Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 57)

— Может ты повиляешь перед ними хвостиком и уведешь на манер Гамельнского крысолова? — ехидно предложил Влад.

— Фу, как грубо, — Алина сморщила носик, а затем ткнула друга в грудь и улыбнулась. — Кошки ушли из подвалов, но зато там появилась твоя милая Саламандра, может, пока мы тут ходим, она уже околдовала несколько важных крыс?

— Она не моя… — залился краской Кузнецов.

— Не важно, Влад, — перебил его Макс. — У меня есть идея получше. Заверните на лестницу справа и поднимитесь наверх.

— Я, конечно, не эксперт, и ты тут мозг, но по моему скромному мнению вход в подвал должен быть через первый этаж, а не второй, разве не так? — спросил Влад, но прошествовал туда, куда его направил друг. Алина юркнула за ним. — И куда дальше?

— Когда подниметесь, зайдите в ближайшую комнату справа, — гнул свою линию Высоцкий.

— И что нам делать там, Макс? — уточнил Влад, открывая нужную дверь. Ответом была прямая спина с пучком чёрным волос на голове. — Вероника Геннадьевна?

Тётя Ника, бессмысленно обмахивающая и без того чистую картину разноцветным пипидастром, обернулась на звук голоса. Её незрячие глаза смотрели выше вошедших, но голос говорившего был ей хорошо знаком.

— Владимир, ты что ли? И не один, как слышу. Ты проходи-проходи, я тебе сейчас чаю налью, — Вероника Геннадьевна расплылась в улыбке и хотела проплыть мимо своих гостей, но Влад остановил её, нежно придержав за предплечье. Идея Макса показалась ему интересной.

— Тётя Ника, подождите, нам нужна ваша помощь.

— Помощь? Конечно, мой хороший. Чем тётя Ника может помочь тебе? — экономка подхватила молодых людей под локти и очень ловко для слепого человека отвела их к изысканной софе, усаживая их и садясь рядом. Окружённый двумя девушками (попробуй назови ещё Веронику Геннадьевну женщиной), сидевшими с прямыми спинами, Влад тоже выпрямился, стараясь удерживать осанку.

— Нам нужно попасть в подвал, тётя Ника, только не через главные ворота.

Улыбка на лице экономки поблекла, руки смяли белый фартук, надетый поверх тёмно-синего длинного платья.

— Владимир, туда нельзя, ты ведь знаешь. Сергей Борисович строго настрого запретил спускаться кому бы то ни было в подвалы.

— Но вы относили туда свои прекрасные пирожки. Тётя Ника, — Влад чуть наклонился вперёд и взял руки экономки в свои, — нам очень нужно туда попасть. Вопрос чрезвычайной важности.

Некоторое время Вероника Геннадьевна размышляла: ей нравился этот мальчишка, он частенько напоминал ей сына своей энергией и добротой, но и ослушаться Сергея Борисовича, принявшего её на работу в такое непростое время, она не могла. У неё просто не было выбора:

— Прости.

Экономка аккуратно освободила свои руки и нежно улыбнулась. Влад в нерешительности потянулся за ней, но остановился: он не хотел обижать эту милую женщину. Тогда молчавшая до этого Алина взяла своё слово. Она прокашлялась, чтобы голос её звучал уверенно, и заговорила.

— Вероника Геннадьевна, здравствуйте, меня зовут Алина, и я — подруга Влада и Макса. Тётя Ника, — врач подсела поближе к экономке, соприкасаясь с ней бёдрами и тоже, как Влад ранее, взяла её за руки, — нам правда нужно попасть в подвал. Там, внизу, сейчас находится наша подруга, и она в опасности. Сергей Борисович собирается использовать её как пушечное мясо и отвлечь людей от настоящего преступника — его самого. Он виноват в Сломе.

Вероника Геннадьевна вырвала свои руки и вскочила с места, наставив указательный палец в сторону Алины, промазав от неё сантиметров на десять.

— Милая леди, следите за своим языком! Не смейте при мне оскорблять уважаемого Сергея Борисовича, а тем более обвинять его во грехе! Он святой человек, мухи не обидит!

— Но это правда! — Алина тоже вскочила на ноги, она не любила, когда её обвиняют во лжи. — Влад, скажи ей!

— Да, Владимир, скажите вашей подруге, что она ошибается, и уведите её отсюда. В этом доме ей не будут рады с такими речами! — тётя Ника развернулась туда, где, она думала, сидел Влад, снова несколько ошибившись с направлением.

— Это правда, Вероника Геннадьевна.

Влад сказал это тихо, но обострённый слух слепой экономки уловил его слова, и она замолкла.

— Мне самому было тяжело в это поверить поначалу, но позже я своими ушами услышал его признания, — продолжил Влад.

— Не может быть — тётя Ника грузно упала обратно на софу, только чудом не промахнувшись мимо её мягкой поверхности. — Владимир, это не может быть правдой. Может, ты неправильно что-то понял?

— Он признался, что контролирует людей силой мысли, — Влад сгорбился, облокотившись на колени и опустив голову: ему не нужно было смотреть на собеседницу. — Его мозг излучает сигнал, заставляющий всех поблизости слушаться его, а на расстоянии — сводящий с ума, превращающий в убийц.

— Может, его самого кто-то контролирует? Кто-то, кто выше него? — Вероника Геннадьевна искала оправдание.

— Нет, он ясно дал понять, что действует один.

— Что же такое? — экономка всплеснула руками и сложила их у сердца. — Ты точно что-то путаешь, Владимир. Сергей Борисович, конечно, немного странный, но это из-за его болезни: он в жизни никого не обидел.

— Дайте ей прослушать запись, — из наушника раздался голос Макса: он отлично слышал, что происходит в комнате.

Влад посмотрел на Алину. Она стояла у окна, глядя на собирающуюся внизу толпу. Люди стояли небольшими кучками, на расстоянии друг от друга, но их все равно было слишком много. Ночь приближалась, солнце клонилось к закату, начиная окрашивать город алыми красками, будто предвосхищая казнь. Не оборачиваясь, она кивнула, соглашаясь с компьютерным гением.

— Тётя Ника, я сейчас включу запись, только, пожалуйста, обещайте дослушать её до конца, прежде чем что-то говорить, — мягко попросил Влад.

Запись, сделанная в мерседесе, была полна посторонних шумов, а достоверно сказать, кто говорит, могла только экспертиза. Влад не знал, поверит ли им Вероника Геннадьевна, однако слепота налагала и свои преимущества: тётя Ника отлично различала интонации.

Когда голоса из телефона смолкли, в комнате тоже наступила тишина. Друзья ждали ответа экономки, но на её лице не отражалось никаких эмоций. Солнце ещё больше склонилось к западу, напоминая, что времени у них не так много. Друзья ждали.

— Второй голос — это Саламандра? — хрипло спросила Вероника Геннадьевна.

Её взгляд переместился в сторону, где сидел Влад. Мороз прошёлся по его коже. Мёртвый слепой взгляд вкупе с безразличным лицом и неестественно прямой спиной пугал, наводя на мысли о Сломанных. Отбросив этот образ, Влад ответил:

— Да, это Саламандра.

— Ваша подруга, о которой сказала Алина? — всё так же безэмоционально вопрошала тётя Ника.

— Да, — ответ Влад сопроводил кивком, поздно сообразив, что его не увидят.

— Бедная девочка, — Вероника Геннадьевна шумно выдохнула и будто вернула жизнь своему лицу, грустно улыбнувшись и смягчив выражение лица. — Я всегда знала, что она такая же жертва, как и мы.

— Так вы верите нам? — Алина встала перед тётей Никой, обнимая себя за плечи.

Вероника Геннадьевна понуро покачала головой:

— Мне тяжело поверить, но этот голос я узнаю везде. Это точно Сергей Борисович, — она на секунду замолчала, прикусив нижнюю губу и смяв в руках фартук. — Немыслимо. Просто немыслимо. Как я раньше не замечала?

Наверное, она и не хотела замечать. Когда Вероника Геннадьевна лежала в больнице, ослепшая, потерявшая сына, она молилась.

Молилась за тех, кто сломался, лишаясь рассудка. Молилась за тех, кто погиб не в положенный судьбой час. Молилась за тех, кто остался с этим горем на грешной земле. Молилась за своё чадо, надеясь, что он попал в лучший мир, где он больше не чувствует боли. Молилась и за себя. Она жаждала жить дальше, быть полезной.

В это время её и нашёл Сергей Борисович. Вместе с другими политиками он обходил больницы и пункты помощи пострадавшим от Слома. В первый год многие верили, что Катастрофа скоро закончится, что не может ведь это затянуться надолго. Представители власти старались поддерживать эту иллюзию, выступая по телевидению и на публике.

Больница готовилась к приходу важных гостей: намывали полы, накрывали чистые простыни, переводили в другие палаты обезображенных и буйных пациентов. Шрам на лице Вероники Геннадьевны тоже выглядел нелицеприятно, но она попросила прикрыть его бинтами. Добрая тётя Ника хотела встретить гостей также, как и дома, наготовив вкусные пироги к их прибытию. Даже напросилась в больничную столовую, где повара поначалу возмущались, но затем не отказались от помощи — даже слепая, Вероника Геннадьевна отлично справлялась с готовкой, ни разу не поцарапавшись ножом и не разбив ни одной тарелки. А чуть позже, когда аромат пирогов разнёсся по кухне, то почти каждый попросил себе рецепт на будущее.

Уставшая делегация, вымученно улыбавшаяся на публику, тоже теплотой встретила угощения. Уже прощаясь, Сергей Борисович, не стесняясь камер, схватил Веронику Геннадьевну за мозолистые руки и провозгласил, что после выписки непременно ждёт её к себе на работу. И он выполнил обещание, приняв слепую женщину в кухарки.

Влад сел слева от экономки, а Алина справа, оба взяли её ладони в руки, расслабляя напряжённые побелевшие пальцы.

— Вероника Геннадьевна, в подвале находится его лаборатория, пока единственная, где собрана вся информация о Сломе. Это наш шанс спасти всех, — Алина поглаживала руку экономки, проходясь пальцами по каждой мозоли и каждой выступающей вене.