Лидия Гусева – Магический дуэт (страница 17)

– А мы с тобой и прихватим ей на завтра кусочек и чизкейк возьмём яблочный, – ответила Настя.

– А можно я Тимурчику с Марусей от своего пирога оставлю кусочек?

– Девочка моя, какая же ты наивная и какая хорошая! – Не переставала восторгаться Настя доброй душой крестницы. – Мы с тобой и для котов ещё паёк возьмём!

– Какая у меня заботливая принцесса Олома! – Умиленно сказал Тимур, – везут нам пирога с лососем.

– Да, согласна, она самая лучшая и самая добрая девочка на свете! – Подтвердила Муська-Маруська.

Дома

Как темнеет скоро. Не успели оглянуться, как вечер наступил. Дома царило радостное и спокойное настроение. Покормив котов, Настя сказала, смеясь: «Овцы целы, волки сыты». Девочки уселись на диван, Оля достала альбом с фотографиями и начала показывать, комментируя каждое фото. Вот Олька в детский сад пошла, вот в первый день в школе, а вот фото всего класса. Она знакомила крёстную со своими одноклассниками. По паре слов точно сказала о каждом.

– А давай мамины фотки посмотрим! – Вдруг предложила девочка.

– А они сохранились? – Удивилась девушка.

– Да, немного, но есть. Даже фото вашего девятого класса, – девочка быстро достала альбом из ящика письменного стола. Бережно начала переворачивать страницы. Горькие воспоминания нахлынули на Настю. Она едва сдерживала слёзы, только чтобы не видела девочка. Полина и Настя стоят вместе, как всегда.

– Какие вы здесь молоденькие! – Улыбнулась Олька, – чуть постарше меня.

Настя крепко обняла девочку:

– Будет бабушке полегче – обязательно съездим в Старую Ладогу и сходим на кладбище.

– Хорошо, Крёстная, я только «за»!

– И обязательно сходим в Никольский собор, к мощам Николая-угодника. Ты знаешь, я в Бари тоже была, где находится основной ковчег Святого. Ой, Оля, вот я, голова садовая, совсем забыла тебе сказать, я же в первый день приезда бегала смотреть на новую пристань. Конечно, зашла в храм. Там новый жилец появился!

– Кто?!

– Ты даже не догадаешься. Огромный-преогромный кот, разноцветный, с рыжими и дымчатыми пятнами на белом фоне. Но дело не в этом. Он всем даёт себя гладить и так при этом урчит, что слышно наверно на колокольне. Я такого урчания не слышала ещё.

– Классно! Очень хочу его увидеть! – Воскликнула девочка.

– А самое главное, что во время службы он сидит спокойно и слушает, но как только батюшки заканчивают и удаляются, он выходит в середину храма и, как будто продолжает службу. По-ра-зи-тель-но! Это мне рассказала свечница с монашкой. Из-за исключительного урчания они назвали его Урсом.

– Что ещё за Урс? – Подумала кошка Маруся, подслушивая их речи. – Не знаю никакого Урса. Пришелец, видимо… Да, все предсказания сбываются.

– Мама, а почему ты не рассказала мне про Урса? – Тут же спросил Тимур.

– Не знаю, сынок, откуда его Боги послали. Вот поедем на лето в Ладогу и выясним всё.

Конечно же Тимуру хотелось быстрее всё узнать. Ну и кошачья ревность его не миновала. Он прыгнул на колени к Ольке, начал ласкаться, пытаясь громко урчать. Но у него определённо получалось детское мурлыканье.

– Вот, смотри, Оль, как Тимурчик мурлыкает, а тот как будто животом разговаривает. Есть же и люди такие, их ещё чревовещателями называют.

– А я своего Рыцаря очень люблю. Он у меня самый лучший кот на свете! – Подытожила крестница, а Тимур на её коленях зажмурился от удовольствия услышанных слов.

– Кто бы сомневался, – поддакнула Настя, – у самой лучшей девочки на свете должен быть и самый лучший кот!

Потом Оля показала на компьютере свои цифровые фото, которые были не высокого качества. Девушка видела, что у неё очень слабенький и дешёвый мобильный телефончик.

– Вот и хорошо, – подумала она, не надо гадать, что подарить ей на день рождения. Куплю ей хороший смартфон. Отношения Насти и Оли становились всё теплее и роднее. Теперь жизнь казалась наполненной некой гармонией, как будто на картине не хватало одного пазла. И вот он нашёлся, и картина стала полноценной.

Двенадцатое января

Пятничное утро было спокойным, добрым и светлым. Девочка радовалась, что Настя была с ней. Она считала, ей очень повезло с крёстной, и счастье светилось на её лице. Конечно, бабушка бабушкой, роднее человека у Оли не было, но Настя полна другой энергией, молодостью, красотой, умом. Девушка всё больше становилась для неё идеалом, и этот идеал, оказывается, был её крёстной мамочкой. Разве жизнь не хороша? Ещё как хороша! Также и для Ольки, в ёё жизненной картине и окружения находились недостающие пазлы, чтобы сделать её полноценной и гармоничной. У неё есть теперь Настя и дедушка. К тому же ещё коты, любимые коты, и Наташка – подружка, и в Ладоге были друзья. Девочка чмокнула просыпающуюся крёстную и побежала, подпрыгивая, на кухню ставить чайник и готовить яичницу.

– Я сама, крёстная, я сама! Лежи, ты в отпуске. Ты, наверно, со своей Лучией совсем не спишь в Италии.

– А ты на каникулах, – как бы ворчливо ответила девушка. Но согласилась потом. – Настя не могла налюбоваться на Олюшку-Полюшку, на её чистое и доброе сердечко.

Коты получили по своей порции питания и по своей порции любви, как говорила Оля. За столом девочки обсудили план на день, совсем, как две подружки, или сестрёнки. Сначала, к Марии Алексеевне, потом они перекусят в каком-нибудь кафе в центре, это Насте хотелось поводить девочку по ресторанным местам. Затем девушка начала «отпрашиваться» у Ольки на вечер, сказав, что ей надо навестить подругу по музыкальному училищу. На самом деле Настя хотела ещё освободить время для поиска подарков для Ольки. Ведь, завтра ей исполняется одиннадцать лет!

Вот они уже въехали на территорию, которая занимала Мариинская больница. На красивом фасадном здании жёлто-белого цвета, с огромными пандусами, которое стояло немного поодаль ворот, Олька прочитала вслух: «Мариинская больница учреждённая для бедных».

– Да, это очень старая больница, госпиталь. Действительно, очень красивое здание архитектора Джакомо Кваренги. Тоже был итальянцем, – улыбнулась девушка, – а ты знаешь, почему она называется Мариинской?

– Нет, – повертела головой Олька, – у нас есть предмет «История Санкт-Петербурга», но про больницы там ничего вроде нет.

– Ну, слушай тогда. Когда умер император Павел Первый, его жена, то есть уже вдова, Мария Фёдоровна, попросила своего сына Александра Первого построить эту больницу для горожан, для бедных и неимущих.

– Какая она классная, эта Мария Фёдоровна! – Удивилась девочка, а также не переставала удивляться знаниям своей крёстной.

– Мало того, она ещё привлекла на работу сюда сердобольных женщин-вдов из состоятельных семей. А сколько здесь учёных медиков работало, один только Пирогов с Боткиным чего стоят! Истории хватит на века и гордости тоже!

– Да, – протянула также с гордостью девочка, – хорошо, что наша бабушка попала в эту больницу. В Купчино все жалуются на НИИ. Никто не хочет из жителей ехать туда лечиться. На платных всё внимание, а на бесплатных – ноль, так бабушка говорила.

– В царское время, – подхватила тему Настя, – было много бесплатных больниц, школ, родильных домов, детских приютов, – девушка, вдруг, споткнулась на последних словах. Она совсем не хотела напоминать Ольке о её сиротстве и быстренько переменила тему. – А вот гордость эту разрушают некоторые, и больше всего из младшего медицинского персонала, то есть санитарок. Вытягивают деньги за уход больных от родственников, которые находятся в стрессе от переживаний и готовы всё отдать за близких и родных. Нет, не оправдывают они слова, которые написаны на здании, которые ты прочитала. У меня вчера, – продолжала делиться девушка, – санитарка уже попросила две тысячи рублей за уход Марии Алексеевны.

Олька округлила глаза:

– Однако. Чтобы на это сказала сама Мария Фёдоровна?!

– Да погнала бы их в шею! – Рассмеялась Настя. – Женщины-вдовы, далеко не бедные, ухаживали здесь за больными даже в эпидемию холеры, бесплатно! Сами заражались и умирали. Вот так-то, Олюшка.

– А нам в школе говорили, что супруга Николая Второго и его дочери были сёстрами милосердия в Первую Мировую войну. Сами перевязывали раненых и стирали гнойные бинты, – подхватила Олька.

– Так и было, – подтвердила Настя.

– Крёстная, но ты ведь сама бабушке делаешь массаж и другие процедуры, зачем им платить?

– Но мы с тобой не двадцать четыре часа в сутки проводим с бабой Машей. – Девочки закончили разговор, выходя уже из лифта на шестом этаже.

Мария Алексеевна уже не плакала, а радовалась их появлению.

– Мои родные, мои ненаглядные пришли! – Они расцеловались, и Настя начала доставать пироги, фрукты, шоколад. А Олька – пару книг, мобильный телефон с зарядным устройством, бабушкину расчёску, крем для рук, зеркальце и другие необходимые мелочи.

– Ну, я тут, как в санатории, – бабушка выглядела довольной, – а пироги-то, когда успели напечь?

– Это Настя испекла вчера, бабушка, попробуй. – Слукавила Олька.

– Ах ты, маленькая врушка, – перебила девушка, не верь ей, баб Маш, мы вчера, как убитые, завалились спать. – Девушка, не мешкая, приступила к процедурам. Как умело она делала всё, особенно, массаж. Оля внимательно наблюдала за крёстной, думая про себя: «Когда бабушку выпишут, я обязательно буду делать также!»

– Вот, Оленька, – говорила Мария Алексеевна, сделала я тебе подарок на День рождения, попала в больницу.