Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 66)
Единый раз совершённая непокорность в момент страха не могла изменить многолетние устоявшиеся отношения, но она зародила семя, которое со временем произрастёт в понимание и принятие. Не сейчас, не в скором времени, но это произойдёт, и Алина до самой смерти будет помнить, как важно следовать своим желаниям и быть собой.
А вот тот, кто всегда был себе на уме, сначала действуя, а потом думая, не выполнил своего обещания и не отправился на площадь. Его путь лежал в противоположном направлении.
Лестница из подвала навела Влада на мысль об одном из любимых мест Анки. Если она там, то он точно найдёт её и заставит одуматься. А если нет… То Влад будет искать дальше. Пока не найдёт потерянную Саламандру.
Глава 32
Здесь всё и должно закончиться.
Стоя на самом краю крыши, покрытая с головы до ног кровью, Анка смотрела на Дворцовую площадь внизу. Правой рукой она опиралась на одну из сидячих статуй, оставляя тёмное пятно под своей ладонью. Тёплый вечерний ветер обдувал крышу, покрывая её кожу мурашками. Укрытая кровью словно траурной вуалью, девушка не страдала от холода, наоборот, она горела от предвкушения. Внизу, вокруг Александровской колонны, столпились люди, с ужасом взиравшие на полыхающее здание Зимнего Дворца.
Огонь жадно облизывал уже второй этаж, стёкла лопались под давлением жара, выпуская из окон языки пламени. Плотный дым охватывал здание со всех сторон, устремляясь ввысь к смогу тысяч других пожаров.
Ужас и паника, охватившие толпу, тем не менее не смогли разогнать пришедших людей. Всё инфополе уже заполонили слухи. «Саламандру поймали!» — звучало из каждой новостной ленты. «Что собирался сказать нам Амерев? И где он?» — вопрошали одни заголовки. «Саламандра подожгла Эрмитаж?» — вторили им другие.
То и дело взгляды журналистов, а также прибывающих к ним зевак из города и спасшийся персонал Зимнего Дворца, останавливались на недавно сооружённом на скорую руку помосте. Деревянная платформа три на пять метров располагалась прямиком между главными воротами Эрмитажа и Александровской колонной, под которой собрались сотни людей, чей приглушённый шёпот долетал даже до крыши. Взбудораженная толпа представляла собой единый организм, так естественно передвигались в ней люди, образуя живой кровоток. Всё это существо было пропитано страхом и жаждой смерти. Слово «казнь» всё чаще и чаще раздавалось на площади.
Анка улыбнулась. В плотном дыме никто ещё не заметил неподвижную фигуру, остановившуюся рядом со статуями, и она могла спокойно насладиться видом. Пустой взгляд обводил далёкие, подёрнутые смогом, очертания любимого города. Садилось солнце, укрывая алым здания, продолжавшие хранить молчание — ни одно окно не зажглось навстречу наступающей тьме. Даже на большом расстоянии было видно запустение и разруху, постигшие культурную столицу, преобразившие её в город мёртвых.
Наверху послышался далекий хлопающий шум. Анка медленно подняла голову и с удовольствием отметила, что к Эрмитажу приближался вертолёт новостного канала. Ещё один ракурс задуманного ей шоу. Правая рука сильнее сжала принесённый ею нож.
Всё кончено. Амерев мёртв, как и вся его команда учёных. Лаборатория уничтожена, а вместе с ней погибли и знания, позволяющие контролировать человеческий разум. Компьютеры, бумаги, люди — всё пропало, Саламандра снова оставила за собой только смерть и пепелище пожара.
Никто об этом не знал. Журналисты ждали Амерева внизу, а люди во всём мире застыли в ожидании его речи у экранов гаджетов. Для них для всех Анка оставалась главной опасностью, причиной всех их бед.
Железный запах крови перебивал всё — даже ветер не мог унести его подальше от Анки, в чьих ушах шумело, а голова раскалывалась от давления. Замолкнувшие колокольчики всё ещё напоминали о себе. Тем не менее Анка почувствовала его. Обернулась. Буквально за секунду до того, как Влад тоже подошёл к краю крыши. Уставший, со сломанными рёбрами и множеством порезов по всему телу, он уверенно приблизился к своей подруге. Закатное солнце освещало правую сторону его лица, тогда как разлившийся синяк утопал в полутьме на другой стороне, отображая и двойственные мысли Влада. Анка жива — это хорошо. Она только что убила около дюжины людей — это плохо. Была ли она сейчас прежней Анкой или Амерев убил в ней последние искры сознания — неизвестно.
Словно в ответ на невысказанный вопрос Анка медленно, пошатываясь, развернулась всем корпусом к Владу. Расслабленные руки висели мёртвым грузом, колыхаясь при движении. Её всю будто окунули в чан с кровью, видны были только яркие зелёные глаза, внимательно рассматривающие пришедшего. В правой руке сверкающий в лучах солнца нож. Во всём виде чувствовалась смерть и опасность.
Влад застыл в паре шагов от Анки и сглотнул вязкую слюну, прежде чем позвал её по имени:
— Анка.
Рудольская заинтересованно склонила голову на бок, прислушиваясь к тихому голосу друга, почти неслышимого на фоне треска горящего здания и сильного вечернего ветра. Одна бровь вопросительно подскочила вверх: «Что тебе надо?».
— Анка, — повторил Влад громче. — Кто ты сейчас? Жестокая убийца или моя подруга?
Анка встрепенулась, сузив в задумчивости глаза. Голос, которым она ответила, пустой и безжизненный, заставил кровь в жилах Влада застыть:
— Разве это взаимоисключающие определения?
— Я не дружу с убийцами, — ответил Влад. Он сделал ещё шаг вперёд, приблизившись к Анке.
— Но я убивала, Влад, — жуткая улыбка, не коснувшаяся глаз, расцвела на покрытом кровью лице. — И из-за меня погибнут ещё люди.
— Что за бред?
— Первые Сломанные, ты помнишь? Они были рядом со мной в тот день, — Анка сделала шаг назад, вплотную встав к отмеченной её рукой статуе. — Возможно, я теперь тоже распространяю сигнал.
— Анка, — Влад покачал головой. — Если бы это было правдой, то я бы давно уже сломался, но как видишь, — он обвёл себя руками, — этого не произошло.
— Может, нужно больше времени, — парировала Рудольская.
— А может ты всё же несёшь бред! — воскликнул Влад и снова на шаг приблизился к подруге, сокращая расстояние. — Лаборатория уничтожена, Амерева… больше нет. Если в атмосфере, — он вскинул руку к небу, — и остался спутник, то он больше не получает сигнал. Анка, — преодолев последние сантиметры, Влад положил руки на плечи Рудольской, — тебе не надо умирать. Мы остановили Слом.
На секунду глаза Влада расширились от удивления. Остановили Слом. Он сам только сейчас подумал об этом, занятый переживаниями об Анке, но это так: больше никто не сломается. Неужели они спасли мир? Мысли о спасении вернули его к подруге. Была ли она освобождена от губительного влияния сигнала?
Подруга же не смотрела на него, скосив глаза в сторону, на людей внизу и на приближающийся вертолёт. Она словно игнорировала Влада.
— Анка! — тогда он потряс её за плечи, привлекая внимание, пока она не взглянула в его глаза кофе с молоком. — Ты слышишь? Тебе не нужно умирать.
Новая улыбка уже не выглядела такой жуткой, скорее грустной: нижняя губа упиралась в верхнюю, а брови сошлись у переносицы, пока уголки губ расходились выше и в стороны. Левой рукой Анка нежно убрала сначала одну руку Влада, а затем вторую, аккуратно вкладывая в неё нож. Влад машинально обхватил врученный предмет, но, когда увидел, что это, чуть не выронил его, но прежде Рудольская успела обнять его кисть своими ладонями.
— Ты не прав, — голос Анки стал мягче и тише, и Влад ненароком заслушался. — Даже если Сломы прекратятся, а среди сожжённых руин лаборатории найдут доказательства вины Амерева, люди не перестанут ненавидеть меня или желать мне смерти. Для них я останусь символом катастрофы. Моё существование будет напоминать им о произошедшей трагедии, и почти каждый со страхом в сердце будет проживать завтрашний день, опасаясь, что кто-то из его близких или родных всё же сломается. Никто не знает про Амерева, но все знают про меня, — Анка подняла руку Влада и направила лезвие на свою грудь. — Только после моей смерти они смогут вздохнуть спокойно и окончательно поймут, что время Слома закончилось.
Последние слова Влад не слышал: всё его внимание было сосредоточено на лезвии в его руке. Как только Анка замолкла, он выхватил свою руку из крепкой хватки подруги, оставляя неглубокий порез на пальце Анки, рядом со старым шрамом в виде ящерки. Проступила капля крови, но Рудольская этого не заметила, всматриваясь в друга.
— Мне тяжело сделать это самой, Влад. Убей меня, — она раскинула руки в стороны, открывая место для удара.
— Я не могу, — Влад попытался попятиться, но Анка вторила его движениям.
— Сделай это! — она громко выкрикнула эти слова, повернув голову к краю крыши. Несколько человек внизу услышали её, и начали встревоженно указывать наверх. Вскоре вся площадь заметила две фигуры на крыше Зимнего дворца, а нос вертолёта сместился в направлении друзей.
Влад недоумённо смотрел то на нож в руке, то на Анку.
— Я не могу, — тихо повторил Влад. Рука с ножом опустилась вдоль тела, а сам Кузнецов в бессилии склонил голову вниз. — Я не могу тебя убить.
Анка не отвечала. Некоторое время не двигалась. Потом краем глаза Влад заметил движение и маленькие ладони легли ему на шею, сжимая в губительных тисках.