Лидия Гусева – Магический дуэт (страница 15)

Тимур, родившийся двадцать восьмого августа, в день Успения Богородицы, имел по человеческим меркам восемь лет. Но он также быстро взрослел с Олькой не по годам, а по часам, а может ещё быстрее.

– Мне тоже надо побольше кушать, чтобы быть сильным и защищать семью! – Текли мысли котёнка-подростка. Он поласкался о ноги девочки и попросил добавки.

Наконец, Оля набрала телефон Степана Васильевича. Он удивился раннему звонку, ещё больше расстроился, узнав, что Мария Алексеевна попала в больницу.

– Оленька, не переживай. Я сейчас же немедленно поеду в Мариинскую и куплю всё необходимое. Потом тебе позвоню.

– Дедушка, я хочу с тобой. Возьми меня с собой! – Заныла девочка.

– Послушай меня, старика. Насколько я знаю, в реанимацию не пускают. Бабушку ты всё равно не увидишь. Потом это займёт в два раза больше времени, пока я из одного конца города приеду за тобой, а затем в больницу. Лучше я съезжу сразу туда, куплю всё необходимое, передам в реанимацию.

– Да, ты прав, конечно, – уже спокойно ответила Олька, – я буду очень ждать твоего звонка. – Если сможешь – передай бабушке записочку, что я очень люблю её и молюсь о быстром выздоровлении.

– Я также, моя хорошая, также её очень люблю. – Дед взволнованно закончил разговор.

Затем девочка начала звонить крёстной. Настя очень обрадовалась голосу Оли, и что она с самого утра желает ей доброго дня. Но тут тон девочки сменился.

– Крёстная, ты знаешь, бабушку вчера увезли на скорой. У неё инсульт.

Была секундная пауза, а потом почти по-итальянски быстрая речь:

– Ты почему не позвонила мне вчера? Когда это произошло? Какую сторону парализовало? И ты осталась одна? Ночью? Почему не позвонила, я бы сразу развернулась и приехала. Я, как чувствовала, что у вас неладное творится, моё сердце не ошиблось. Бедная девочка, не переживай, не волнуйся. Я приеду, сегодня обязательно, и мы поедем к бабе Маше в больницу, а ночевать буду с тобой!

– Настя, – Оля называла крёстную маму то крёстной, то Настей, – ты тоже не волнуйся, я уже позвонила деду. Он поехал к бабушке, попозже мне позвонит.

– Это хорошо. Очень хорошо. Но я всё равно приеду. Тебя нельзя оставлять одной. А вдруг эти комиссарши придут, и вообще, маленьким детям нельзя быть одним!

– Я не маленькая, я давно уже большая, – устало ответила девочка, устав противоречить.

– Ладно, большая ты моя и хорошая. Сделаем так. Я сейчас поеду со своим отцом в Волхов, он впишет мои данные в страховку, и я приеду на его машине. Так будет быстрее, и нам будет удобно ездить к Марии Алексеевне, – быстро решила девушка. – Всё, я уже собираюсь. Позвони мне, когда будут какие-либо новости от дедушки.

Олька только радостно поддакивала Насте. «Будет помощь, будет!» – Повеселела немного она.

Затем, чтобы время долго не тянулось в ожидании, она принялась за уборку в квартире. Протёрла пыль, которой не было, побрызгала цветы, пропылесосила пол, а потом протёрла влажной тряпкой. Тимур, как всегда, гонялся то за щёткой, то за тряпкой.

– Ти ди Мур, ты же мне не помогаешь, а только мешаешь! – Улыбалась девочка, которой тоже сейчас хотелось, как ребёнку, погоняться за кем-то, или в пятнашки с прятками поиграть.

Она всё время поглядывала на часы. Вот и раздался звонок от деда.

– Олюшка, дорогая, всё нормально. Был. Видел. Даже напросился в реанимацию одним глазком.

– Здорово, здорово! Ура! – Закричала от радости внучка.

– Записочку с твоими словами передал. Всё, что нужно там для ухода купил, принёс, ты не волнуйся.

– Спасибо, дедушка! Ты самый настоящий дед! Я люблю тебя!

У Степана Васильевича на другом конце провода навернулись слёзы. Он никогда не слышал таких слов. Слов от детей, внуков…

– Но, как ты будешь одна в квартире? – Забеспокоился он.

– Не беспокойся, ко мне сегодня приедет крёстная Настя из Старой Ладоги. А потом ты забыл, я не одна, с котами. Вот тут рядом Маруська и Тимурчик подслушивают, – засмеялась Олька, – и тебе привет передают.

– Ну, хорошо, будем на связи. Обнимаю тебя. Веди себя хорошо. Кроме крёстной никому дверь не открывай! – Полу строго учил её дед Степан.

– Есть! Слушаюсь! Так точно! – Отчеканила по-солдатски Олька и пошла на кухню готовить ужин. Ведь, скоро приедет крёстная.

Голова её кипела от мыслей. Только начался год, а сколько событий, и хороших, и плохих. «Всё равно больше хороших!» – Думала девочка, а плохие сами испаряются!» Она принялась чистить картошку.

– Испарятся, обязательно, принцесса Олома! Только хорошее может оставаться вечно, а плохое – это всё временно, и точно исчезает, как пар. Было, и не стало! – Тимур лежал на стуле и наблюдал за движениями девочки. Вдруг ему опять захотелось посчитать. Круг его знакомств с людьми увеличивался, и ему так хотелось, чтобы хороших людей было больше.

– Итак, – считал он, – плохие это: инспекторши из опеки – две штуки, люди, выбросившие Волхвика – две штуки, Митя – одна штука, мама Мити – одна штука. Итого, шесть штук. Нет, ещё тиранша – жена Степана Васильевича. Значит, семь штук. Ну, это и так ясно, без счёта, что хороших намного больше. Тимур продолжал перечислять про себя: Олька, бабушка, дедушка, Настя, Лучия, Нина, Николай, которые подобрали Волхва, их дети, Даня с Варей, врачи из ветеринарной клиники, врач с медсестрой, которые увезли бабушку в больницу на скорой. А там, в больнице, сколько врачей, которые спасают жизнь бабушки. О, это раза в три-четыре больше, чем плохих. – Тимур радовался и улыбался сквозь свои усы. – Мир не безнадёжен! Совсем не безнадёжен!

Олька настрогала соломкой картошку и выложила её на раскалённую сковороду.

– Что-то Наташка долго не заходит. – Сказала она вслух, ну совсем, как бабушка, которая комментирует всегда свои действия.

– Ах, да, Наташка, как я забыл про неё, – вспомнил Тимур. – Нет, всё-таки я воздержусь и отнесу её к «нейтральным».

– Вот всегда так, – продолжала размышлять Олька, – когда хочешь её видеть, и грустно, и одиноко тебе, а подруги нет. А как не надо, так она тут как тут. Ну и ладно, скоро моя Настя приедет.

Вскоре раздался звонок в дверь. В глазок девочка увидела свою крёстную. Она широко распахнула дверь и кинулась в её объятия.

– Настя, ты долго жить будешь и счастливо! Я только подумала о тебе! – Воскликнула обрадовано крестница.

– Мы все будем жить долго и счастливо, моя золотая. – Она крепко обняла девочку и расцеловала в щёчки. – А ты никак меня с ужином ждёшь? – Удивилась девушка. С кухни невыносимо вкусно неслись запахи жареной картошки с луком.

– Да, ждала тебя, давай ужинать! – Пригласила её к столу Оля. – Картошечка-то наша, родная, староладожская. Мы с бабушкой каждый месяц ездим туда, берём из погреба.

– А я тебе запечённую буженинку привезла. Это моя мама передала, – девушка доставала из сумки большой кусок, завёрнутый в фольгу.

– Ой, спасибо ей, а я хотела сейчас сосиски подогреть в микроволновке. Тогда не буду. Разве могут сосиски сравняться с домашним?

– Ну, тогда давай пировать! – Настя уселась за стол на уютной кухне.

Олька полезла в холодильник, достала ещё банку с огурцами и баночку с маринованными белыми грибами.

– Это вы всё сами? – Спросила Настя, хотя, какие тут сомнения, в Старой Ладоге всё было своим и домашним, или из леса, вестимо.

– Крёстная, ты не представляешь, как мы с бабушкой обожаем собирать грибы! Это какая-то сказка! Просто волшебство! Когда я встречаюсь с грибом, особенно, с белым или красным, я как будто нашла клад. Даже больше, чем клад! – Рассказывала взахлёб Оля, соскучившись за день по общению, и обрадовавшись, что её собеседницей являлась крёстная. Ей так хотелось много рассказать про себя, про их жизнь, а также больше узнать о Насте.

– А в Италии собирают грибы? – Спросила она.

– Нет, Оль, не замечала. Во-первых, они растут больше в горах, где есть лес… Нет, никто не ходит. В Европе едят больше шампиньоны.

– Какие бедненькие… Не знают, какое это счастье – быть в лесу и охотиться на грибы. – Вдруг Олька замолчала, нахмурившись. – А этим летом, наверно, нам не придётся с бабушкой ходить в лес. У неё же правая нога отнялась.

– Олюшка, не расстраивайся, всё будет отлично, просто bene, она поправиться к лету, и вы пойдёте в лес. – Успокаивала Настя девочку. – Хочешь, я своего отца попрошу, чтобы он брал вас на машине, когда сам тоже ездит. Они с мамой обычно за Черноушево катаются. Там, кстати, и брусники с клюквой полно.

– Да, я знаю, мне говорили, – ответила Оля. – Мы обычно с бабушкой за Балкову гору ходим пешком, за Княщину немножко. А иногда и в сторону Кисельни.

– Ну вот и договорились… Готовишь ты вкусно! Бабушка научила?

– Да, я сижу с ней рядом на кухне и смотрю. Вот, как Тимурчик сидит. Смотрю и учусь.

– Ты расскажи мне детальнее, что сказал Степан Васильевич?

Девочка начала перечислять, что он сказал: купил памперсы, пенку для тела, лекарства, что-то из продуктов, что можно сейчас бабушке.

– И записочку мою передал, – добавила Оля, – то есть сам написал от меня, чтобы она не беспокоилась.

– Завтра поедем к ней с утра, и она сама увидит, что ты не одна, и будет спокойна. Для неё сейчас самое важное – это спокойствие, – повторилась Настя.

Было уже поздно. Оля очень устала за этот напряжённый день, но всё равно, она сама постелила на диване постель для крёстной. Очень хотелось говорить и говорить ещё, но тяжёлый день с переживаниями сделал своё дело. Они мгновенно уснули. Олька в детской с Тимуром, а Настя в гостиной, куда к ней тоже пришла Маруська в ноги.