Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 67)

— Кхх, — вот и всё возмущение, которое смог выдавить из себя Влад, когда понял, что так необходимый ему кислород больше не мог проникнуть в лёгкие.

Он поднял голову выше и сердце его пропустило удар: лицо девушки перед ним было слишком хорошо ему знакомым. Однако не потому, что это была его подруга, а совсем по другой причине — такое сочетание безумной улыбки с пустым взглядом было свойственно каждому Сломанному. Сейчас перед ним была Саламандра.

Руки всё сильнее стискивали горло, а подруга наступала, заставляя Кузнецова отходить по скату крыши. Влад пытался расцепить пальцы, продолжая судорожно стискивать рукоять ножа. Не поддавались. Дойдя до деревянной дорожки, Влад, упершись об ограждение, начал падать назад, забирая с собой Анку. На мгновение она разжала пальцы, и этого хватило, чтобы Влад сделал спасительный вдох. Тогда он отпустил наконец нож, схватил подругу за освободившиеся руки и, резко дёрнув её на себя, перевалился с ней на дорожку, прижимая её запястья к доскам и нависая над ней. Лезвие ножа сверкнуло рядом.

— Анка! Очнись! — Влад кричал прямо в лицо подруге. Сильный ветер, треск огня, а теперь и лопасти вертолёта, подлетевшего совсем близко, создавали ужасающую какофонию звуков.

— Ты уже побеждала, — пытался он докричаться до Анки внутри этой улыбающейся сломанной оболочки. — и можешь сделать это ещё! Я верю в тебя, — сказал он уже тише, наклоняясь к подруге чуть ближе.

В ответ Анка приподнялась и клацнула зубами около самого носа Влада, так, что он снова отпрянул. Улыбка не сходила с её лица, а взгляд оставался расфокусированным и бессмысленным.

— Анка, — глаза Влада увлажнились. — Вернись. Мы найдём способ всё исправить. Клянусь. Убедим всех, что ты не опасна, уничтожим все следы сигнала в твоей голове. А если нет, то мы тебя укроем. Макс точно что-нибудь придумает.

Ничего. Ни капли заинтересованности, только безразличие. Вертолёт пролетал прямо над ними, если бы Влад посмотрел наверх, то увидел бы приоткрывшуюся дверь и выглядывающий из неё объектив камеры — они с Анкой были уже не одни.

— Всё не может так закончиться, — продолжал Влад уговоры. — Ты столько сделала для всех людей, но, если ты умрёшь, никто об этом не узнает. Все запомнят тебя как убийцу, но это не правда. Сколько людей ты сегодня спасла, Анка? Сколько людей не сломается, не убьёт своих близких и родных?

Тёплая слеза упала Анке на лицо, но она продолжала улыбаться, пытаясь вырваться из хватки друга. И только последующее слово заставила изумрудные глаза заблестеть от интереса.

— Аня, — от этого имени она даже затихла. — Я ведь столько хотел тебе сказать. Ещё со школы. С лета. Того самого лета, когда всё началось. Ты знаешь, я лю…

Не дав Владу закончить фразу, Анка истошно завизжала и начала с удвоенной силой брыкаться, норовя то и дело укусить Кузнецова.

— Анка! Успокойся! Анка! — безуспешно Влад пытался справиться с подругой, но тщетно.

— Парень! — сверху послышался далёкий голос. Влад поднял голову и только сейчас заметил мужчину с камерой в руках. Рядом с ним был ещё один журналист, уже с громкоговорителем, через который тот и обращался к Кузнецову, но из-за ветра, шума и расстояния до Влада долетали лишь обрывки фраз:

— Парень… Саламандра… убить… нож…

Нож! Влад метнул взгляд на нож, лежащий на деревянной доске прямо рядом с его правой рукой. Анка уже охрипла, но сопротивлялась так же яростно. Сломанные рёбра Влада начинали давать знать о себе, и он понимал, что ещё пара минут, и организм сдастся.

Перекинув оба запястья в левую руку, Влад дотянулся до холодного оружия — рукоять как влитая легла в его ладонь — и снова направил лезвие в грудь своей продолжающей вырываться подруги.

— Анка, — Влад почти уже не сдерживал слёз. — Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Очнись же. Ну!

В корчащемся теле под ним почти ничего уже не напоминало подругу: ни искажённое лицо, ни издаваемые ею звуки. Влад чуть поднажал на рукоять, вводя лезвие в солнечное сплетение, наклоняя острие к сердцу. Анка затихла и замерла, во все глаза уставившись на Влада своими изумрудными глазами. Осознанно и внимательно. В сомнениях Влад начал отводить лезвие, но Анка освободила свои руки и прижала их к правому запястью Кузнецова.

— Давай же, — она снова улыбалась. — Давай! Закончи начатое и сбрось меня в огонь, — она кивнула в сторону внутреннего двора. — Достойный конец для Саламандры.

— Нет, — новые слёзы катились по щекам Влада. — Черт тебя подери, Анка, приди уже в себя.

Эти слова насмешили Рудольскую, и она откинула голову назад, хохоча, но не забывая придерживать нож.

— Я — это я, Влад, — ответила сумасшедшая. — Вот она я, перед тобой. Такая, какая я есть. И, если ты меня сейчас не убьёшь, то я убью тебя. Тебя и каждого, кто встретится мне на пути. Я убью всех, до кого дотянусь, Влад, и их смерти будут на твоих руках.

Она снова громко засмеялась. Смех никак не вязался со всей происходящей вокруг ситуацией. Это пугало Влада. В глубине души он хотел просто встать и убежать отсюда подальше: от безумной Анки, горящего здания и необходимости воткнуть нож в сердце своей подруги.

— Парень! Давай же! — подбадривали его сверху.

Изумрудные глаза светились безумием, в них не оставалось ни капли здравомыслия. От спокойной и рассудительной Анки, которую он знал, которую он помнил, не осталось ни следа. Невозможно вернуть того, кто переступил черту.

Анка тянула нож на себя, а Влад в другую сторону, поэтому, когда он резко отпустил его, лезвие резко и быстро вошло в плоть с щёлкающим звуком. Анка ахнула, ударив сама себя в живот. Освободившись от оружия, Влад вскочил на ноги, отшатываясь, будто стараясь убежать от вины.

— Прости, Анка, — слёзы потекли с новой силой, и Влад, лишившись сил, облокотился о перила. Как-будто под водой Влад смутно увидел, как подруга перед ним, вся в крови, в судорогах, пытается встать, но падает, поскальзываясь. Кузнецов не мог смотреть на это, и, зажмурившись, он отвернулся, сжав губы. Сквозь шум лопастей и пожара, он услышал звук падения и скольжения. И больше ничего. Только тогда он открыл глаза.

На крыше было пусто. Небольшой кровавый след уходил влево, в сторону внутреннего двора, где уже виднелись языки пламени. Влад не стал идти по следам: всё и так было понятно. Ноги его не держали, и он осел на доски. Руки мелко тряслись, слёзы не останавливались, и Влад обнял себя за колени, принимая защитную позу эмбриона.

Он убил её. Он убил Анку. Несмотря на то, что она стала опасна, несмотря на то, что она сама его просила об этом, он убил её. От этих мыслей мутило и укачивало, и прошло несколько минут, пока Влад не смог взять себя хоть немного в руки.

Сверху снова раздался голос, уже громче и ближе, заставив Влада поднять голову:

— Парень! Здание скоро обрушится! Хватайся!

Хвататься мужчина с громкоговорителем предлагал за верёвочную лестницу, свесившуюся из вертолёта рядом с Владом. Её концы трепетали на ветру, и Влад, которого к тому моменту покинули почти что все его силы, не с первого раз сумел за неё схватиться.

Шум в голове усиливался по мере его подъёма, и только забравшись почти до самого верха, до Влада дошло — он был настоящим. Повернув голову в сторону Дворцовой площади, Влад увидел источник шума — сотни и сотни людей (невероятное зрелище для их времени) кричали и хлопали. Прислушавшись, он растерялся: в голосах звучал не страх, такой привычный в их время, а счастье. Даже с высоты птичьего полёта он мог уловить настроение толпы. Радостные крики и смех, пробивающиеся сквозь расстояние и шум вертолёта.

На последней ступени Влада подхватили сильные руки, затаскивая внутрь салона. Там его ожидали два лица, светившиеся от счастья, и затылок шлема пилота, то и дело норовивший повернуться лицом к новому пассажиру. Громкоговоритель лежал рядом с кудрявым мужчиной лет сорока, а камеру держал юноша, ненамного старше самого Влада.

— Парень! Ты герой! — воскликнул Кудрявый, всплеснув руками. — Миша, чего застыл? Снимай давай, — обратился он к молодому человеку, моментально направившему объектив на Влада.

— Парень, — Кудрявый снова обратился к Владу, в этот раз держа в руках небольшой микрофон. По ходу он поправил выбившиеся локоны и поправил ворот рубашки. — Как тебя зовут?

— Влад, — осторожно ответил тот.

— Отлично! — взгляд Кудрявого направился в объектив. — На ваших глазах, дорогие телезрители, молодой человек по имени Влад убил Рудольскую Анну, известную по прозвищу Саламандра, тем самым уничтожив причину Слома. Нам ещё предстоит проверить данные, но я уверен, что, заглянув в смартфоны примерно через час, вы не обнаружите ни единого нового случая появления Сломанного. Сейчас наш скромный герой пытается прийти в себя после схватки с опасной преступницей, но после ожидайте первое интервью с человеком, спасшим мир, на нашем канале. До свидания.

— Снято, — Миша, молодой человек в кепке опустил камеру и с благоговением уставился на Влада, но тот никого не замечал.

Взгляд кофейных глаз был устремлён на горящее здание, уменьшающееся по мере удаления вертолёта. Сквозь дым и пламя, уже проникающее на крышу, невозможно было ничего рассмотреть, но он пытался отыскать хрупкую фигуру.

«Я так и не сказал ей», — глупая мысль пронеслась в голове, и Влад отвернулся от бушующего пожара. Солнце село, и издалека Эрмитаж походил на одиноко горящую свечу. Одинокий светлячок, подмигивающий в ночи, зовущий в гости выпить чашку горячего чая.