Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 56)
— Мы можем с ней связаться? — Влад хотел сказать Анке, что она не одна, но Макс покачал головой.
— Не знаю, в чем проблема, но звук передаётся в одну сторону. Она нас не слышит, но мы можем знать, что происходит вокруг неё.
— Бесполезная хрень — проворчал Влад.
— Не сказал бы, — Макса обижало такое отношение к его игрушкам, и он хотел защитить их честь. — Мы всё еще слышим её и знаем, где она находится.
— Самый важный разговор мы уже не записали, смысл нам слушать асфалийцев?
Влад оказался не прав.
Весь разговор Сергея и Анки в серебристом мерседесе попал на запись, развеивая остатки сомнений по поводу вины Амерева. Неопровержимые доказательства, попавшие им в руки, были бесполезными, и друзья это понимали: никто не поверит в их обвинения. По крайней мере пока. Не раньше, чем Анку казнят на глазах миллионов, а Слом так и продолжит бушевать.
Петляя, пытаясь не попадаться на глаза ни асфалийцам, ни водителю Сергея, друзья отстали, но для волнений не было причин: маячок всё ещё весело мигал на экране. До тех пор, пока не пропал в глубине Эрмитажа.
— Чёрт, — Макс заклацал на клавиатуре.
— Что такое? — почти одновременно спросили Влад и Алина.
— Сигнал пропал, и теперь думай: снова глушилка или они обнаружили наушник?
Последние слова, что они слышали, прозвучали ещё в салоне автомобиля. Дальше только шаги, пение птиц, прерванное хлопнувшей дверью, а затем тишина, которая не развеялась даже с уменьшением расстояния, когда друзья припарковались на Певческом мосту, где им открылся невозможный вид.
Вдалеке, у Александровской колонны, стояли люди, целая толпа, разрозненная и не плотная. Полсотни или даже больше, и они всё прибывали и прибывали, но и это казалось невероятным — уже больше года никто из друзей не видел столько людей одновременно, даже Алина в больнице.
— Они смогли собрать столько журналистов? — Влад пытался хоть примерно подсчитать людей, но каждый раз сбивался, начиная заново.
— В сети уже поползли слухи о пойманной Саламандре, — розовенький телефон прошмыгнул между Максом и Владом, а за ним и сама Алина навалилась на бардачок. — Есть даже видео, где её ведут по коридору участка.
На экране телефона проигрывалось короткое видео: мужчины в чёрном ведут невысокую девушку, обвязанную кварциминовыми цепями. Не смотря на сильную тряску — внизу уже мелькали комментарии, что гореть оператору в аду за такую стабилизацию, — лицо, промелькнувшее в кадре на секунду было чётким. Лицо, которое знал каждый. Девушка, которую надо было спасать.
Макс снова оставался в машине — стационарно, а не на ходу, он мог больше контролировать камеры и технику, — и сколько бы его не грызла совесть, что он снова бросает друзей на амбразуру, все понимали, что это единственно правильное решение. На Влада с Алиной ложилась задача более сложная — проникнуть внутрь и по возможности вытащить Анку до того, как её поведут на подготовленную для неё сцену. Самоуверенность Сергея Борисовича, решившего, что Анка всё ещё в его власти, играла на руку — рядом с ней не было асфалийцев, и у друзей появлялся шанс на дерзкий побег.
Перед уходом, пока Влад и Макс обсуждали последние детали, взгляд Алины упал на коробки с консервами, которые всю дорогу составляли ей соседство. Среди яств с тунцом и свининой Захарова приметила предмет, выбивающийся из общей картины, а, наклонившись ближе, не сильно удивилась, обнаружив нож — Макс окружал себя неимоверно огромным количеством несистематизированного хлама.
Нож идеально лёг в карман-кенгуру светло-серой толстовки, которую Алина нашла в багажнике и надела на себя, прикрывая капюшоном волосы и лицо. На площади столпилось уже более ста человек, и две небольшие фигуры, быстрым шагом прошмыгнувшие к одному из неохраняемых входов, не привлекли внимания Асфалии. Ор и крики журналистов, требующих немедленно дать ответы на все вопросы, занимали их больше.
Глава 27
Как только Анка начала спуск ниже уровня земли, левое ухо, в который был воткнут микронаушник, пронзило болью. Из гаджета раздался свист, сводящий с ума, и, Рудольская, сделав вид, что потирает ухо, вытащила раздражающий гаджет, бросив его в тёмный угол коридора. Вместо свиста начал нарастать всё усиливающийся звон колокольчиков.
Подвалы должны были навевать воспоминания — несколько лет назад Анка приходила сюда на экскурсию с мамой. Скудное освещение, пыль, облупившаяся облицовка стен, картины с эрмитажными котами и сами усатые жители, то и дело прошмыгивающие мимо ног незваных гостей. Тёплые трубы были обмотаны тканью. Везде, куда ни глянь, лежанки, кормилки, поилки или игрушки — настоящий кошкин дом. С соответствующим ярким запахом. Дедушка-экскурсовод предупреждал, что шерстяные хранители Эрмитажа не любят, когда к ним ходят в гости незнакомые люди. Ещё он рассказывал про призрак водопроводчика, который в три часа ночи бьётся головой о трубы, и о «смотрилках», старушках, громко топающих в пустых залах наверху. «Эрмики», как ласково называли котов, жили неплохой жизнью, сытые и довольные. До поры до времени.
От тех воспоминаний осталось только неяркое освещение, в остальном место изменилось до неузнаваемости. Белые, отремонтированные стены, аркой переходящие в потолок, новые трубы, чистый, уложенный линолеумом пол, никаких игрушек или лежанок, даже в аромате не чувствовалось ни единого упоминания, что некогда это было убежищем для усатых жителей. Глубоко вдохнув, Анка улавливала далёкий больничный аромат, в остальном старинный подвал казался стерильным, лишённым былой жизни. И этот запах вернул более новые воспоминания о том, как её водили по этим коридорам: от лаборатории к лаборатории, от камеры во внешний мир, возвращалась из которого Анка с ароматом пепла и железа, пропитавшим волосы и кожу.
Анку передернуло. После самых длительных провалов в памяти этот запах преследовал её ещё несколько дней.
Один из первых закоулков, где около неприметной двери стоял охранник — не асфалиец (как и те, кто сопровождал их сейчас) в огромных наушниках, делающих его похожего на обезьяну, — смутно напомнил Анке и о её заключении, но их компания быстро прошла дальше, и пленница не смогла в этом удостовериться. Остановись конвой хоть на секунду, то возможно Анка и увидела бы, что перед камерой один из покрашенных кирпичей отвалился точно напротив решётки на двери, повторяя её прямоугольные формы, зияя тёмным несовершенством в этой стерильной обстановке. То, что сама Анка этот кирпич и выбила, запустив в него железную миску с супом, она не помнила.
В конце коридора появилось новое лицо — щуплый человек в белом халате, казавшийся намного ниже ростом, чем он есть на самом деле, из-за сутулой спины и подогнутых ног. Редкие волосы, кое-как прикрывающие лысеющую голову и огромные очки с толстыми линзами, ещё больше увеличивающие и без того широко раскрытые глаза, создавали типичный портрет «ботаника», что дополняла и огромная папка с вываливающимися листами из неё, прижатая его дрожащими руками к груди.
— Савелий Викторович, дорогой мой, — Сергей плавно протанцевал к человеку в халате и приобнял того за плечи, чуть приподнимая от пола, — вы лично вышли нас встретить? Как мило с вашей стороны!
Сергей Борисович расплылся в улыбке, становясь отдаленно похожим на одного из бывших обитателей этих подвалов — только усов и шерсти не хватало — после одного из самых сытных ужинов. Щуплый человек стойко выдержал хватку гиганта, поправляя сползшие очки, когда его вернули на землю.
— Д-добрый вечер, С-сергей Б-борисович, — говорил Савелий с Амеревым, но смотрел только на Анку. Не зло, не с ненавистью, а изучающе, будто рассматривая под микроскопом. — У нас всё готово, остаётся т-только подключить п-подопытную к аппаратуре.
Подопытная. Лабораторная мышь, покорно идущая на руки исследователя, который ласково чесал её за ушком, приучая к рукам, а теперь надёжно фиксировал, направляя на кожу скальпель.
Вот только в этот раз мышка знала, на что шла, а поэтому подготовилась. Пускай микронаушник не сработал (как думала Анка), и друзья не придут (как думала Анка), она всё ещё могла помешать планам Сергея. Оставалось только дождаться нужного момента. А пока…
— Анечка, милая, — Сергей Борисович подтолкнул Анку вперёд, в большую комнату, заставленную компьютерами и всевозможной техникой, заменившей здесь старые экспонаты. — Проходи и слушай дядю Савелия. Он не сделает тебе больно.
Сама Анка этого обещать не могла.
**********************************************
В Эрмитаже было пусто, по крайней мере так казалось Владу и Алине, которых Макс продвигал как пешки на шахматной доске, избегая их встречи с охраной. Попасть с улицы, через дверь справа от главного входа было невозможно — много вооружённых лишних глаз, — поэтому друзья решили зайти изнутри. Вот только все двери, оказывались не просто закрытыми, а наглухо заваренными, так, что лист бумаги не протиснется внутрь.
— Мы так до самой казни провозимся — проворчал Влад после четвёртой такой двери.
— Предлагаешь прорываться сквозь вооружённую толпу снаружи? — скептически поинтересовалась Алина.
Все трое искренне хотели помочь Анке, но только один Влад, многозадачность у которого не была сильной стороной, делал это ради неё одной. Для остальных спасение подруги было вторичным: как бы они не хотели этого признавать, но, если бы не возможность остановить Слом, они вряд ли рисковали бы своими жизнями в такой опасной авантюре. Однако шанс решить проблему века перевешивал любые риски.