Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 51)
Снова заработал кондиционер, подняв в воздух слой успевшей осесть пыли, Сергей Борисович поморщился и ослабил давление на сознание, громко чихнув. Достав изящным жестом голубой платок из наружного кармана, великан высморкался. Свернул его и оставил лежать на столе, открывая вид на вышитую букву «А».
— Дурацкая пыль, — он ещё раз потёр переносицу. Ещё с детства ему сложно было фокусироваться на двух задачах одновременно, и эта внезапная аллергия сбила его с мысли. Анка смотрела на великана всё также обожающе и преданно, а Сергей был уверен в действии сигнала: он ещё никогда не подводил, поэтому, когда зуд в носу прошёл, Амерев не стал продолжать допрос.
— Ох, Анечка, как же ты мне порушила планы своим побегом, — Сергей отошёл от стола и начал расхаживать по комнате, то и дело пританцовывая. Руки за спиной дирижировали ансамблю колокольчиков, разыгравшемуся с новой силой. — Теперь, когда тебя поймали асфалийцы, у меня не остаётся выбора, кроме как пойти у них на поводу и казнить тебя. А я ведь думал, что это произойдёт не раньше, чем я научусь контролировать людей на большем расстоянии.
— Вы ведь спокойно контролировали меня? — голова Анки шла кругом, но она заставляла себя улыбаться. Прежде, чем они с Владом уйдут, ей надо выпытать как можно больше из Амерева.
— Ты — исключение, Анютка, и ты это знаешь. Ты — единственная, на ком мой контроль не ослабевает спустя время и расстояние, — гордость звучала в каждом слове великана.
— А у других также?
Анка вся подобралась, надеясь, что Влад в сознании и всё слышал — они наконец-то смогут узнать, кто замешан в Сломе и виноват во всей разыгравшейся катастрофе.
— Других? Анечка, сигнал совсем тебе выел мозги? Я же говорю, что ты единственная, — в задумчивости Сергей остановил свой странный пляс-походку, уставившись на кондиционер. Его шум и пыль, поднимаемая им, отвлекали и раздражали.
— Нет, — Анка старалась подобрать правильные слова, — я имела ввиду других, кто может… контролировать?
Сергей резко обернулся к Анке и в два шага оказался прямо перед ней, наклонившись и оказавшись в паре миллиметров от её лица. Пленница применяла недюжинные усилия, чтобы не отшатнуться и смотреть прямо в глаза великану, ставшему очень серьёзным. Его руки опустились ей на плечи, сжимая до появления синяков.
— О ком ты, Анечка? Есть кто-то ещё? — подумав, он резко замотал головой. — Нет, милая, ты что-то путаешь. Нет никого другого. Есть только я и волны моего мозга, что заставляют вас всех ощущать себя счастливыми. Ты ведь счастлива рядом со мной?
Анка тяжело сглотнула вязкую слюну, не в силах больше держать улыбку. Вместо ответа, она задала новые вопросы:
— К-как никого больше нет? А Слом? Кто за него в ответе?
Сергей Борисович наклонил голову в бок, как ворона, увидевшая что-то яркое. Затем улыбнулся и выпрямился.
— Я знаю, что сигнал стирает память, но, Анечка, дорогая, мы с тобой говорили об этом не раз, — он легонько ткнул ей в нос и сразу отскочил, как нашкодивший мальчишка. — Над этим мои учёные и работают последние пять лет, усиливая сигнатуру моего мозга, чтобы каждый человек на планете стал счастливым, а не ломался из-за расстояния между нами, — он игриво развёл руки в стороны, откинув голову назад и зажмурив глаза, даже крутанулся вокруг себя несколько раз. — Под моим чутким надзором не будет войн, распрей, ссор, даже банальных споров. Все любят друг друга и, конечно же, меня. Живут достойной жизнью. Никакой безработицы, перенаселения, нищеты — полный контроль, делающий людей равными, а следовательно, и счастливыми.
Перестав кружиться, Сергей снова посмотрел на Анку, которая поспешила вернуть на лицо широкую улыбку. В этот раз это далось труднее. В голове не укладывались слова, произнесённые этим сумасшедшим.
— Сейчас из-за Сломов умирают тысячи людей ежедневно. Смерть не делает людей счастливыми, смерть забирает всё без остатка. Это тоже ваш план?
Анка очень постаралась, чтобы вопрос не звучал сильно заинтересованно, но этого и не требовалось: с какой лёгкостью Сергей уводил других людей в страну розовых грёз, так же легко падал туда и он. Сейчас великан дирижировал колокольчиками, прикрыв глаза от удовольствия. Словно радио он транслировал музыку из своей головы в разум Анки, Влада и всех, кто окажется поблизости. Сергей наслаждался этой музыкой, приходил от неё в экстаз, заставляя и всех вокруг ощущать то же самое.
— Дорогая моя Анечка, — произнёс он, внезапно остановившись, когда Анка уже и не надеялась на ответ.
Глаза великана всё ещё были прикрыты, но зрачки бегали под веками, выказывая крайнее возбуждение.
— Страх держит людей в узде. За эти пять лет не прошло ни единого военного действия, мировые правители перекрыли любой доступ к оружию массового поражения, и угроза ядерной зимы ушла на задний план. Как давно такое было, чтобы люди не боялись ядерного удара? Расформировались террористические группировки, рекордно снизилась преступная деятельность, тюрьмы практически пусты. Это если мы ещё не говорим о перенаселении Земли, где каждый второй – преступник, гнилой человек, отравляющий общество, — Сергей открыл глаза и ухмыльнулся. — Мусор должен умереть.
Анка рванула вперёд. Ток прошиб пленницу от запястий прямо к тому месту, где когда-то было её сердце, а теперь образовалась большая чёрная дыра. Она резко вскрикнула, а в воздухе запахло палёными волосами. Натянутые путы моментально стали твёрдыми как камень и ослабли, только когда расслабились мышцы пленницы. Голова опустилась к груди, повисая мёртвым грузом. Резкое движение Анки ни капли не испугало Сергея, продолжавшего мечтательно смотреть вперёд. Когда спазм от поражённых электричеством мышц прошёл, Анка приподняла подбородок, глядя исподлобья.
— Мама тоже была мусором?
— Прости? — недоумённо спросил Сергей Борисович.
— Моя мама. Вы сказали, что те, кто умер — это мусор, не заслуживающий жить. Моя мама тоже была мусором? — Анка выпрямилась, твёрдо смотря на великана. — Родители Макса, обычные работники сцены? Все те люди, на которых упал самолёт в ноябре первого года? Дети, погибшие под обломками? Они — тоже мусор?
На последнем слове Анка опомнилась. Ей нужно было играть роль послушной куклы, так зачем она сейчас так глупо сорвалась? Испуганно окинув взглядом лицо великана, она немного успокоилась: он не злился, а глубоко задумался. Будто до этого никогда не рассматривал этот вопрос с такой стороны. А затем громко чихнул, и задумчивость испарилась с его лица, как будто её и не было.
— Во все великие перемены бывают невинные жертвы, — он постучал по носу, избавляясь от зуда. — Жертва твоей матери стала решающей для меня, как и жертва моего отца.
— О чём вы?
Снова громкое чихание.
— Оставь это, дорогая, ты снова не запомнишь ни слова из того, что я тебе скажу, а времени у нас немного. Вечером состоится большая казнь, и мне надо к ней подготовиться: отдать несколько приказов, позвать нужных людей, выбрать наряд в конце концов. Но не волнуйся, милая, перед этим мы ещё увидимся: Савелий, мой любимый учёный, хотел снять последние мерки с твоего мозга, говорит, что без этого я не смогу увеличить своё влияние. Так что перед плахой состоится наше последнее рандеву, малышка. Не опаздывай.
На прощание Сергей послал воздушный поцелуй и, довольный собой, вышел из комнаты номер «411». Вместе с ним ушла и музыка, сводящая с ума, ушло напряжение, и ноги Анки подкосились. Если бы не кварциминовые цепи, она давно упала бы на пол, но они держали крепко, лёгким зудом напоминая цену движения.
Глава 25
Под столом слева вновь послышался удар, но в этот раз за ним прошелестели проклятия, и наружу выполз пыльный Влад, отряхиваясь от скопившейся на коробках грязи. Хмурый и задумчивый он посмотрел на Анку.
— Ты как? — обеспокоенно поинтересовалась девушка. Она так и не знала, повлиял ли на её друга гипнотизирующий звон, наполнявший комнату ранее.