Лика Русал – Медди. Империя боли (страница 9)

– Спасибо, – оторопев от ее напора отозвалась я.

– Ой, что ты, не стоит благодарить. Нечасто к нам гостьи захаживают, – отмахнулась та, выуживая из небольшой печи противень с пирожками.

Я подняла смущенный взгляд на Мира. Северянин пожал плечами и не став задерживаться в доме, покинул его через дверь, расположенную сбоку от печки. Наверное, именно она вела на задний двор, о котором говорила хозяйка.

– Ты кушай, кушай. – Пододвинув ко мне угощение, Мегги скрылась на несколько минут из виду, а вернувшись, опустила на стол небольшой глиняный кувшин. – Молоко, – пояснила она. – Вино старик мой в погребе держит, не пускает меня туда. – Она засмеялась, будто произнесенное было шуткой. – А молоко свежее, корова у нас появилась недавно, спасибо Рику и ребятам, подсобили.

– Спасибо, – повторилась я.

– Да что ты заладила, спасибо да спасибо! – Мегги уселась напротив, но тут же подскочила, выбегая в соседнюю комнату, бросив за спину: – Единый, про одежду совсем забыла!

Я взялась за пирожок. Из румяного бока подтекло повидло, слегка запекшись по самому краю.

Со двора доносились голоса нашего сопровождения. Особенно отчетливые распоряжения Уорика по поводу расселения неожиданных гостей, изредка приправленные гортанными отрывистыми фразами кого-то из кочевников, явно вносили сумятицу в размеренную жизнь базы.

Мегги вернулась, держа в руках свернутую фланелевую рубашку, судя по размеру, предназначенную для крупного мужчины. Развернув «обновку», женщина, придирчиво оглядывая ее, повертела в воздухе.

– Не совсем то, что нужно, но, чтобы согреться, сойдет.

Я застыла с поднесенным ко рту пирожком, рассматривая рубашку готовую взять первое место за звание шатра. Мегги, смутившись под моим скептическим взглядом неопределенно повела плечами, откладывая фланелевое чудо на край лавки.

– Видишь ту дверь? – Ее палец ткнул в сторону неприметной двери, занавешенной выцветшим гобеленом с некогда синими, а сейчас местами серыми цветами. – Комната дочери. Она в город уехала, еще прошлой весной, как замуж вышла. Устала от нашего затворничества. – Губы Мегги изогнулись в грустной улыбке.

– Вам разрешают покидать базу? – удивилась я. Почему-то мне казалось, что тут живут те, кто прочно связан с мятежниками, настолько, что места в Империи Солнца для них нет. Об этом, кажется, и Мир упоминал…

– Конечно. Наши дети рождаются тут, не зная о деле их дедов и родителей. И вольны пойти своим путем, если получится. Не все готовы уйти в большой неизвестный мир. Нани повезло, можно сказать. Она нашла хорошего человека. – В уголках глаз Мегги собрались слезы. Быстро смахнув их платком, вынутым из кармана передника, женщина вернула на лицо улыбку. – Так, о чем это я? А, иди в комнату, деточка. Переоденешься, отдохнешь. А к ужину я тебя позову, все равно раньше вечера наших ребят не увидишь. Давно они не приезжали… – выдохнула она. – Многое обсудить захотят.

Я отставила предложенную кружку с молоком в сторону. Мегги была права. Адреналин после нападения давно улетучился, а раннее пробуждение, промокшая до ниток одежда и усталость пути не прошли бесследно. Тело нуждалось в отдыхе не меньше, чем уставший от всех переживаний разум. Подхватив с лавки выделенную мне рубашку и распрощавшись с проявившей заботу женщиной, я прошла в комнату, чтобы, наконец-то переодевшись в сухое с удовольствием, впервые за много дней, завернуться в мягкое одеяло и тут же уснут. На этот раз без сновидений.

***

Меня разбудило мягкое прикосновение. Раскрыв глаза, все еще затуманенным после сна взглядом я уставилась на Мегги, аккуратно поглаживающую мое плечо.

– Детонька, все собираются во дворе. Столы накрыли, ужинать будем, – ласково проворковала она. – Я и наряд тебе подобрала. – Женщина указала на стул. Сверху невысокой стопки вещей лежала ярко-красная лента. – Дочкины. Не побрезгуй, мне приятно будет на тебя полюбоваться.

– Спасибо, Вам, – отозвалась я, неохотно покидая плен лоскутного одеяла.

– Вот и славно.

Улыбнувшись, Мегги покинула комнату, давая мне возможность переодеться.

Коричневое платье из плотной добротной ткани явно покупалось когда-то на выход. Оставалось непонятным, почему дочка хозяйки не забрала наряд с собой, но решив не забивать свою голову еще и этим, я принялась застегивать ряд мелких круглых пуговок, идущий вдоль всего лифа, приятно очерчивающего фигуру. Судя по тому, что наряд сел на меня так, словно для меня и был шит, разгадка забытого наряда была проста – скорее всего платье просто стало мало своей обладательнице, как и высокие теплые чулки и мягкие кожаные туфли. Я редко встречала девушек своей комплекции, а повязав волосы лентой, убрав их в высокий хвост, и покрутившись около запыленного, местами поцарапанного зеркала трюмо, убедилась в правдивости своей догадки – на меня смотрела кукла. Так обычно любят наряжать своих дочерей пока они еще не успели вырасти.

– Ну, что ж… пора, – пробормотала себе под нос, набираясь решительности.

Неожиданная, но такая приятная передышка в тепле дома, расслабила. Я боялась вновь проявить слабину, начав самокопания или поддавшись печали о былом, поэтому не позволив дольше необходимого задерживаться в чужой комнате, зашагала к выходу, пересекая пустой дом. – Видимо уже все жители базы успели собраться во дворе, в предвкушении новых новостей от вернувшихся мятежников.

Внутренний двор освещали три костра, расположенные поодаль друг от друга в разных его частях. Над огнем каждого я заметила установленные треноги с покачивающимися котелками разных размеров. Аппетитные ароматы снеди, доносимые легким летним ветерком, ненавязчиво напомнили о чувстве голода, ведь с самого утра в моем желудке побывало не больше пирожка и кружки молока. Довольно мало, чтобы не почувствовать, как рот начал заполняться слюной, но достаточно, для тех походных условий, в которых я прибывала до этого.

Длинные деревянные лавки по обеим сторонам от столов – а их я насчитала аж пять штук – вмешали в себя, наверное, всех жителей, оставляя еще достаточно пространства для того, чтобы никто не чувствовал себя в тесноте.

При гортанных звуках непонятной речи, я повернула голову к дальнему углу двора. Именно там, сидя в отдалении от остальных расположились кочевники. Илькер, да и остальные, насколько я могла судить с расстояния, разделяющего нас, успели смыть боевой раскрас с лиц, оголив позолоченную солнцем пустыни кожу. Предводитель с запалом высказывал что-то своим соплеменникам, размахивая большой глиняной кружкой в зажатых пальцах. Будто почувствовав мой интерес, Илькер резко вскинул голову, уставившись прямо на меня. Я не могла разобрать эмоции на жестком, будто высеченном из камня лице мужчины. Подняв свою кружку в знак приветствия, он кивнул, а после вновь вернул свое внимание на притихших, как по команде кочевников.

Топтаться на пороге и дальше было по меньшей мере неловко, поэтому поискав глазами среди собравшихся Рика, как наиболее желательную компанию, я устремилась к его черной макушке, выглядывающей из-за плеча Уорика, если я правильно разглядела мужчину и не спутала с кем-то похожим. – Кто знает, возможно у него есть брат или иной родственник?

– Можно присоединиться?

Остановившись за спиной Рика, по обе стороны от которого сидели Уорик и Мир, я замерла, понимая, что влезть между ними, не говоря ни слова, будет невежливо, хотя места было предостаточно еще для двух таких, как я.

Отвлекшийся от разговора с говорливым южанином, Рик вскинул голову, оборачиваясь на мой голос. Крохотная стеклянная стопка выпала из разжавшихся мужских пальцев, рассыпаясь на осколки около носков моих туфель, но Рик, казалось, не заметил потери, изучая меня с каким-то странным выражением.

– Медди? – недоверчиво уточнил он, проходясь по моему наряду так, что мне срочно захотелось обратно в свой неприметный мальчишеский костюм. И пусть ткань была в разводах грязи, а манжеты не успели просохнуть, но находясь в нем, я хотя бы никогда не испытывала неловкость.

– Прости, если напугала, – выдавила я, отодвигая часть осколков в сторону, надеясь, что на мягкой коже туфель не останется царапин.

– На счастье. – Голос Мира прозвучал, как всегда, холодно. – «Чем на сей раз я успела разгневать отпрыска гарпий?» – Белобрысый северянин подобно своему другу прожигал меня взглядом, отставив стопку в сторону. Однако, в отличие от непонятных эмоций Рика, на его лице явно читалась злость. Движением подбородка указав на осколки, Мир дополнил: – Посуду бьют на счастье. – Сапфировый взгляд продолжал кипеть, не оставляя возможности усомниться в том, что злость мне не почудилась.

Неловкое положение попытался спасти Уорик, правда в своей манере. Южанин ловко подхватил мою ладонь, потянув в свою сторону.

– Присаживайся рядом! Сейчас начнут разносить мясо с овощами. И, судя по запаху, Мегги постаралась на славу!

– Да, спасибо, – сконфужено прошептала я, с опаской поглядывая на мозолистые пальцы, обвившие мое запястье.

– Уорик, убери руку.

Приказ, – а ничем другим, сказанное подобным тоном я не могла назвать, – Мира был исполнен тут же. Прищурившись, но не рискнув высказать недовольство вслух, Уорик разжал пальцы, и будто бы полностью утратив ко мне интерес, отвернулся к столу, концентрируя все свое внимание на стопке и графине.