Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 61)
— Она не…аргх…
Уши Влада пронзило раскатом грома, когда тысячи колокольчиков заиграли в его голове, лишая воли. Алина рядом упала на колени, схватившись за голову, и только Анатолий остался недвижим, как несокрушимая скала, взирая на бурю впереди.
— Серёжа, друг, — произнёс Анатолий. — Прекрати нас мучить, давай поговорим, как цивилизованные люди.
Великан удивлённо вскинул брови, вместе с этим и хор немного стих в ушах пришедших. Совладав с собой, Влад выпрямился и заглянул великану за спину. Мужчины и женщины в белых халатах сгорбились и застыли, бледные и худые: они тоже попали под раздачу. Различная аппаратура, кипы бумаг, столы с пробирками и склянками, а сбоку на кушетке…
— Анка! — Влад попытался кинуться вперёд, но единственный охранник в сознании схватил его, скрутив руки за спиной. — Ай! Отпустите! Анка!
Влад продолжал дёргаться, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но охранник лишь сильнее сжал его запястья, вызывая новый приступ боли.
— Анка! — теперь и Анатолий Олегович увидел хрупкую фигуру вдалеке.
Гомон колокольцев снова затрубил во весь голос, сковывая всех на месте. Только Сергей Борисович, поморщившись, хмуро смотрел на гостей.
— Если вы хотите поговорить, как цивилизованные люди, то не игнорируйте меня, — он недовольно обвёл каждого взглядом. — Заходите и закройте дверь. Дует.
С этими словами он отвернулся, точно зная, что его приказ выполнят, и отошёл обратно к Анке, привставшей навстречу. Остановился рядом с ней, ласково положив руку на плечо, и снова повернулся к вошедшим.
Охранник держал дёргающегося Влада, а Алина и Анатолий стояли рядом, дрожа. Они оба пытались бороться с давящим влиянием, но всё, что они могли — это покорно выполнять все указания.
— Я здесь. О чем вы хотите поговорить? — улыбнулся великан, поглаживая плечо Анки. Она стояла, словно сомнамбула. Её взгляд не мог ни на чём фокусироваться, на губах улыбка, а тело пошатывалось в такт поглаживанию. Расслабленные руки болтались вдоль тела. С мокрой от геля головой она напоминала себя же пару дней назад, когда очнулась голой в канаве неподалеку от своего дома.
— Отпусти мою дочь, — Анатолий хотел сделать шаг вперёд, но ноги его приросли к полу, не слушаясь. — Зачем тебе всё это, Серёжа? Как ты вообще к этому пришёл?
— К чему? — брови Сергея Борисовича поползли вверх, а он сам начал покачиваться, перекатываясь с носка на пятку и обратно.
— К этому, — обвёл рукой Анатолий лабораторию и тут же опустил её обратно, прижимая к красному боку. — К Слому, к убийствам, к этому дурацкому плану по захвату мира.
Сергей Борисович снова сморщился, будто он только что съел кислый лимон.
— Вы и правда родственники, друг мой. Я уже отвечал твоей дочери, и отвечу тебе вновь: я не злодей, чтобы захватывать мир, я просто хочу, чтобы все были счастливы.
— И ты считаешь, что все сейчас счастливы? — взревел Анатолий.
— Когда мы улучшим мой сигнал, люди перестанут проявлять агрессию Это вынужденные жертвы во благо будущего, — Сергей заиграл руками в воздухе, сопровождая свои слова взмахами пальцев. — Ресурсов не хватает на всех, и с каждым годом увеличивается число нищих, безработных, больных. При мне такого не будет. У каждого будет место в жизни, любимая работа, призвание. Я разрешу размножаться только избранным. Больше никаких генетических аномалий, никаких «уродцев», — Сергей застыл и закрыл глаза, уходя глубоко в себя. — Никаких «уродцев» и больных, — тяжёлый вздох, руки безжизненно упали вдоль тела. — Отец был бы счастлив.
— Отец? — недоверчиво спросил Рудольский. — Так всё из-за него? Из-за Бориса Михайловича? Ты всё ещё хочешь что-то доказать ему?
Алина и Влад недоумённо переглянулись — они не понимали, в чем дело.
— Не говори ерунды, мой дорогой друг, — Сергей снова зашевелился всем телом и открыл глаза, — мой отец мёртв. Мне нечего ему больше доказывать.
— Тот лайнер… — пробормотал Анатолий и скосил глаза на свою дочь. — Анка… Она потопила лайнер с твоим отцом ровно через год… Ты в этом замешан?!
Ноги унесли Сергея Борисовича за спину Анки, и он начал перебирать пальцами на её плечах, будто играя на пианино.
— За день до этого я рассказал отцу обо всём. О сигнале, о возможности контролировать людей. Об Анюте, которая уже через неделю после пропажи вернулась ко мне, ожидая приказов, — великан с любовью и нежностью провёл рукой по шее и щекам Анки. — Я надеялся, что отец поймёт меня, поймёт мой план и поддержит. Поймёт, что от меня есть толк для этого мира, — горький вздох. — Отец лишь взглянул на меня как на душевнобольного, так же, как смотрел всю мою жизнь. Возможно, он даже не поверил моим словам, отправляясь на празднование. Я подумал, что отец расскажет всем о своём сумасшедшем сыне, и это могло бы помешать мне. Поэтому я помешал ему. Отправил Анечку прямо на лайнер, чтобы заткнуть этого мерзкого человека раз и навсегда.
Ярость ненадолго исказила черты лица великана, но он быстро взял себя в руки.
— Отец никогда меня не ценил, считал отбросом, тварью, выродком, — последние слова он словно выплюнул. — А я всего лишь хотел его любви.
— Мы любили тебя, Серёжа! —воскликнул Анатолий. — Я и Лиза, мы всегда были рады тебе у себя дома. А чем ты отплатил нам? Что ты сделал с моей семьей?
Сергей Борисович будто и не слышал своего друга, он мечтательно гладил волосы Анки, очищая их от геля.
— Прекрасная, смертоносная. Она вернулась ко мне и выполняла всё, что я скажу, мгновенно обучаясь любым командам. Анечка, милая, помнишь, как мы учили тебя вскрывать замки?
— Да, Сергей Борисович, — бесчувственный голос Анки не нёс никаких эмоций.
— А как ты стреляла из пистолета? Помнишь, милая, ты мазала по каждой мишени, а потом начала с тридцати метров попадать в голову идущему человеку. Помнишь? — с воодушевлением вопрошал великан.
— Да, Сергей Борисович.
— А помнишь, Анечка, я привёл к тебе мастера по рукопашному бою и на последнем занятии ты свернула ему шею голыми руками? Ученик превзошёл мастера! — в экстазе Сергей Борисович закатил глаза, являя покрасневшие от перенапряжения белки.
— Да, Сергей Борисович.
— Чудовище! — громкий голос Анатолия разнёсся по всей лаборатории. — Что ты сделал с моей дочерью?!
Удивлённый взгляд Сергея Борисовича скользнул по своему другу.
— Я рассказывал тебе об этом, и ты ни капли не был против.
— Ч-что? — вопреки предыдущему выкрику, это Анатолий спросил тихо.
— Я рассказывал, — повторил великан, обнимая Анку со спины и прижимая к себе. — И ты был совсем не против. Ты очень злился на Анечку за то, что она убила Лизу, — он расстроенно покачал головой. — Я тоже поначалу злился, но, когда она вернулась ко мне, вся в крови, грязная, замёрзшая, но преданно смотрящая на меня, я понял: Лиза должна была умереть, чтобы её дочь возродилась из пепла. Сгорела и восстала вновь, став лучшей версией себя!
Анатолий хотел что-то возразить, но Сергей Борисович махнул рукой, затыкая его.
— В тот момент я понял своё предназначение. Только через испытания люди становятся лучше, и я готов взять на себя ответственность — устроить этому миру настоящие испытания, чтобы выжившие стали такими же сильными, — он снова провёл пальцами по волосам Анки, — и прекрасными, как Анюта.
Постоянные прикосновения Сергея Борисовича к Анке раздражали Влада больше, чем его слова. «Не трогай её. Отойди от неё. Исчезни!» — Кузнецов распалялся всё больше, но не в силах сказать хоть слово, отправлял мысленные проклятия на огромного мужчину перед ними.
Более рациональная Алина бледной тенью самой себя застыла рядом, пытаясь слиться со стеной. Её же больше пугали слова — абсолютно нелогичные и безразличные к роду человеческому.
— Я любил Лизу, — ледяной взгляд Сергея внезапно впился в Анатолия, — как любил и отца. Им обоим пришлось пожертвовать своими жизнями, чтобы я пришёл туда, где я сейчас. И ты, мой дорогой друг, — великан посмотрел на охранника и махнул ему головой. Ушастый мужчина отпустил застывшего Влада, дрожащего от сопротивления и не способного сдвинуться ни на миллиметр, поднял пистолет и прицелился в Анатолия, — был мне самым близким человек из оставшихся в живых. Я хотел сделать тебе одолжение — позволить провести казнь дочери. Это было бы красиво и символично, — его рука нарисовала спираль в воздухе. — Но я смотрю, тебе больше не нужна эта месть. Я понимаю, — в подтверждении своих слов Сергей кивнул.
Влад и Алина в ужасе наблюдали за разворачивающейся сценой, но сами не были способны ничего сделать. Сам же отец Анки стоял гордо, прямо. Дрожь всё также пронзала его тело: то ли от боли, то ли от сопротивления. Взгляд его изумрудных глаз был направлен на единственного близкого человека в этой комнате — на свою дочь. Он тоже не мог говорить — язык ослаб и мёртвым грузом болтался во рту, а челюсть свело в ужасной судороге. Увидев пистолет, он перестал слушать своего бывшего друга, ему было без разницы, что тот скажет, свою судьбу он уже понял, и теперь все силы отдавал на то, чтобы мысленно докричаться до своего ребёнка.
Он предал её. Бросил. А когда она пришла к нему за помощью — избил и чуть не сдал асфалийцам. Все эти события пролетали словно в тумане — плотном розовом тумане. Все пять лет он был глух и слеп, и хотя бы последние мгновения жизни он хотел провести с достоинством, испытывая свои, а не навязанные эмоции.