Лика Русал – Медди. Империя Горгон (страница 15)

Басовитый недобро ухмыльнулся, шагнув ближе и начав расстегивать ремень, удерживающий простые рабочие штаны:

– А мы тихо. Будешь знать, как совать свой красивый носик в дела взрослых дядь.

Оба конюха угрожающе и недвусмысленно двинулись в мою сторону. Что творилось в охмелевших мозгах двоих идиотов, решивших, что насилие прямо на заднем дворе особняка пройдет незамеченным, мне оставалось лишь гадать, однако помощь пришла быстрее, чем я успела закричать.

– Что здесь происходит? – тихий, буквально пропитанный властью вопрос Серпенте заставил конюхов замереть и низко поклониться.

– Господин Марко, – залепетали оба, – мы ловили воровку.

– Что?! – Не сдержав праведного возмущения, я даже открыла рот.

Серпенте с интересом приподнял бровь, махнув ладонью, чтобы амбалы продолжали.

– Да-да, господин, – с готовностью закивал басовитый, – негодяйка принесла на конюшню ваш хлыст и перчатки, думала, что никто её не видит, и собиралась прихватить ваши выходные перчатки с алмазными запонками.

– Всё так, господин, мы с Поргом хотели поймать её и привезти к Вам.

– Они лгут! – не выдержала я, буквально захлёбываясь от услышанной лжи в мой адрес.

Серпенте поморщился, так, словно у него начался внезапный приступ мигрени, той самой, проклятые мешочки от которой меня и привели на его порог.

– Где же то, что она пыталась украсть? – Марко осмотрел мои пустые руки, а затем расстёгнутый ремень одного из конюхов.

– Скинула в конюшне, господин, – не моргнув и глазом ответил худощавый.

– Окус прав, – поддакнул названный Поргом, – воровка сразу избавилась от них, надеялась, что Вы нам не поверите. Смазливая деваха, видать, понадеялась на Вашу милость.

Хотелось кричать о невиновности, о том, что оба конюха нагло лгали, боясь огласки о причастности к слухам за вознаграждение за смерть хозяина, однако оправдываться столь рьяно тоже могло статься ошибкой – как говорится: «громче всех кричит тот, кто виновен».

Я молча уставилась на свой передник, стараясь сжимать его ткань не слишком явно, чтобы не выдавать нервозности и клокочущего вулкана чувств.

Серпенте молчал. Заткнулись и оба олуха, видимо, припомнив, что наравне с заплетающимися языками могут похвастаться и чудовищным перегаром, что явно не будет плюсом к хозяйскому расположению. Наконец, выдержав поистине театральную паузу, оглядев и меня и амбалов несколько раз настолько тщательно, словно пытаясь прочесть правду по нашим застывшим фигурам, Марко сухо кинул:

– Свободны. Медди, за мной.

Порг издал издевательский смешок, но Окус тут же пнул напарника, призывая пошевелиться и убраться с глаз Серпенте, пока тот не передумал в их отношении и не припомнил о непозволительности пьянки в рабочее время.

Серпенте, не дожидаясь моего ответа, направился к главному входу, и мне ничего не оставалось, как поспешить следом, стараясь не шипеть от боли в лодыжке и мысленно обрушивая кару на все поколения нерадивых конюхов, а также проклиная собственное любопытство.

Удивительно, но сегодня хозяин особняка также не стал давать аудиенцию в каминной, а направился вверх по широкой лестнице, остановившись лишь на втором этаже около светлой двери в личный кабинет, насколько я могла судить по видневшемся в проходе массивном столе, заваленном какими-то папками, учетными книгами и перьевыми ручками. Галантно, словно издеваясь над уязвимым положением служанки, Серпенте пропустил меня первой, а после, щёлкнув дверным замком, развернулся, уперевшись спиной на запертую дверь.

Нехорошее предчувствие подтолкнуло горьковатый ком к горлу. Подавив первый порыв оказаться как можно дальше от работодателя, я замерла, лишь губы помимо моей воли сжались в тонкую линию. – «Не будь дурой, – пыталась уговорить саму себя, – повторного прыжка из окна ты не переживёшь».

– И как это понимать, Медди? – Серпенте не злился, его голос был сух, но гнева или же яркого недоверия к себе я не уловила, скорее нечто другое, похожее на… досаду? – Чем ты думала?

– Я ничего не крала…

– Конечно же нет! – прервал меня Марко. – Только полный идиот поверит в то, что девушка, жалование которой составляет годовой оклад других служащих, позарится на безделушку и захочет потерять место!

– Но…

– Я о том, почему ты не кричала?! – вновь, не дожидаясь, пока я связно окончу мысль, заговорил Серпенте. Удивительно, как ему удавалось сочетать спокойствие тона и бушующий огонь во взгляде, вдруг ставшем тёмным и колким. – Они могли сделать с тобой всё что угодно, Медди! Так какого же Рюдзина ты просто стояла и смотрела?! – Губы Марко изогнулись в капризном укоре, словно он только что чуть было не лишился игрушки по вине других.

– Собиралась. Просто не успела.

Негодование дальнего родственника оставалось для меня непонятным. Конечно, вряд ли какому-то нанимателю придётся по душе совершённое на его территории насилие (а в нашем случае даже и не успевшее свершиться), однако, на мой взгляд, Марко реагировал излишне эмоционально. Даже на моё честное оправдание он неоправданно вспылил, растеряв часть спокойного тона:

– Не успела?! Чем таким ты была занята, раз не успела просто раскрыть рот? Просто. Открыть. Рот. – По отдельности повторил он. – Это не сложно!

– Послушайте, – выдохнув, понимая, что выволочка заходит в тупик, я упрямо подняла подбородок, пытаясь выдержать тяжёлый взгляд Марко, – господин Серпенте, я действительно собиралась избежать столь тесного общения с работниками вашей конюшни, поэтому благодарю вас за своевременную помощь и прошу позволения вернуться к работе.

Положенный в данном случае книксен вышел корявым. Лодыжку вновь прострелило болью, что не скрылось от внимательного взгляда напротив. Проследив за моим неловким па и искривившимися в попытке скрыть сдавленный болезненный стон губами, Марко опустился на одно колено, чем окончательно выбил почву из-под моих ног. Приподняв подол платья, совершенно не реагируя на мой возмущённый вскрик и попытку отстраниться, Серпенте осторожно, но в то же время крепко сжал ногу чуть выше уже успевшей распухнуть лодыжки, изучая её и ничуть не стесняясь подобной близости. А я буквально чувствовала, как загораются от стыда мои щёки.

– Хм… и ты молчала? – протянул он, всё ещё находясь в столь компрометирующем положении. – Это сделали те два олуха?

– Нет, – чувствуя, как по распухшей коже скользят прохладные пальцы Марко, я испытывала смесь облегчения и жгучего стыда, – просто неудачно приземлилась, когда пыталась от них сбежать.

Марко кивнул, принимая моё объяснение, но не спешил прерывать прикосновение.

– О работе на сегодня можешь забыть. Я приглашу доктора, он осмотрит твою ногу.

– Это лишнее.

– Не спорь. Если травма серьёзная – в моих же интересах позаботиться о своей служанке, ведь платить жалование за то, что ты не сможешь выполнять обязанности, я не намерен.

– И всё же не стоит…

Пальцы Серпенте сжались ощутимее, вырывая из меня болезненный всхлип. Напускная забота, либо же истинная, но не терпящая никаких возражений, схлынула, показывая истинное лицо хозяина – властное, капризное и надменное.

– Я не собираюсь это выслушивать, – отчеканил Марко, наконец освобождая от своей хватки и вставая с колен. Он кивнул в сторону небольшого кожаного диванчика, предназначенного для гостей, не предлагая, а скорее приказывая сесть. – И да, скорее всего, придётся обозначить твой статус перед остальными слугами, иначе я боюсь повторения сегодняшнего.

– О каком именно статусе речь? – доковыляв до дивана, я опустилась на его край, с сомнением поглядывая на того, чьи мотивы и планы запутались для меня ещё больше.

– Статус фаворитки, конечно же, – не поведя и бровью, пояснил он. – Разумеется, формальный, однако только так я могу быть уверен, что ты будешь в безопасности.

Чувствуя, как начинают потеть подрагивающие ладони, я постаралась сглотнуть не слишком громко, пряча руки за спиной и следя за Марко, словно он вдруг стал хищником, готовым кинуться и растерзать. То, чего я и опасалась в первый день пребывания в этом особняке, начинало сбываться прямо на глазах.

Ощущая слабость в ногах и то, как начинает холодеть в районе желудка, я с трудом нашла в себе силы подняться с дивана.

– Это лишнее, господин Серпенте. Думаю, срок моего пребывания в вашем особняке подошёл к концу.

Марко вновь указал на диван, поморщившись, как от зубной боли:

– Сядь. Пора прекращать этот цирк. Давно говорил Фаю, что это нелепость.

Я открыла рот, собираясь выпалить всё, что я думаю по этому вопиющему поводу, но меня прервал громкий стук в дверь и повелительно поднятая вверх рука Серпенте. Пройдя к двери, он щёлкнул замком, впуская гостя – мужчину на вид лет шестидесяти, чьи прямая, по-военному осанка и острый ум, сохранившийся в помутневших от времени глазах, выдавали человека серьёзного и сведущего во многом.

– Познакомься, Медди, это – господин Кростус Фай, и он знает о тебе даже больше, чем ты сама.

***

Минуты тянулись. Казалось, даже настенные часы, до этого бойко тикающие быстротечными секундами, замедлились, зависнув в том напряжении, что разлилось в кабинете с момента появления господина Кростуса.

Пожилой господин предпочёл первым делом согласиться на вежливое предложение Марко откушать чая с лёгкими закусками, которое тут же было исполнено подоспевшей Лизи, а после, сев неподалеку, принялся внимательно, с непонятным для меня одобрением рассматривать черты моего лица, не забывая отпивать из дымящейся чашки. Это напрягало. Однако, как ни хотелось вскочить и убежать или же немедленно потребовать разъяснений, я молчала, перебирая в голове одно за другим самые ужасные предположения о ближайшем возможном будущем.