Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 50)

21 июля. 17:00

Поднявшись на четвёртый этаж, Сергей Борисович остановился в коридоре. Капитан предупредил его о глушилке, и мэр решил проверить свои сообщения до того, как у него пропадёт связь. Он довольно улыбнулся: в «Сломанной карте» опубликовали новое видео из Шанхая. Он должен был его увидеть.

Одна из сфер восточной жемчужины полыхала, лаская языками пламени вечернее небо. Верхушка обломилась и упала на торговый центр, расположенный рядом, снося гигантскую вывеску, где забирали свои заказы рабочие. Несколько тёмных фигур свалилось с верхней площадки — пойди разберись, обломки это или люди. Сергей Борисович жалел, что не может посмотреть сейчас видео со звуком: он бы точно различил крики в шуме огня. Азиаты, занимающие большой процент населения планеты, всегда напрягали великана, потому видео с Востока приносили ему небывалое удовольствие.

В комментариях писали о бомбе, но Сергей знал, что Сломанные на такое не способны: они импульсивны, агрессивны и опасны, но запланированная атака не входила в их интеллектуальные способности. Ухмылка растянула губы великана: почти все Сломанные такие. В нескольких шагах впереди его ждёт собственная жемчужина.

За просмотром телефона Сергей Борисович не заметил фигуру, показавшуюся в коридоре, а, когда он двинулся дальше, попадая в глухую зону, на этаже не было ни души. Не желая привлекать свидетелей, великан приказал асфалийцам оставаться внизу.

Он остановился напротив двери, обозначенной цифрами «411», провёл пальцами по каждой цифре, по дверной ручке, по верхнему косяку — и так три раза. Редкое действие в его жизни происходило без маленького обряда, неотрывно связанного с тактильными ощущениями. Поправил чёрный галстук, голубой платок, выбившийся из переднего кармана тёмно-синего пиджака, потёр друг о друга пальцы и вошёл внутрь.

Человек таких огромных размеров, как Сергей Борисович, полностью заполнял собой пространство почти любого помещения. И дело было не только в его физических параметрах. Неуёмная энергия, сочившаяся из этого человека, почти никогда не замирающего, пританцовывающего или просто перекатывающегося с носка на пятку, пробиралась в каждый угол комнаты, чувствовалась в воздухе физически. Старый кондиционер чихнул пару раз, пытаясь разогнать плотную завесу энергии, но, поняв тщетность попыток, затих. Впервые за всё время заключения Анки.

Великан медленно продвигался к пленнице. Провёл рукой по пыльному столу, с неудовольствием отметив грязь на подушечках пальцев, протёр руки элегантным платочком. Под столешницей затих Влад, старательно зажимающий уши ладонями: на микронаушник он не сильно надеялся.

Приблизившись к Анке, Сергей остановился. Великан протянул левую руку вперёд, прикоснувшись к плечу пленницы. По Анке прошла волна тока — не от кварцикаких-то цепей, а от отвращения к человеку перед ней. Прикосновение было до ужаса нежным, словно он гладил дорогую антикварную фигурку. Пальцами он выводил круги, внимательно всматриваясь в то, как мялась под ними ткань. Провёл выше к границе между платьем и кожей. Перешёл на шею, заставив Анку отпрянуть, насколько это возможно, но Сергей только придвинулся ближе, окатывая её удушающим ароматом цитрусов. Пальцы прошли выше к нижней челюсти, мочке уха, ушной раковине, вернулись ниже к скуле и остановились на щеке — ровно в том месте, где минуты назад лежала ладонь Влада. Кожа Сергея Борисовича была мягче и бархатистее: он часто использовал маникюрные ванночки с маслами и кремами, нежно ухаживающими за его руками. Один взгляд в лицо великана путал мысли. Очертания предметов вокруг размывались, только Сергей оставался чётким. В ушах у Анки заиграла до боли знакомая мелодия, которой она не в силах была сопротивляться.

— Привет, малышка.

В глазах у Рудольской заискрилось, а в ушах заложило — она впитывала каждое мгновение внимания, которое Сергей направлял на неё. Анка пропала.

— Ты снова от меня сбежала, Анечка, — продолжал Сергей. — Зачем? Тебе ведь так хорошо со мной. Разве нет?

Он приподнял её голову за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Она не видела его безумный взгляд, пот, градом скатывающийся по его лицу, кончик языка, хищно выглядывающий между тонких губ. Перед Саламандрой стоял самый восхитительный мужчина из всех, кого она видела.

— Да. Рядом с вами я счастлива, — с придыханием ответила девушка. Голос чуть дрожал от переполнявших её эмоций.

И это было правдой. Колокольчики весело звенели в голове, а растянувшаяся улыбка начала давить на щёки. Она счастлива. Как она могла подумать о том, чтобы сбежать от этого прекрасного человека?

— Тогда почему ты ушла от меня, Анютка? Расскажи, как ты от меня сбежала? Кто помог тебе? — рука великана вернулась на ткань платья, проводя по ключице девушки туда и обратно.

— Я не хочу больше сбегать, — обеспокоенно заверила Сергея Борисовича Саламандра.

— Раньше хотела, дорогая, вспоминай — почему? — продолжал вкрадчиво допытываться великан.

Его пальцы настойчивее надавили на ключицу. Колокольца заиграли громче, сводя с ума и оглушая. Почему она хотела уйти? Почему хотела сбежать от этого человека? Почему?

Огонь, обнажающий мышцы и кости. Удушливый дым, забирающий воздух из лёгких. Детский крик, зовущий маму.

И уже здесь, в этой комнате, еле слышный стук от удара головой о столешницу. Краем глаза Анка заметила ногу своего друга, на секунду выглянувшую из-за выставленных коробок. Усиленный сигнал Сергея должен был действовать и на Влада. Не сломается ли он под таким натиском? Переживания о друге отрезвили.

Мелодия колокольчиков из нежной превратилась в агонизирующую. Они уже не пели, а кричали, требовали ответов. Розоватая дымка ушла, обнажая истинное лицо великана. Анка могла сопротивляться, и она будет это делать до последнего.

— Я испугалась, что вас не было рядом, и сбежала, чтобы найти вас, — мягко проговорила она, постаравшись, чтобы в её голосе звучали извинения.

Музыка ослабила свой напор: Сергей задумался над словами пленницы. Глубокая складка прошла над переносицей сводя тонкие брови. Он отодвинулся, сцепив руки за спиной.

— Дорогая, та поездка была не первой, ты должна была знать, что тебя скоро вернут ко мне, — задумчиво продолжил спрашивать Сергей Борисович.

— Я не могла так долго ждать! — с жаром ответила Анка.

«Я не могла больше оставаться вашей марионеткой» — вторил голос внутри.

Великан прислонился к столу, под которым прятался Влад, и забегал по дереву пальцами, наигрывая быструю мелодию. Голова тоже двигалась в этот такт, сохраняя задумчивое выражение лица. Анка же держала широкую улыбку, стараясь выглядеть восхищённой человеком перед ней.

Наконец, Сергей что-то решил для себя и кивнул:

— Хорошо, дорогая. А сегодня утром? Мы только воссоединились, а ты снова ушла от меня.

— Эти комнаты… они возвращали мне неприятные воспоминания, — ей даже не нужно было притворяться, что ей горько об этом говорить.

Больше аргументов для второго побега у Анки не было, и она надеялась, что такая отговорка подойдет.