Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 53)
В это время друзья уже подбегали к ларгусу, и там Влада ждал неприятный сюрприз. Дёрнув на себя пассажирскую дверь, он накинулся на Макса:
— Какого чёрта ты не за рулём? Нам надо валить!
Друг словно и не заметил Влада, продолжая усиленно строчить на клавиатуре ноутбука, сжимая в зубах сигарету. Ещё несколько окурков лежали в пепельнице рядом, намекая, что Кузнецов слишком много времени провёл у Анки.
Ругнувшись сквозь зубы, Макс ввёл ещё пару команд и, не глядя на Влада, махнул рукой в сторону сиденья водителя, сказал:
— Ты — за руль.
Влад в ужасе воззрился на Макса, отходя от него на шаг и качая головой.
— Не-ет. Нет-нет!
— Влад! — это уже выкрикнула Алина с заднего сиденья, выглядывая между огромными коробками. — Максу надо зачистить все следы нашего пребывания и как можно скорее. Он не может делать это и одновременно вести машину!
— А я не могу вести машину! — запротестовал Кузнецов, в страхе отступая на шаг.
— Можешь! — одновременно рявкнули друзья на бледного Влада.
Вдалеке что-то громко хлопнуло. Переборов себя, Влад кинулся к водительскому креслу. Он не водил машину вот уже больше четырёх лет, с тех самых пор как Сломанный подрезал их с Маском на дороге декабрьским вечером. Конечно, Влад продолжал ездить на мотоцикле, в котором было больше манёвренности — там он отвечал только за себя. Но машина… В машине были его друзья, и он боялся навредить им.
Влад сжал в руке ключ зажигания. По лбу скатилась капля пота, а сердце бешено забилось — быстрее, чем когда он убегал от асфалийцев. Он пытался заставить свою руку двигаться, но не мог, застыв как статуя. Что бы им не угрожало — Влад просто не мог. Он хотел отпустить ключ, но поверх его руки легла другая, с широкой и мягкой ладонью. Макс отвлёкся от ноутбука и внимательно смотрел на друга.
— Влад, ты должен вывести нас отсюда, иначе нас поймают.
— Так веди ты! — Влад откинул руку, намереваясь выйти из машины, но Макс крепко схватил его за руку.
— Прямо сейчас я подчищаю все записи с камер, заменяя их на правдоподобные. Отключил их электромобиль, но скоро они снова смогут его завести. Что асфалийцы сделают с пособниками Саламандры, если поймают их или засекут по камерам? Мы тоже окажемся на Дворцовой площади, вот только дырок в нас значительно прибавится.
Не удостоверившись, подействовали его слова или нет, Макс отвернулся обратно к монитору, отбрасывая в пепельницу окурок от сигареты.
Попасть в аварию или к асфалийцам? При первом больше шансов выжить.
Не оставив себе время на новые раздумья, Влад выжал педаль сцепления и провернул ключ до упора, ожидая, когда автомобиль заведётся. Урчание, раздавшееся из глубин, поприветствовало Влада, как знакомого, и по его телу прошла вибрация. Это совсем другие ощущения, когда ты сидишь на месте водителя, а не пассажира. Забытое чувство власти над стальным гигантом, рассекающем по асфальту, возвысилось над страхом, и, когда Влад вернул ключ в нужное положение, рука его уже не дрожала, а на губах появилась весёлая улыбка. Привычным движением поправил зеркала и сиденье, рассчитанное на длинноногого Макса, пристегнулся и начал отпускать сцепление, плавно переходя на газ.
— Держитесь!
Машина рванула прочь от памятника Маяковского, грустно проводившего занимательную компанию. Прочь от асфалийцев, чья машина всё никак не хотела заводиться, а когда завелась, то догонять было уже некого. Прочь от Анки, снова оставшейся одной. К четвёртому этажу добавили больше охраны, применив к двум олухам дисциплинарное взыскание, так что сейчас, если бы друзья и захотели, уже не смогли бы подобраться к ней и близко.
Ларгус нёсся по пустынным дорогам, но Влад не думал о том, что они могут сейчас привлечь внимание. Он управлял машиной, он был водителем — и это было для него важно на тот момент. Крюк, чтобы оторваться от преследователей получился больше, чем надо, но никто не сказал Владу ни слова. Эйфория прошла только когда они подъехали к Большеохтинскому мосту, в чью опору пару лет назад на большой скорости вошёл крупный корабль со Сломанным капитаном за штурвалом. Последовавший взрыв обрушил часть моста и две проезжающие машины. Больше ста тридцати человек погибло в тот день.
Слева с четвертого этажа вылетел мужчина, разбившись на тротуаре. Сверху на него выглянула фигура и исчезла, скрывшись в глубине здания. Мужчина остался неподвижно лежать внизу.
Влад снизил скорость, немало обрадовав тем самым Алину, вцепившуюся в передние сидения и не имеющую возможности пристегнуться из-за огромного количества хлама за ней — она просто не смогла найти ремень безопасности.
Теперь Влад знал, что Слом создал Сергей Борисович, но не знал, записал ли микронаушник откровения великана. Макс молчал, но это могло ни о чём не говорить: Высоцкий многое держал при себе. Влад расскажет обо всём друзьям, попросит их помощи в разоблачении гада, в прекращении Слома, в спасении Анки, и он знал, что, даже если они откажут, он пойдёт один.
Он должен был помочь Анке, а значит должен был наконец принимать правильные решения.
Глава 26
Ни поесть, ни попить так и не принесли. В окно за спиной начали пробиваться оранжевые лучи, а на полу перед связанной Анкой возник тёмный удлинённый крест, отходящий от её ступней, окружённый красноватым пламенем заходящего солнца. Пленница вспомнила салемских ведьм на костре: её участь была похожей.
В ухе шелестел микронаушник, руки затекли, а щёки то краснели, то бледнели от недавних воспоминаний. К коже снова прилила кровь. Только когда Влад подхватил её, она осознала, что он больше не тот пятнадцатилетний мальчишка, которого она знала, а взрослый и сильный мужчина. Конечно же, с разумом пятнадцатилетнего мальчишки.
Скорее всего она умудрилась задремать, медленно повисая на путах, потому что, когда дверь снова открылась, кондиционер затих, уже окончательно, решив, что отслужил свою службу, а тень удлинилась и больше не походила на крест, разделяя комнату на две части. Вошёл целый конвой.
Первым переступил порог Фёдор Михайлович, опрятный и свежий, явно успевший сходить в душ и поужинать. Его чёрный костюм изобиловал медалями и орденами, развешанными у сердца, на плечах красные погоны с чёрной полосой посередине и четырьмя маленькими звёздочками. Ни единая пылинка не оседала на ткани, избегая грозного взгляда Антонины Евгеньевны, вошедшей вслед за капитаном в такой же форме, но без знаков отличия. На её погонах в лучах закатного солнца блестела всего одна одинокая звезда. Идущий за ней асфалиец оступился на входе, останавливаясь, и его сослуживец с силой врезался ему в спину, но не успел он возмутиться, как первый отошёл, открывая вид на комнату. Второй тоже запнулся. И третий, и четвёртый. Все четверо молодых асфалийцев на секунду замешкались на пороге, а теперь с ужасом поглядывали на Анку. Они не знали, к кому идут.
— Рудольская Анна Анатольевна, как представитель Санкт-Петербургского асфалийского отделения, я имею предписание на незамедлительное устранение любой опасности, связанной со Сломом. По специальному постановлению от первого сентября 20ХХ года, подписанного ООН, вы, Рудольская Анна Анатольевна, Сломанная, известная как Саламандра, должны быть пойманы и оперативно казнены для решения кризисной ситуации. Я прибыл уведомить вас, что казнь состоится сегодня, двадцать первого июля 20ХХ года, после захода солнца в двадцать два ноль-ноль на Дворцовой площади. Казнь будет задокументирована представителями СМИ и осуществится при помощи расстрела. У вас есть право хранить молчание. Просим вас не сопротивляться сопровождению на место казни во избежание применения к вам силы.
Отрапортовав свою речь, Фёдор Михайлович повернулся к четырём подчинённым, стоявшим у самой стены — как можно дальше от Анки. Они не увидели взгляда капитана, и ему пришлось кашлянуть, а Антонине Евгеньевне подтолкнуть одного из асфалийцев к действию. Только после толчка молодые служители закона направились к пленнице, не сводя с неё широко открытых от страха глаз.
Анка усмехнулась. Один из асфалийцев начал снимать с её правой руки цепь, его рука мелко дрожала. Когда путы ослабли, Анка резко дёрнулась вперёд, клацнув зубами около уха незадачливого парня, заставив его отшатнуться и упасть на пол. Прогремел выстрел.
В ушах звенело, но Анка не чувствовала боли. Повернув голову в сторону, откуда раздался громкий хлопок, она увидела дрожащее дуло пистолета, направленное на неё.
К афалийцу тотчас подскочил капитан и с силой ударил по затылку так, что молодой парень чуть не выронил пистолет из рук.
— Болван! А что, если бы ты убил её? Она нужна нам живой.
— Н-но, с-сэр, — проговорил успевший встать первый асфалиец. — Эт-то ведь С-с-с…
— Саламандра, идиот, — повернулся к нему Фёдор Михайлович. — Да, это она. Мы с вами поймали чёртову причину Слома, так ведите себя подобающе: ради этого дня и сформировали наш отряд!
Голос капитана отражался от стен, раздваиваясь и растраиваясь, попадая в голову каждого, придавая уверенности асфалийцам. Страх в их глазах понемногу сменялся гордостью от возложенной на них ответственности. Именно они поведут Сламандру на эшафот.
Анку скривило от слов, что она причина Слома, но она промолчала. Насчёт Амерева ей всё равно не поверят. Сопротивляться смысла тоже не было: асфалийцы приведут её туда, куда ей нужно. Поэтому Анка больше никак не мешала трём молодым людям снимать с неё путы, которые тут же снова сковали её, но уже мобильнее, позволяя передвигаться на своих ногах. Четвёртый из парней, тот, что стрелял в неё, всё также наставлял пистолет, но держал его ниже, чтобы в случае необходимости — как же он надеялся, что такого не произойдёт — попасть Саламандре в ноги.