Лика Русал – Медди. Империя Горгон (страница 16)

Первым потеряв терпение, устав рассматривать Фая Кростуса и очередное, исчезнувшее под седыми усами канапе, не выдержал Марко:

– Сомнений быть не может? Это она?

Кростус неспеша прожевал, а после, с видимым сожалением, отодвинул от себя недопитый чай и оставленные на тарелочке закуски. Его взгляд стал сосредоточеннее, а вместо одобрения я увидела решительность.

– Осталась небольшая формальность, думаю, мы сейчас это решим. – Потянувшись ко мне, господин Фай ласково, будто разговаривая со своей младшей родственницей либо воспитанницей, попросил: – Медди, позволь посмотреть на твою руку?

Змейка заколола кожу. Отдёрнув руку от пожилого господина, я инстинктивно прижала её к груди, не желая так быстро расставаться со своим главным секретом.

– Я не понимаю, что тут происходит, – мои слова прозвучали жалко, но я не понимала, как теперь избежать смерти. – Господин Серпенте, позвольте покинуть ваш дом! – Скатываться до истерики не хотелось, но мысль об оставленном в комнате брате, а значит, и нависшей над ним опасности, не добавляла разумности.

– Послушайте, дитя…

– Дай сюда! – грубо прервав господина Кростуса, Марко дёрнул меня вперёд, сжав запястье и задрав рукав до локтя.

Я вскрикнула, а кожу обдало жгучей болью потревоженной подобным отношением своенравной метки. Узор засветился, полностью выдавая меня перед застывшими мужчинами.

– Бездна, – вырвалось сквозь сжатые зубы Серпенте. Кузен крепко держал мою руку, не давая вырваться, пока его глаза буквально прожигали змейку. – Это действительно она.

Господин Фай подошёл ближе, осторожно убирая руку Серпенте от моей.

– Не стоит пугать девочку.

Марко хмыкнул, но оставил мысли на этот счёт при себе.

Оправив рукав резким, почти судорожным движением, я буквально вжалась в спинку дивана, взглядом прикидывая, как, минуя двоих мужчин, добраться до двери. День начинал напоминать круговорот одинаковых событий, и, судя по всему, тогда на конюшне было ещё и не столь плохо…

– Даже не думай, – произнёс Серпенте, проследив за моим взглядом.

Кростус покачал головой, не одобряя выбранный Серпенте тон:

– Возможно, стоит объяснить Медди всё с самого начала, тогда она сама не пожелает покидать нашу компанию?

– Прошу, – издевательски дозволяя, махнул Марко, – начинайте, господин Фай. У меня запланирован приём на вечер, хотелось бы успеть проверить слуг и украшение зала, а не возиться с одной из них слишком долго.

– Едва ли Медди может считаться одной из твоих слуг, Марко.

– Почему нет? До этого она неплохо справлялась со своей ролью.

– Хотя бы по праву крови. – Фай покачал головой, и я сжалась сильнее, а сердце ухнуло к ногам при последующих его словах: – Она старшая в роду, тебе ли не знать, мальчик мой.

Серпенте зашипел, оправдывая свою фамилию, – «Змей, не иначе…» – однако после непродолжительных раздумий кивнул, устраиваясь в кресле за столом, приготовившись ожидать столько, сколько потребуется.

– И так… – начал господин Фай.

– Послушайте, всё это какая-то ошибка, – последняя отчаянная попытка перевести всё в недоразумение была встречена ласковой улыбкой Кростуса и язвительной усмешкой Марко. Я замолчала, смотря, как сухая, покрытая пигментными пятнами ладонь пожилого мужчины ложится сверху на мою в немом жесте поддержки.

– Медди… – Кростус улыбнулся, – ведь так тебя теперь зовут?

Я кивнула, но, осознав собственную ошибку, тут же заупрямилась:

– Я уже говорила, что не понимаю, что тут происходит. Меня так назвали родители, и мне совершенно точно пора уходить.

Господин Фай не спешил возражать, его голос казался пропитанным добротой и пониманием, и это настораживало ещё больше:

– Всё верно, так тебя назвали родители. Приёмные.

– Вы ошибаетесь.

– Пилай и Глоя, если мне не изменяет память.

Внутри всё сжалось: «Это конец… они всё знают…» – я вскинула голову на Марко, с любопытством продолжавшего наблюдать за нашим безумным разговором, но, ожидаемо, не встретила поддержки, лишь отстранённый интерес.

– Господин, Вы-то хоть скажите, что это бред? – буквально взмолилась я. Продолжать играть непонимание было, пожалуй, даже глупо, но другого выхода я не видела. Мысли путались, укутываясь страхом из-за разоблачения: «Арвен был прав, я идиотка! Стоило бежать без оглядки от этого места…»

Марко скучающе повел ладонью:

– Медди, я самый влиятельный человек на Оазисе и один из самых влиятельных на всём Жемчужном архипелаге, а также мои шпионы есть и на материке. Неужели ты думала, что я не наведу справки о понравившейся девушке перед тем, как пригласить её в свой дом?

«Идиотка, – билось в голове, – какая же я идиотка!»

– Не запугивай девочку, – упрекнул господин Фай, но, обращаясь ко мне, вновь улыбнулся: – Всё так, Медди, вернее сказать Медея, Марко сразу знал, кто появился на пороге его дома, проверка – лишь небольшая формальность. Столкнись я с тобой раньше и не смог бы ошибиться – ты копия покойной императрицы Оливии, да и люди с материка доложили Марко о твоей пробудившейся силе и о метке, вскользь замеченной в игорном доме «Перо Феникса». Признаться, госпожа Элейла…

– Вот змеюка! – вырвалось у меня. Предательство отвергнутой Миром девушки не стало неожиданностью, но его масштабы ужасали. Признаться, я ожидала наёмных убийц или же отравленного чая, но не продажи информации обо мне тому человеку, кто должен быть заинтересован в моей смерти не меньше, а может, и больше самого Императора.

Марко громко рассмеялся, а после даже скупо аплодировал.

– Согласен, эта мадам мне тоже никогда не нравилась, однако до гордого звания змеи ей далеко, так… надоедливая моль, возомнившая себя плетущим сети интриг пауком. Не больше.

– Вернёмся к теме разговора и да, Марко, отзываться так о мисс, каким бы прескверным ни являлся её характер – в высшей степени неучтиво.

Марко скривился.

– Избавь от нравоучений хоть сегодня. Кажется, Медди ждёт твоих разъяснений больше, чем я очередного урока никому не нужного в этой дыре этикета.

– Я могу просто уйти, – напомнила под двумя неодобрительными взглядами и тут же прикусила язык.

Господин Кростус прокашлялся, а после начал на удивление тягучее повествование, уносящее в события давно минувшего прошлого:

– Немногие из знающих правду о той ночи остались в живых, однако я до сих пор помню всё настолько чётко, словно это было вчера…

Андроклес был, пожалуй, лучшим правителем, который заслуживал Солтэйра со времён первой великой Горгоны, но у него был один недостаток – доброта.

Император Дома Горгон собирался сделать неслыханное – впервые после нескольких тысячелетий раскола возобновить единый мир, и почти достиг этого, подписав договор со всеми табунами Земли Кобылицы, а также королевством Шакар, намереваясь породниться с новорожденным сыном их короля, ведь Императрица Оливия ожидала дочь… Даже Остров Забытых ликовал от грядущих изменений – Андроклес готовил указ о помиловании большинства заключённых, которых посчитал несправедливо осужденными и оболганными. Вероятно, это был первый и последний шанс для неприступных стен тюрьмы Картас пасть без боя и единого выстрела. Однако не все из Великих Домов мечтали о процветании Солтэйра, некоторые думали лишь о собственной выгоде…

Безил – глава Дома Солнца являлся ближайшим советником, соратником и другом Андроклеса, до поры до времени. Жажда наживы и власти застлала его глаза, а нашёптывания Вирайя Моро, уже тогда бывшего под его покровительством, окончательно низвергли в бездну предательства. Безил и Вирай не желали мира, ведь пленные среди кочевников, шакарцев и осуждённые якобы на смертную казнь в Картасе попадали в их лаборатории, позволяя синтезировать само зло, разлагающее не только тело, но и душу тех, кто на него подсаживался. Да и на продаже оружия при военных действиях с Шакаром мафиози и глава Дома Солнца наживались с каждым днём всё больше. Золото и фунты текли в их карманы полноводными реками, унося за собой множество жизней, на которые было наплевать… Тогда-то Безил и решился на заговор против Короны. Получив поддержку у глав большинства оставшихся Домов и финансы Моро с несколькими сотнями его головорезов, Безил прошёлся огнём по залам Императорского дворца. После он сказал, что тот огонь был очищающим, а Андроклес сумасшедшим, но даже не в этом кроется вся тайна того дня… Оливия – бывшая Императрица, которой пришлось бежать в ночь восстания, на последнем месяце беременности, проделала путь по тайным туннелям и выбралась с горсткой верных её Дому людей, уже успев излить воды.

– Безил знал о беременности Императрицы? – воспользовавшись паузой в повествовании господина Кростуса, я задала вопрос, непроизвольно подавшись вперёд всем телом. Рассказ о собственном прошлом, которого я не помнила и даже не могла предположить, вывел из состояния страха перед смертью. Отчего-то стало казаться, что перед тем, как пристрелить соперницу на трон, никто бы не стал утруждать себя подобными разговорами.

Господин Фай утвердительно кивнул.

– Знали лишь приближённые, но Безил входил в этот круг. Если бы не это знание, то твоя жизнь была бы проще, дитя…

– Она и была такой, до смерти родителей, – я осеклась, наткнувшись на взгляд потускневших от времени и бремени памяти взгляд. – То есть пока были живы Пилай и Глоя, вырастившие меня. – Хоть язык и произносил эти слова, но сердце упрямо отказывалось называть тех, кого я считала родными, как-либо иначе.