Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 60)
Нахлынувшее понимание очистило мысли. Успокоило. Починило что-то в его сломанных мыслях. Анатолий встал и подошёл к решётке. Нормальным, уже не истеричным голосом, больше похожим на прежнего досломанного Рудольского, он произнёс:
— Просьба моя не поменялась, Владимир. Я хочу поговорить с Серёжей.
Глава 29
Процедура отбора данных мозговой активности мало чем отличалась от осмотра неврологом в больнице. По началу.
Оценили моторную функцию молоточком по коленным сухожилиям, сенсорную — иголочками по коже. Просили с закрытыми глазами дотянуться указательными пальцами до кончика носа или пройти по прямой линии вперед. Провели КТ, МРТ, ЭЭГ и другие «-графии», подсоединяя к голове Анки десятки электродов так, что к концу всех процедур её волосы слиплись и стали будто мокрыми от электродного геля. Неприятные ощущения.
Анка покорно позволяла проводить исследования, прислушиваясь и ожидая подходящего момента для диверсии. Как именно должна была пройти диверсия, пленница не знала, надеясь на удачу. Не могла же она просто начать крушить всё вокруг?
В огромном помещении, отданном под главную лабораторию, трудилась команда учёных-врачей — одиннадцать человек. Два ушастых охранника оставались снаружи и один следовал попятам за Сергеем с выражением полного блаженства на его лице. Впрочем, такое лицо было почти у всех, кто находился в подвале. Кроме Савелия. Его лицо можно было больше охарактеризовать как одержимое. Он разглядывал Анку, как диковинную игрушку, постоянно прикасаясь к ней и шепча под нос, когда рассматривал результаты её обследования. И с каждым новым результатом шёпот становился всё громче, а складка между бровей всё глубже.
— Ничего не понимаю, — заключил Савелий Викторович, закончив снимать МРТ. Или это был цереброметр, на котором работала Алина? Анка не различала их на вид.
— Что такое, дорогой мой друг?
Сергей Борисович внимательно изучал стоявшие рядом склянки с разноцветной жидкостью внутри. На протяжении всего обследования он стоял около них, трогая, взбалтывая и ставя на место. Анка первое время боялась, не громыхнёт ли в какой-нибудь момент, но позже заметила, как эти пробирки выбивались из общего антуража, словно их специально поставили на самое видное место, притягивая великана, как мотылька к огню.
— Я рассказывал вам, что нулевой подопытный отличался от остальных по собранным данным, и с каждым исследованием эти изменения становились явнее, но сейчас…, — Савелий пытался подобрать правильные и понятные начальнику слова, не вдаваясь в медицинские термины. — Сейчас её мозг практически пришёл в норму.
Великан обернулся на своего учёного и с любопытством наклонил голову на бок, наклоняя корпус тела вперед и смыкая свои танцующие руки за спиной.
— Что ты имеешь в виду, Савелушка?
Подобный тон мог оскорбить серьёзного учёного-невролога, доктора медицинских наук, между прочим, академика РАН, работающего в области коматозных состояний и изучавшего болезнь Альцгеймера. Мог, но не оскорблял: как можно обижаться на человека, который был для тебя целым миром? Даже понимая, что это лишь влияние сигнала мозга Сергея Борисовича, ни один учёный или охранник здесь в подвале не хотел освобождаться из этих укрывающих туманом пут и обещающего защиту звона. Те, кто сломался рядом с Сергеем, не были агрессивными, скорее счастливыми. Насколько может быть счастлив подневольный человек. У этих людей не было жизни за пределами лаборатории.
— Её гипофиз практически восстановился, а правое миндалевидное тело начало функционировать, посылая в гипоталамус равное левому количество импульсов. И сам промежуточный мозг начал выдавать энцефалограмму здорового человека…
— Оставь эти умные слова для коллег, дорогой мой, — правая ладонь великана остановила учёного от дальнейших объяснений. — Что ты хочешь ими сказать?
— Сигнал вашего мозга, он больше не должен на неё действовать, — Савелий Викторович закрылся от своего начальника кипой бумаг, не желая видеть произведённый им эффект.
Сергей Борисович задумался. Надолго. По лицу этого человека всегда сложно сказать, о чём он думает.
Анка же на кушетке уставилась вниз на сплетенные руки. Её пробил холодный пот. Надеясь разрушить планы великана, она не подумала, что обследования смогут рассказать так много о ней. Что же теперь будет? Исподлобья она покосилась на Амерева и застыла. Внимательный взгляд ледяных глаз изучал её. Внимательно, словно на сканере в аэропорту. Анка обратно опустила глаза, но через секунду увидела перед собой вычищенные мокасины и хорошо отутюженные тёмно-синие штаны — Амерев нависал над ней.
— Правда? — в голосе его звучали колокольчики.
Мягкая, пахнущая одеколоном рука прикоснулась к Анкиному подбородку, и она подняла взгляд, утопая в ледяном море. Очертания окружения размывались, делая великана чётким и красивым. Самым красивым мужчиной из всех, кого она знала.
— Неужели, Анютка, мой сигнал больше не действует на тебя? — он провёл большим пальцем по подбородку Анки, и по её телу пробежал ток. Она чудом не отшатнулась.
— Я не понимаю, о чем вы, Сергей Борисович, — пробормотала Анка.
И на тот момент это было правдой.
За секунду до полного отключения мыслей Анка вспомнила, какие белые и чистые здесь стены. Будь у неё больше времени, может быть, она и догадалась бы, что они сконструированы так, чтобы сигнал Сергея, отражаясь от поверхности, разлетался во все стороны, умножаясь и глубже проникая в умы людей. В подвале Амерев был практически всесилен.
Глаза Анки помутнели, тело расслабилось, а пьяная улыбка разлилась на лице. Больше она не могла отвести взгляд от великана. Сигнал, направленный прямо на неё, усиленный желанием Сергея Борисовича и стерильными стенами, ударил по зажившей ране, вновь разломав сознание Анки на мелкие кусочки, лишая воли. Случилось то, чего она боялась: Саламандра вернулась.
— Вот видишь, Савелушка, ты ошибаешься, — довольный Сергей Борисович отпустил пленницу, не забыв напоследок заправить ей выбившуюся прядь волос. Они смотрели с Саламандрой друг другу в глаза — влюблённо, страстно, желанно, но Амерев продолжал говорить с учёным.
— В любом случае через пару часов её уже расстреляют, осталось недолго, — он глубоко вздохнул. — Как жаль, что приходится это делать.
Отпрыгнув назад и легко поклонившись, словно прощаясь, великан отошёл от девушки и повернулся к подчинённому в халате.
— Собирайте данные, нам надо уходить.
— Сергей Борисович!
Великан обернулся на голос. Ушастый охранник, что не отходил от него, с беспокойством смотрел на начальника, приложив руку к наушнику.
— У нас гости.
За дверью в коридор послышался выстрел.
*******************************************************
Влад нервничал. Маленькие окна, выходившие из подвала, казались тёмными в свете ярких ламп внутри коридора. Время неумолимо бежало вперёд, а друзья, теперь во главе с Анатолием, старались обогнать его ход. Несколько раз сбиваясь с пути («Я был тут сто лет назад» — оправдывался отец Анки), они всё же выскочили в закуток с двумя охранниками. Да при том так неожиданно, что те даже не сразу сообразили, что перед ними нарушители.
— Стоять! — крикнул левый ушач, поднимая автомат. Его напарник опоздал на две секунды, но тоже направил на незваных гостей табельное оружие.
Влад и Алина моментально застыли, поднимая руки и переглядываясь, но Анатолий продолжил идти вперёд, пока не остановился в шаге от ближайшего дула.
— Пустите меня к Сергею Борисовичу! — громогласно пророкотал он. — Я, Рудольский Анатолий Олегович, его близкий друг и требую, чтобы меня немедленно пропустили!
Отец Анки размерами уступал великану Сергею, но сейчас он казался большим, невероятно большим и огромным человеком. Личность, пышущая такой уверенностью, могла бы свернуть горы, не то, чтобы заставить каких-то охранников пропустить её вперёд. Вот только не зря охранники носили такие наушники. Они практически постоянно получали сигнал Сергея Борисовича, не позволяющий непослушания.
Левый, тот, что пошустрее, прижал одну руку к наушнику и сказал:
— У нас гости.
Вернуть руку на место помешал Анатолий, резко вырвав автомат и ударяя левого ушача прикладом, да так, что тот закатил глаза упал на спину с кровью, рекой льющейся из носа. Алина рядом с Владом вскрикнула, но её голос заглушил громкий выстрел, и оружие правого охранника выпало из его рук, отбросив человека к запертой двери. Недолго думая, Влад выхватил свой электрошокер и подбежал к обезоруженному ушачу, прикладывая предмет вплотную к его шее. Через две секунды второе ушастое тело лежало на полу.
— Анатолий Олегович, как вы? — Алина подбежала к мужчине, прижимающего руку к боку, где светлая рубашка окрашивалась в красный оттенок.
— Нормально, — сквозь зубы проговорил отец Анки. — Жить буду. Пойдёмте в…
Дверь отворилась, отрезая его слова. Все трое прижали руки к глазам — свет из лаборатории был намного ярче коридорного. Огромная тень закрыла собой вход, защищая гостей от ослепляющих ламп.
— Толя, дорогой мой, как ты вышел из камеры? Тебя должны были выпустить перед самой казнью, — взгляд великана упал на друзей позади. — А, Владимир, милый, ты решил помочь выбраться отцу своей девушки?