Лика Русал – Эхо будущего (страница 3)

– Хорошо. Допустим. И во всех предыдущих… всё происходило одинаково?

– Почти, – он оторвался от планшета.

– Почти?

– До сегодняшнего дня сигнал тревоги никогда не звучал так рано, – честно ответил он.

Алиса почувствовала, как сердце начинает биться рваными толчками – не от страха, а от странного возбуждения, словно она стояла на краю пропасти и вот‑вот должна была сделать шаг.

– Значит… мы уже изменили события? – прошептала она.

– Возможно.

– Или… – она не договорила.

Максим закончил за неё:

– Или что‑то изменилось без нас.

Эта мысль ударила, как ледяной поток. Алиса сглотнула.

В коридоре уже слышались шаги – быстрые, нервные. Люди бежали к лифтам, кто‑то говорил по рации, раздавались отрывистые команды. Станция просыпалась быстрее, чем обычно, – не плавно, а рывками, как испуганное животное.

Максим убрал планшет и резко повернулся.

– Нам нужно в энергетический сектор, – сказал он.

– Почему «нам»? – Алиса невольно отступила на шаг. Офицер станции не обязан присутствовать при эксперименте. Его прерогатива – защищать людей, а не от механики…

Максим посмотрел на неё так, будто вопрос был до смешного наивным.

– Потому что вы единственный человек на станции, который понимает, как работает временной контур, – его голос звучал ровно, но в нём появилась сталь.

– И вы?

– Я тот, кто видел, как он ломается, – просто ответил он.

Алиса не нашлась что ответить. Слова застряли в горле. После всего сказанного Максимом ей оставалось лишь постараться поверить и идти следом.

Они вышли в коридор.

Станция «Заслон‑7» всегда казалась ей почти живой – гладкие стены из тёмного композита, прозрачные панели, через которые видны уровни ниже, мягкий свет вдоль пола, пульсирующий в такт дыханию механизмов. Сегодня всё выглядело иначе: слишком много людей, слишком быстрые шаги, слишком резкие голоса. Мир, который она знала, начал трещать по швам.

Максим шёл рядом – спокойно, уверенно, не замечая общей паники. Но Алиса заметила странную деталь: он не смотрел на указатели, не сверялся с картой станции. Он просто знал, куда идти – как человек, который прошёл этим маршрутом сотни раз. А ведь сектор являлся закрытым для всех, кроме причастных к эксперименту…

Они повернули за угол.

– Лифт здесь, – Алиса указала на дверь.

Максим прошёл мимо, даже не замедлив шага.

– Нет.

– Что значит «нет»? Он там!

– Через двадцать секунд там будет очередь из инженеров, – он покачал головой.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но ровно через двадцать секунд из бокового коридора высыпала группа техников в синих комбинезонах. Лифт мгновенно заполнился, двери с шипением закрылись.

Алиса медленно подняла глаза на Максима.

– Вы…

Он пожал плечами, и на его лице мелькнула тень горькой усмешки.

– Я уже видел это утро. Просто постарайтесь поверить.

Алиса сглотнула, чувствуя лёгкое недомогание от сумасшествия происходящего, но позволила увезти себя дальше по коридору.

Они направились дальше и свернули к служебной лестнице.

Алиса молчала почти минуту. Воздух с каждой секундой становился всё гуще, тяжелее – будто сама станция прислушивалась к их сердцебиению.

– Это… должно сводить с ума, – наконец тихо произнесла она.

– Что именно? – Максим на мгновение обернулся.

– Проживать одни и те же дни, – её голос звучал почти жалобно.

Он усмехнулся – коротко, без веселья.

– Сначала сводит. Безусловно.

– А потом?

Максим остановился и позволил себе короткий, прямой взгляд. Слишком мудрый, как отметила Алиса.

– Потом начинаешь замечать детали.

– Какие?

Максим пропустил её вперёд на лестничный пролёт. Его голос стал тише, почти интимным:

– Например, что каждое утро вы завязываете волосы дважды. Первый раз – небрежно, второпях. А через минуту останавливаетесь, распускаете и делаете заново – уже аккуратно. И это… красиво.

Алиса машинально коснулась хвоста на затылке – пальцы скользнули по влажным прядям, проверяя, действительно ли всё так, как он сказал. И она почувствовала странное тепло в груди – не от странного комплимента, а от осознания, что кто‑то так внимательно за ней наблюдал.

– Вы… правда это запомнили? – её голос прозвучал тише, чем она ожидала.

– Я запомнил много вещей, – он открыл дверь на следующую лестничную клетку, и в лицо ударил поток прохладного воздуха с запахом металла и смазки.

– Например? – она шагнула следом, невольно ускоряя шаг, чтобы догнать его.

Максим остановился на мгновение и повернулся. В полумраке лестницы его лицо показалось непривычно уязвимым.

– Например, как вы смеётесь, когда думаете, что никто не слышит, – произнёс он. – Тихо, почти неслышно. Будто боитесь, что смех – это слабость.

Она смутилась, отвела взгляд.

– Я не…

– Не стоит. Я слышал, – перебил он.

Решив не спорить, Алиса молча покачала головой.

Они начали спускаться. Ступени гулко отзывались на шаги, а где‑то далеко внизу раздавались приглушённые голоса и лязг оборудования.

Через несколько пролётов Алиса снова заговорила – голос сначала прозвучал слишком хрипло, но она заставила себя прокашляться и продолжить:

– Максим. Если вы прожили столько циклов… Тогда вы знаете, чем всё закончится. Ну… кроме моей смерти.

Он не ответил сразу. Только замедлил шаг, давая Алисе время осознать собственный вопрос.

– Вы знаете? – повторила она настойчивее.

– Да.

– Тогда почему просто не сказать мне? – в её голосе прорвалась горечь.