина реален. И ты была там, с ним и со мной. Он нёс меня на руках, а после мы спустились из окна по стене академии. У него белые волосы и синие глаза, Медди, ты ещё как-то обращалась к нему…

– Мир, – полушепотом, во второй раз за короткий промежуток времени покрываясь предательскими мурашками, выдохнула я.

Похоже, мой брат способен удивить не только общением с морскими драконами, но и воспоминаниями о своём спасении из Ратанга. Он помнил нас, хоть и находился тогда в противоестественном сне, он помнил того, кого я должна была забыть. Раз и навсегда.

– Да, – Денеб просиял, услышав знакомое имя из своего «сна», – именно так его и зовут. Так что, где он? Раз он мне помог, значит, он хороший человек, и я могу пожить с ним, пока ты будешь занята работой.

– Денеб…

От ответа, который я и сама не могла сформировать, меня спас стук в дверь. Не дожидаясь, пока прозвучит приглашение, дверная ручка качнулась вниз, и в образовавшемся проёме сначала показалась деревянная машинка, а после и покрытая чепцом голова улыбающейся Лизи. Увидев игрушку, Денеб восторженно захлопал в ладоши и, не стесняясь «незнакомой тёти», подбежал за подарком, утаскивая миниатюрный кэб на кровать.

– О, я всё-таки угадала с подарком! – Лизи довольно наблюдала за тем, как мой брат переезжает подушки одну за одной, выстраивая их в своеобразную горную дорогу. – Рада, очень рада. Думала, что твой брат придёт только завтра, но так даже лучше, смогла отдать подарок лично.

– Лизи, не стоило его баловать.

– Что ты! Мне самой приятно, а наш плотник, мистер Лок, пришёл в полнейший восторг, когда понял, что есть возможность сделать что-то другое, кроме очередной беседки для гостей или прохудившегося ведра.

– Хм, ну если так…

Отказываться от подарка не хотелось, но неожиданная доброта людей, которых я знала меньше двух суток, смущала.

– Да-да, – Лизи нравоучительно подняла палец вверх, словно говоря прописную истину: – Детей нужно баловать. Пока они не выросли и не занялись менее приятными вещами, чем поездка на машинке по простыням и перинам.

Я оглянулась на Денеба, совершающего очередной крутой вираж мимо кружевной наволочки.

– Наверное, ты права, – не сдержав смешка, согласилась я.

– Конечно, хотя, признаться честно, я надеялась не только отдать игрушку, но и застать здесь тебя. – Лизи наконец зашла в комнату, показывая мне на оставленный в коридоре столик на колёсиках. – Вот, – она указала на серебряный поднос, на котором стояли две фарфоровые чайные пары и миниатюрный чайничек, – гости господина Серпенте уже дожидаются его на верхней веранде, туда не проехать со столиком, придётся нести поднос в руках, а меня как назло отправили на разгрузку кэба. Поможешь? Я просто не успеваю оказаться в двух местах одновременно. – Лизи умоляюще сложила руки, выглядя больше комично, чем серьезно. – Пожалуйста.

– Да, конечно, – я подхватила поднос, чувствуя, как его рельефная гравировка приятно холодит пальцы, – я после присоединюсь к вам во дворе, уже собиралась, но пришлось довести Денеба до комнаты, его… – вспомнив разгневанное лицо Арвена, я почувствовала укол совести. – Его привели чуть раньше, чем я планировала.

Лизи быстро поблагодарила меня и упорхнула по коридору в сторону внутреннего дворика.

Заглянув в комнату и удостоверившись, что брат занят новой игрушкой, я спокойно развернулась, чтобы покинуть крыло, однако не успела даже захлопнуть дверь.

– Медди, – окликнул Денеб.

– Да? – перехватив поднос удобнее, я не смотрела на брата, но чувствовала его взгляд спиной.

– Передай Миру, что мама с папой на него не злятся. – Руки затряслись. По пальцам, выбивая нервную дрожь, прошло запоздалое осознание его слов, но Денеб, словно желая добить меня окончательно, продолжил: – Папа говорит, что Мир не виноват. Он был ребёнком, а дети не участвуют в войнах взрослых.

Пальцы разжались. Поднос с громким звоном разбившегося фарфора упал к моим ногам, заливая мягкие туфельки и ковер в коридоре горячим чаем.

«Это уже слишком», – я прикрыла глаза, понимая, что если мой брат и не является сумасшедшим, то скоро с собственным разумом распрощаюсь я.

***

– Прошу прощения, господин, – в который раз извинилась я, старательно не поднимая глаз от сложенных на переднике ладоней, – подобного больше не повторится.

Серпенте на сей раз изменил своей привычке принимать в каминной, чему я, признаться, была рада, ведь летняя жара и без того докучала своей настойчивостью. Возможно, этой встречи и разговора, а скорее выволочки служанки, успевшей разбить дорогостоящий фарфор, могло и не состояться вовсе, однако хозяин особняка наткнулся на меня, несущую поднос с осколками на кухню, недалеко от входа в тот самый гостевой домик, где его дожидались гости. Обогнуть маленькое, изящное на вид строение я не успела, а потому поплатилась, остановленная сначала непонимающим, а после и более вдумчивым взглядом. Марко, с легкой усмешкой, оценил масштаб бедствия, не забыв проследить до самого подола моего платья, залитого чаем, и туфелек, повелительным жестом руки призывая остановиться подле него.

Серпенте молчал, изучая меня взглядом, от которого по спине пробегали мурашки. Я чувствовала себя пойманной бабочкой, приколотой к доске и выставленной на всеобщее обозрение. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Казалось, даже стрекотание цикад, облюбовавших кусты ракитника, стихло, прислушиваясь к нашей немой сцене. Наконец, он начал медленно приближаться, пока не остановился прямо передо мной.

– Подобное больше не повторится, говоришь? – вкрадчиво произнес он, наклоняясь ближе. От него пахло дорогим табаком и чем-то цитрусовым. – А что ты сделаешь, чтобы доказать свои слова?

Я проглотила комок, застрявший в горле. Его взгляд прожигал насквозь. Я знала, что Серпенте ждет не просто извинений. Подозревала… Но могла лишь мягко напомнить о своей роли в его доме:

– Я сделаю всё, что потребуется, господин, – бойко произнесла я, но опустила голову ещё ниже. – Я буду работать усерднее, буду внимательнее. Я… я заслужу ваше прощение, как примерная служанка.

Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Серпенте выпрямился и отошел в сторону, глядя на ухоженный сад, а я замерла, ожидая приговора. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Каждое мгновение казалось вечностью.

– Забавно, – наконец протянул он. – Всего два дня в услужении, а успела испортить имущество на весь тот оклад, что я выдал тебе, или тот, что получает любой другой служащий за несколько месяцев вперёд.

– Я отработаю.

– И как же? – Развернувшись, Марко скривился, и я заметила, как его светлая бровь ехидно изогнулась. – Насколько усердно нужно драить полы и котлы, чтобы оплатить часть сервиза, привезённого из Вечного леса? Не уверен, что подобное вообще возможно.

Осознание оплошности, оказавшейся чрезмерной, едва не заставило скрипнуть зубами. Дом Вечного Леса считался самым закрытым, хранящим свои тайны и редко желавшим ими с кем-то делиться, будь то даже простой чайный сервиз, изготовленный на их мануфактурах. Не говоря уже о том, что Серпенте, вероятно, заплатил баснословную сумму тому контрабандисту, что смог миновать Грозовой океан и каким-то образом раздобыть подобную роскошь. Любую служанку выпороли бы розгами либо уволили без выходного пособия, но с наличием отрицательных рекомендаций. Люди, связанные с теневой жизнью, скорее всего, поступили бы более тихо и радикально – избавившись от нерадивого работника одной пулей. Однако Серпенте явно продолжал непрозрачно намекать на возможность «исправить ситуацию» совершенно другим способом. И я не была уверена, что он понравится мне больше, нежели дуло у виска.

Чтобы не молчать и дальше, испытывая терпение Серпенте, я постаралась предложить хоть что-то:

– Вы могли бы понизить мой оклад либо не выделять ту сумму, что пообещали сверх него. А я возьму на себя большую часть работы по дому. Это всё, что в моих силах, господин, – с нажимом, но все же стараясь не дерзить, закончила я.

– Вряд ли это покроет всю сумму, – Марко двумя пальцами потёр переносицу, будто бы устав от разговора. – Ладно, для начала отнеси на конюшню вот это, – в мои протянутые ладони опустился кожаный короткий хлыст, каким обычно понукают строптивых жеребцов, и запылённые верховые перчатки без пальцев. – После можешь вернуться к своим прежним обязанностям. Это, – он брезгливо указал на поднос с осколками, – оставь прямо здесь. Кто-нибудь из слуг заберёт и выкинет.