Лидия Гусева – Магический дуэт (страница 16)

На следующий день

Безмятежное утро нарушил громкий звонок по телефону Оли. Она взяла трубку, увидела незнакомый номер. Отвечать побоялась и подошла к Насте, которую также разбудил звонок.

– Насть, ответь, пожалуйста, не знаю, чей номер. – Девочка поцеловала её в щёку и добавила, – доброе утречко!

– Доброе, девочка моя. – Ответила крёстная и взяла трубку, – я слушаю вас.

– Оля, Оленька, это я, бабушка, – говорила немного незнакомым голосом Мария Алексеевна, – это и понятно, последствия инсульта. – Как ты там, деточка моя?

– Баба Маша, это Настя. Оленька рядом со мной. У нас всё в порядке. Как у тебя дела, как самочувствие? – Выдала тираду девушка.

– Хорошо, хорошо девочки. Вот и ладненько, что вы вместе. Это я попросила у соседки телефон. Настя, всё плохое позади. Меня перевели в терапию.

– Ура! – Закричали довольные девчонки. – А какая палата? Мы сегодня приедем.

– Четвёртая, по-моему.

– Отлично, баба Маша! Жди нас!

Настя с Олькой начали быстро собираться. С шумом, гамом, смехом. Со стороны они были похожи на двух сестрёнок. Покормив котов и попив чаю, они вышли из парадного. Настя лихо нажала на кнопку брелка, и тут же одна красивая машина ответила ей миганием.

– Приглашаю! Садитесь, мадмуазель! – Подтолкнула крёстная Олю к переднему пассажирскому сиденью.

– А мне ещё и одиннадцати нет, – промямлила девочка.

– Ты выглядишь на все тринадцать-четырнадцать. Садись!

– Какая классная машина у твоего отца. О, и сиденья тёплые! Это какая модель? – Восторгалась девочка.

– Опель. Да, действительно, хорошая машина. Автомат. Управлять ею – нет ничего приятнее, – улыбалась Настя, что доставила удовольствие крестнице.

– А в Италии у тебя есть машина? – Спросила Оля.

– Есть, но не своя. Я на ней вожу сеньору Лучию на процедуры или просто на прогулки.

– Крёстная, какая ты у меня крутая! – С восхищением произнесла девочка, – научишь меня водить? А то мне тоже придётся бабушку возить, когда старенькой будет.

– Конечно, научу. Подрастёшь ещё немного и научу.

Олька ехала, как королева, рассматривая улицы и дома, которые были украшены новогодними декорациями. Ещё не рассвело, поэтому любимый город был весь в огнях и иллюминациях. Как в сказке, особенно Невский проспект.

– Какая я молодец, что приехала зимой. Увидеть Северную Венецию в праздничном новогоднем одеянии. Это чудо! – Прервала короткое молчание Настя.

– А там, расскажи какая Венеция? – Задала вопрос крестница.

– Оленька, словами не выразишь. А также не будет такого эффекта, если посмотреть по телевизору или открыткам. Это надо чувствовать, осязать, находиться даже не в 3D, а во всех 5D, тогда можно понять, что такое Венеция. Вся Италия – это музей под открытым небом. Архитектура, какое бы сравнение дать, ну как вологодское кружево.

– Очень хочется увидеть! – Мечтательно произнесла Олька.

– Увидишь, обязательно увидишь! А пока наслаждайся красотами Петербурга. Это самый красивый город на земле. – Подытожила Настя.

Они быстро добрались из Купчино до центра, вот уже и поворот на Литейный проспект. Бабушка почти рядом.

Настя въехала во дворы Мариинской, дав какую-то зелёную бумажку охраннику.

– Какая классная крёстная у меня. Ничего не боится, – подумала Оля. – Я бы тоже хотела быть похожей на неё!

Больница

В этом можно было не сомневаться – у Марии Алексеевны появились слёзы, как только они вошли в палату.

– Родные мои, Оленька, Настенька, как же я так? Что же со мной, что за беда?

Олька обняла бабушку, и у неё тоже потекли слёзы.

– Баба Маша, ну что ты расстраиваешься? Не надо. И Олю расстраиваете. Посмотри, всё хорошо, речь к тебе вернулась, и рука работает. А ногу мы вылечим. Летом с внучкой будете за грибами в лес бегать!

Мария Алексеевна успокоилась, пытаясь улыбнуться, но губы с правой стороны поползли куда-то вниз. Девочки это сразу заметили, но ничего не сказали бабушке.

– Баб Маш, я буду с Оленькой всё время, пока ты будешь лежать в больнице, и навещать мы тебя будем каждый день.

При этих словах в палату зашла нянечка или санитарка полу восточной национальности, которая тут же всё дала понять:

– Приезжать – это мало. С больной надо находиться целый день. Сами понимаете – не ходячая, а это утки, памперсы и прочие процедуры. У нас здесь сиделки сидят денно и нощно, и вы можете заказать.

Настя вышла вместе с санитаркой в коридор.

– И сколько это стоит? – Спросила она.

– Сиделка – две тысячи пятьсот в день, а я могу или моя сменщица за две тысячи. Вы понимаете, что им сейчас постоянное внимание надо, потом массаж руки и ноги делать. Мы всё это можем.

– Но, как вы справляетесь, у вас столько палат, да мытьё коридоров? – Удивлённо спросила девушка.

– Ничего, справляемся, – санитарка чувствовала себя богом на отделении.

– Хорошо, давайте мы с вами договоримся, – согласилась Настя на мутное предложение няньки-санитарки. Она тут же выдала ей две тысячи рублей. – А потом посмотрим. Мы каждый день будем навещать Марию Алексеевну. Девушка догадывалась, что внимания к бабушке будет проявляться минимум, такой же, как и положен в бюджетных больницах. Но против установившихся здесь правил не пойдёшь. А то вообще будут проявлять самый минимальный минимум внимания и ухода. – Сколько же они зарабатывают здесь на горе? Мне сеньора Лучия платит сто евро в день. А тут наверно все пятьсот собирают. – Настя вошла в палату, где Олька с бабушкой ещё не «расцеплялись». Девушка, знающая всю профессиональную методику ухода, сама заменила Марии Алексеевне памперс, протёрла её лосьоном для тела, расчесала, умело почистила зубы. Потом принялась за массаж руки и ноги, крем для рук всегда у неё был в сумочке.

Оля внимательно и с интересом следила за движениями Насти.

– Крёстная, ты у меня всё умеешь! И машину водить, и по-итальянски говорить, и на пианино играть…

Девушка рассмеялась:

– Не волнуйся, Олька, мы быстро поставим бабушку на ноги, вот увидишь!

Потом Настя опять удалилась, сказав, что пошла на консультацию к лечащему врачу. Оставшись вдвоём, бабушка сказала внучке:

– Оля, деньги ты знаешь где. В серванте. Бери и трать на всё, что нужно. У меня двадцать первого числа пенсия придёт ещё на карту. – Про Олино пособие она умолчала. Дело в том, что Мария Алексеевна не снимала оттуда деньги никогда. Она копила девочке на свадьбу, короче на жизнь. Сейчас очень сожалела, придётся всё-таки снимать деньги с Олиного счёта. Теперь она не только осталась без работы по воле инспекторш, теперь она вообще лежачая. – Да, не забудь принести мне завтра мой телефон с зарядкой, чтобы я всегда была на связи с тобой, ну, пару художественных книг, очки…

– Бабушка, всё сделаю. Не беспокойся. Я тебя очень люблю.

– А я живу только для тебя. – Ответила пожилая женщина, – и я обязательно поправлюсь для тебя, Олюшка-полюшко моё! – Мария Алексеевна назвала внучку точно, как её мама Полина когда-то.

Настя вошла в палату довольная и радостная.

– Врач сказала, что дела совсем не плохи. Наблюдается положительная динамика. Полежишь здесь, баб Маш, с недельку, а потом тебя переведут в другое здание на реабилитацию. Ещё доктор сказала, что шестьдесят лет – это совсем юный возраст. Инсульт ему не страшен. Всё должно восстановиться!

На радостной ноте девочки попрощались с бабушкой, пожелали остальным больным в палате крепкого здоровья, и вышли из отделения.

– А не пойти ли нам куда-нибудь перекусить?! – Весело предложила Настя крестнице.

– Давай, только у меня деньги дома, в серванте.

– Олька, и не стыдно тебе!? А ну-ка вспомни, кто меня вкусной картошкой вчера кормил? – Обе рассмеялись.

– Давай тогда в Макдак или KFC, предложила девочка.

– Слушай, они мне в Европе надоели. Давай лучше в «Пироговый дворик», русских пирогов с лососем отведаем и по десерту сладенькому.

Девочки сели в машину и направились к себе в Купчино, поближе к дому. Там, недалеко от метро, был отличный «Дворик».

– Лосось едят. – Сказал глазами Тимур маме-кошке.

– Вижу. Да, чувствую, улыбнулась мать, – в этом мы схожи с людьми. Рыбку любим.

– Они уже скоро приедут. Пойду ждать их в коридоре, – Тимур очень соскучился по Ольке, уселся на коврик и безотрывно смотрел на дверной замок. Когда же там повернётся ключ. За ним следом подтянулась и Муська.

– Я первый раз в «Пироговом дворике», – призналась Оля крёстной. – До чего пироги вкусные, ну прямо, как у бабушки.