Лика Русал – Медди. Империя боли (страница 11)
– А хотите ли вы послушать о тех, кто оставил нас? О Горгонах?
Дети согласно завопили, подпрыгивая от нетерпения. Усмехнувшийся Руфус довольный внимательной публикой начал свой рассказ, а я, сбивчиво попросив Мира, остаться еще на чуть-чуть, вся обратилась в слух.
– Очень давно, уж не счесть сколько веков назад, во времена, когда грифоны ходили по всем лесам и дорогам континента, не избрав еще свою долину закрытым жилищем, а брауни и боголты проказничали так же часто, как и бушевал Грозовой океан, волей Богов ныне ушедших и позабытых на трон маленького государства села Горгона. Пески времени унесли ее имя, но деяния стальной руки живы и по сей день. За коротких два года, Горгона покорила ближние королевства, зайдя за горную гряду, не побоявшись утесов Грас, через которые на своих спинах ее и полчище воинов перенесли грифоны.
– Дядя Руфус, а грифон покатает меня на спине? – Самый маленький на вид мальчуган, шмыгнул покрасневшим носом, с надеждой смотря на рассказчика.
– Лейкон, если будешь вести себя хорошо и…
– Ой, да перестань детям головы морочить! – Перебила Мегги, замахиваясь на мужа кухонным полотенцем. – Лейкон, вырастишь и поймешь, что все это сказки, – строго отрезала она.
Тяжело вздохнув, Руфус широко развел руками, будто извиняясь перед маленьким собеседником. Недовольный взгляд Мегги прошелся по мужу, и ему ничего не оставалось, как продолжить прерванный рассказ.
– Горгона объединила весь Солтэйра под своим началом, усадив наместников своей воли в нескольких провинциях. – Руфус сверкнул глазами в сторону столика с подозрительно притихшими кочевниками. – Даже пустыня не осталась без ее внимания. Все подчинялось единой повелительнице.
Затаив дыхание я с восхищением слушала каждое произнесенное слово. Воображение рисовало удивительные картины. Время, в котором волшебные существа и все люди, столь отличающиеся друг от друга, ухитрялись жить в едином порыве, казалось похожем на невидаль. Которая рушилась под следующими словами рассказчика:
– Но как это и бывает в легендах, Горгона влюбилась. Ее избранник таил в сердце зависть, взращивая черные щупальца разъедающего чувства с особой нежностью. Старики поговаривали, что именно он предал влюбленную повелительницу, но одумавшись в последний момент, так и не смог нанести смертельный удар. Лишь сослал за гряду, расколов материк на две части – Империю Горгон и королевство Шакар, чей трон занял самолично.
Гортанно-хриплый голос Илькера вклинился в повествование:
– Наш Нацх8 ховорыл, так и быть тогда. – Слова на общем языке давались кочевнику с трудом, но никто не посмел даже улыбнуться. Все жители базы будто заколдованные моментом с готовностью внимали любым подробностям. Хотя я была более чем уверена, что Руфус не раз уже рассказывал если не эту, то подобную легенду, на одном из похожих вечеров. – Бахтары9 не чтут даже абасхат10! – Гневно сплюнув, Илькер замолк, разрешая Руфусу продолжить.
– Кочевые племена ушли в пустыню, не возжелав остаться под властью вероломного человека, но и не решившись покинуть ту часть материка вслед за той, что обещала силу. Так же поступили и грифоны – навечно запечатав свою равнину. Эти гордые создания разочаровались в мире, где предательство иссушает даже самые светлые чувства. Изредка, некоторые из них еще помогали первой повелительнице и ее Дому в последующем, но после того, как Горгоны пали, оборвав свою ветвь, ни одного грифона не видели на территории Империи. Кто-то поговаривает, что они скорбят, ведь первая Горгона дала им силу способную подниматься к звездам, а уничтожив всех врагов – горных великанов, обернув силой в каменные утесы, надежно защитила родную равнину грифонов со стороны Грозового океана.
Руфус замолчал, показывая, что легенда подошла к концу. По толпе поползли шепотки. Взрослые, опасливо переводили друг на друга задумчивые взгляды, словно скорбя о минувших веках, а ребятишки, загалдели в голос, не таясь. Наперебой предлагая отомстить за первую повелительницу, ребята с детской непосредственностью обещали свою помощь, в этом нелегком деле.
Руфус лишь улыбался, поглаживая свою бородку.
На небе давно зажглись первые звезды. Вечный купол растерял все краски кроме густой темноты с вкраплением серебряных созвездий. Даже луна, подернутая сизой дымкой редких облаков, казалось тусклой, неумытой.
Как бы не была хорошо легенда умелого рассказчика, но жить предстояло здесь и сейчас.
Усталость с новой силой навалилась на плечи, навязчиво напоминая о том, что быть может больше не выдастся такой спокойной и уютной ночи. Я хотела вернуться в дом, обнять подушку и выбросить из головы то, что ожидает меня впереди.
– Я пойду, – прошептала я, боясь привлечь к себе слишком много внимания уже успевшей притихнуть компании.
Мир поднялся следом – беззвучный провожатый, верный своему прошлому обещанию. Не оглядываясь на северянина, я вышла из-за стола, направляясь к дому и чувствуя странное спокойствие.
глава 4
Подул ночной ветерок, принося с собой запахи гор, непохожие ни на что другое.
В Предгорном Угле ароматы сменяли себя на контрастах. Там был и запах корицы с ванилью, доносившийся с нескольких булочных, и наваристого жаркого от крыльца «Глои», на который так любили слетаться путники. Но стоило свернуть на соседний переулок и ветер уже доносил вонь из сточных канав или влажность небольшой реки, даже не имеющей названия. И самое любимое – аромат лепестков вишни. Теперь, он вызывал лишь боль. С ним все и закончилось, сменив сладкое благоухание химозным запахом опия.
Я облизала пересохшие губы. Не время и не место предаваться грусти. Она словно ржавчина, притаившаяся где-то на шве – стоит дать разрастись и весь механизм погибнет, выйдет из строя, съеденный прожорливой коррозией.
На смену мыслям о доме пришли другие. Камю… Я не смогла узнать городок, стены «Солнечной Лилии» стали мне одновременно и защитой, и темницей. Но ароматы, которые витали там, тоже были не похожи на здешние. В обители «пташек» царствовали изысканный парфюм и легкий флер благовоний, который оставался после украдкой зажженных девочками палочек для молитвы. Тот маленький самодельный алтарь… разрушили ли его констебли в ту ночь или Боги сохранили эту часть покинутого ими особняка?
Я вздохнула полной грудью, запрокидывая голову с закрытыми глазами назад, так, чтобы над моим лицом оставалось лишь темное, бескрайнее небо плато. – «Жимолость» … – Знакомый запах приятно щекотал ноздри. К нему примешивалась кристальная, практически звенящая чистота и легкие нотки хвои. Голова шла кругом, но в этом я находила успокоение.
Задумавшись, я пропустила тот момент, когда тело живя по своей прихоти, не стало сразу возвращаться в дом. Свернув за задним двором приютившего нас дома, я оказалась за калиткой. Позади еще слышались голоса веселящихся жителей базы, а спереди – лишь горы.
Спохватившись, что нужно возвращаться, я обернулась, тут же наткнувшись на мужскую грудь. – Мир… – Отпрянув, в который раз мысленно обругала себя. Подобное витание в облаках могло стоить жизни. Что если бы не северянин, а кто-то другой подкрался незамеченным… Хотя почему подкрался? – Это ведь я ухитрилась забыть, что он вызвался проводить меня до дома. И это я завела нас за околицу. – «Как обычно сама во всем виновата, Медди».
– Так и будешь молча таращиться? – Вопреки язвительным словам, тон Мира был обеспокоенным. Наверное, мое поведение и вправду показалось ему слишком странным, в чем, признаться, я не могла его упрекнуть.
– Задумалась, – буркнула я, собираясь пройти обратно, делая шаг мимо мужчины.
– Постой. – Ладонь северянина придержала мою, но заметив хмурый взгляд, направленный на наши пальцы, мужчина тут же прервал прикосновение, поднимая руки вверх. – Прости, постараюсь без резких движений, – усмехнулся он.
– Ты что-то хотел? – поняв, что так просто исчезнуть с его дороги мне не дадут, спросила я.
– Не я, а ты, – опроверг наглый отпрыск гарпий, возвращая на свое лицо так раздражающее меня выражение полного превосходства.
– В каком смысле?
Мир смерил меня таким взглядом, что я почувствовала себя не больше букашки. Мелкой, но очень надоедливой.
– Это же
– Брось, ты и сам не веришь в то, что я могу быть той самой принцессой. Да и никто не поверит. – Я посмотрела в сторону виднеющихся костров. Веселый гам собравшихся жителей базы не портил уюта горной ночи, скорее дарил ощущение причастности. Здесь и сейчас я не чувствовала себя одинокой. По крайней мере если не душой, то телом. – Даже в легенде Руфуса Горгоны полностью исчезли с лица Солтэйра. И… – я запнулась, воскресив в памяти лица родных. Спустя столько месяцев я могла думать о них без разъедающей боли, но тоска по семье вряд ли когда-то способна исчезнуть полностью. – И я помню своих родителей, – выдавила я. – Они были обычными людьми. Даже не знатными.
– Жившими когда-то в столице?
Мир выжидательно уставился на меня. Его радужки, в ночной мгле, приобрели глубокий цвет, будто волны океана, в момент шторма. Облокотившись о забор, северянин сложил руки на груди. Силуэт, подсвеченный огнями со стороны дома обрел четкие, словно вырезанные в камне линии. Если сейчас кто-то и напоминал царственную особу, то это была явно не я…