Лика Русал – Эхо будущего (страница 2)

На мгновение мир вокруг потерял чёткость. Она моргнула, пытаясь осознать сказанное.

– Это… шутка? – голос прозвучал жалко, почти умоляюще.

– Нет.

– И сейчас…

– Восемьдесят восьмой цикл.

Сердце Алисы забилось быстрее, толкаясь в груди, как поршни в цилиндрах. Всё произнесённое Максимом походило на бред. Но отчего‑то в него верилось больше, чем в пейзаж за окном.

– Тогда скажите… – она понизила голос, будто боялась, что стены услышат, – что произойдёт через пять дней?

Максим ответил сразу, без колебаний:

– Вы умрёте. – Слова прозвучали буднично, почти равнодушно. Будто он сообщал прогноз погоды.

Алиса ощутила, как холод пробирается под кожу, сковывает пальцы.

– Как?

– Взрыв временного контура.

Она нервно рассмеялась – короткий, сухой звук, больше похожий на всхлип.

– Очень смешно.

– Я не шучу, – Максим посмотрел ей прямо в глаза. – И если бы шутка могла разорвать петлю, я бы смеялся первым.

– Тогда почему вы просто не остановите эксперимент? – в её голосе прорвались злость и отчаяние. «Неужели мой эксперимент привёл именно к подобному раскладу? И в чём… в чём первоначально он состоял?» – поймав себя на обрывке последнего вопроса, Алиса ощутила резкую боль в висках. Она помнила суть, механизм действия, но… чего‑то всё же недоставало, словно ключевой фрагмент головоломки исчез без следа.

Максим медленно перевёл взгляд на неё, и в этом движении читалась многолетняя усталость.

– Потому что я уже пытался, – его голос звучал ровно, без эмоций, будто он произносил эту фразу в сотый раз.

– И?

– Вы всё равно его запускаете.

Внутри образовалась странная пустота – как будто кто‑то выдернул опору, и мир накренился, теряя привычные очертания.

– Почему? – едва слышно спросила она, чувствуя, как подступает тошнота от осознания собственной беспомощности.

Он помолчал, выбирая слова с особой тщательностью, боясь ранить слишком сильно.

– Потому что вы всегда уверены, что сможете всё исправить. Что на этот раз всё будет иначе.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но вдруг замерла. Её взгляд упал на запястье Максима – тонкую белую линию шрама, почти незаметную на коже, но теперь вдруг ставшую пугающе явной.

– Вы раньше… – начала она, и голос дрогнул.

Он вздохнул, словно знал, что этот вопрос прозвучит снова – в который уже цикл.

– Да.

– Что «да»? – странное поведение Максима выводило из себя, вызывая раздражение и страх одновременно.

Максим поднял глаза. В них таилась странная смесь терпения и тоски – как у человека, не потерявшего надежду, что в этот раз его наконец услышат. И Алисе вдруг перехотелось злиться.

– Вы спрашиваете про этот шрам каждый цикл.

Алиса застыла. Кровь отхлынула от лица, оставив его бледным, почти прозрачным.

– И что я говорю потом?

Максим улыбнулся – едва заметно, горько.

– Вы говорите: «Странно… мне кажется, я уже видела его раньше».

В этот момент где‑то далеко на станции раздался сигнал тревоги – резкий, металлический звук, режущий слух. Один. Потом второй, чуть громче, настойчивее.

Максим резко поднял голову. Его лицо на мгновение исказилось – не страхом, а чем‑то более сложным: узнаванием, обречённостью, как если бы он увидел давно ожидаемый знак.

– Плохо, – прошептал он.

– Что? – Алиса подалась вперёд, вцепившись пальцами в край койки.

Максим посмотрел на неё, и в его взгляде она увидела то, чего не замечала раньше – не просто усталость, а глубокое, всепоглощающее знание. Знание того, что должно произойти. Того, что уже происходило сотни раз.

– Обычно это начинается завтра…

Глава 2

Человек, который помнит

Сирена прозвучала снова – на этот раз протяжнее, с металлическим дребезжащим отзвуком, будто кто‑то провёл ножом по гигантской стальной струне. Звук прокатился по коридорам станции, отдаваясь в груди глухим толчком.

Алиса замерла, вслушиваясь. В воздухе повисло напряжение – не просто звук тревоги: сигнал опасности, который будит инстинкты.

– Это учебная? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Максим уже смотрел на планшет. Его пальцы быстро скользили по экрану. Создавалось впечатление, что он знал наизусть каждый значок интерфейса. Даже Алиса иной раз путалась в переплетении программ, но не Максим…

– Нет, – коротко бросил он.

– Тогда что?

Он нахмурился, и на мгновение маска спокойствия дала трещину – в глазах мелькнуло что‑то тревожное.

– Система сообщает о нестабильности в энергетическом секторе, – произнёс он, не отрываясь от экрана.

Алиса резко встала с койки. Пол под ногами показался неожиданно твёрдым, почти враждебным.

– Это невозможно, – выдохнула она.

– Почему?

– Потому что до перегрузки реактора ещё четыре дня, – она сделала шаг вперёд, словно одно это могло изменить показания системы.

Максим поднял взгляд. Его глаза встретились с её.

– Обычно…

Слово повисло в воздухе, как гиря.

Алиса почувствовала, как внутри разрастается холодный комок беспокойства – не просто страх, а странное, липкое ощущение, словно мир начал съезжать с привычных рельсов.

– Вы сказали… – она запнулась, подбирая слова, – что прожили восемьдесят восемь циклов.

– Восемьдесят семь, – поправил он спокойно, но в голосе сквозила едва заметная усталость.

– Вы только что сказали восемьдесят восемь.

Максим на секунду замолчал, будто взвешивая, стоит ли говорить правду.

– Этот – восемьдесят восьмой, – наконец произнёс он.

Алиса провела рукой по волосам, пытаясь упорядочить мысли. Волосы оказались влажными у висков – она только сейчас заметила, что вспотела.