Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 45)
— Что он делает? — вопрос Влада отвлек Алину от того, что творилось впереди. — Он же уже убил Сломанного? Женщина не выглядит опасной, — он снова потянулся к ручке двери, намереваясь выйти, но снова остановился по той же причине, что и раньше.
Грохот. Выстрел. И вот женщина упала на асфальт, всего в паре метров от Сломанного. А следом ещё выстрел, заканчивающий третий акт. Кровь, вытекающая из лысеющей головы на тротуар, стала занавесом этого спектакля.
— Какого чёрта? — выдохнул Влад.
Из подъезда выскочил Макс. Он обошёл машину быстрым шагом и сел на водительское сидение, кинув Владу тяжёлый портфель. Завёл машину и развернулся, оставляя трупы позади.
— Какого чёрта? — повторил Влад, не обращаясь ни к кому конкретно.
Ответила Алина:
— Ты нечасто выходил из дома, поэтому редко сталкивался со Сломанными, верно?
Влад, не оборачиваясь, кивнул.
— Большинство из тех, кто принимает Слом за инфекцию, передающуюся при близком контакте, считают своим долгом остановить эту заразу любыми способами, — бесстрастно ответила Алина.
Как врач она знала о нападении на больницы, куда врывались вооружённые люди и расстреливали всех, кто казался им Сломанными. То есть почти всех.
Влад снова кивнул, показывая, что понял, о чём говорила подруга.
Ларгус свернул на Литейный проспект, аккуратно объезжая сошедший с рельсов трамвай, теперь мирно спящий на боку посреди улицы. Они проехали мимо бывшей пекарни, от которой осталась почти целая вывеска «Люди любят…», мимо раздавленной упавшим балконом машины, где со стороны водителя из окна вываливалась засохшая рука: видимо не смогли достать беднягу из-под завала.
— Нам не нужно сообщить асфалийцам о происшествии со Сломанным? — вновь нарушил молчание Влад.
Макс, который уже доставал очередную сигарету из кармана, ухмыльнулся:
— Вот лично им об этом и скажешь.
****************************************
Жарко. Дурацкий кондиционер ни капли не помогал, только разгоняя душный и затхлый воздух по комнате. Часов не было, и у Анки начали вкрадываться сомнения, что она тут не так долго. Руки свело от подвешенного состояния, но она не никак не могла принять удобную позу, чтобы по ней не прошёл разряд тока. Расслабиться тоже не получалось. Цепи реагировали на любое сильное шевеление, и чтобы снова расслабленно на них повиснуть, ей было необходимо либо медленно продвигаться к цели, либо резко дернуть руками, но тогда её ударит молния, сводя мышцы. Нет, надо двигаться медленно. Как и время в этой застывшей комнате.
За дверью никого не было слышно, только шум кондиционера сопровождал Анку в заточении. Шум да пыль, гоняемая потоками воздуха по комнате. Один раз Анка чихнула, содрогнувшись всем телом, и её руки пронзил разряд. Последующие разы она держалась, не желая снова причинять себе боль.
Взгляду не за что было зацепиться, и мысли снова и снова возвращались к друзьям. Могла ли она всё ещё называть их так?
С Алиной она познакомилась только день назад, но уже успела прикипеть к этой элегантной девушке. Женственная, красивая, спокойная — именно такой она вспоминала свою маму. Даже внезапная истерика не была сюрпризом: Анка понимала, что вызывает чувство страха у незнакомых людей.
Макс — бывший одноклассник. Они вместе украшали класс к Новому году, соревновались в командных играх, участвовали в снежных битвах, ходили купаться на речку летом. Но не более. Анка не знала, где Максим живёт, потому что никогда не была у него в гостях, не знала, чем он увлекался вне школы, помимо игры на гитаре, которую она часто слышала на Поляне, ничего не знала и о его семье. До этого момента. Удивлением для неё было уже то, что зануда отличник подружился с шебутным Владом.
Анка тяжело вздохнула, полностью выгоняя воздух из лёгких, сжимая образовавшуюся там чёрную дыру от предательства. Голову закружило от нехватки кислорода, и она резко вдохнула окружающую пыль, снова зайдясь в приступе чихания.
Влад.
О нём она хотела думать меньше всего. И больше всего. Слишком многое произошло с тех пор, когда Анка могла назвать Влада своим лучшим другом. Пять лет — невообразимо долгий срок для человека и бесконечность для подростка.
Грудь снова сжало от жалости к себе, и Анка зажмурила глаза, которые начало нещадно щипать. А ведь она больше не пятнадцатилетняя девчонка. Она даже не подросток, а взрослая девушка. Какой была бы её жизнь сейчас, если бы не Слом? Поступила бы она в СПбГУ и на какой факультет? Появились бы у неё новые друзья? Сохранила бы связи со старыми? С Владом?
Влад.
Мысли всё равно возвращались к нему снова и снова, и Анка до боли сжала зубы и сомкнула глаза, вспоминая их последнюю встречу. Не сегодня утром, когда они с Максом уехали по делам, а тогда, пять лет назад — страшно даже подумать, как давно. Возможно, из-за того, что последние года были покрыты туманом, но Анка помнила тот день невообразимо чётко и ясно, так же, как и их с мамой поход в Эрмитаж. Неудивительно, с Владом они встречались за день до этого.
Друг уезжал. Алевтина Игнатьевна и Игорь Станиславович, его бабушка и дедушка, владели несколькими гектарами земли, на которых разводили породистых лошадей. До страшной аварии, в которой погибли родители Влада, они постоянно жили на своем ранчо, переехав поближе к Санкт-Петербургу только когда мальчик оказался один. Они купили дом в Лисьем носу, отправив Влада в школу в Сестрорецке, где ребята впервые и встретились.
«Меня зовут Влад», — громогласно представился лохматый невысокий мальчишка. Только спустя время одноклассники узнали, что его полное имя Владимир, но по привычке продолжили звать Владом. Сам мальчик не любил сокращение «Вова», считая его слишком простым и несерьёзным для себя.
Новенький в классе спустя два месяца после начала учебного года — всегда событие, а тем более такой симпатичный, как заметила добрая половина класса, состоящая из школьниц. Староста класса, Анка, заметила и кое-что другое — скорбь на лице десятилетнего мальчика, скрывающаяся за дружелюбной улыбкой. С первого дня Анка взяла новенького в оборот, устроив ему экскурсию по всей школе.
«Это Евгений Константинович, наш физрук, — показывала она рукой на высокого молодого мужчину с чёрной копной на голове. — Большинство уроков он проводит в командных играх, тебе понравится, но обязательно приходи в кроссовках или кедах, а то он поставит «двойку», не раздумывая».
«На обеде садись за эти два стола, они «забиты» за нашим классом. Сядешь за другой — рискнешь получить по лбу».
«Тут за углом, — они выглядывали на улицу через пожарную дверь, — курят старшеклассники. Ты ведь не куришь? — Влад качал головой. — Хорошо. Лучше не появляйся здесь, а то пропахнешь с ног до головы, устанешь всем доказывать, что это не ты».
«А это Маринка из 6 «В», — Анка показывала на пухлую девочку с толстой косой, переброшенной через плечо. Она наклонилась над скамейкой вместе с мальчиком напротив, окружённая толпой школьников, закрывающих Владу обзор. — Она постоянно приносит настольные игры из магазина своего отца, и мы устраиваем соревнования».
Но что бы Анка ни показывала, мальчик так и не улыбнулся ей глазами, лишь растягивая уголки губ.
Каждый день она открывала для него всё новые и новые места в школе, а потом и вне — у них было около часа-двух до тех пор, как их заберут домой. Пока однажды она не привела его на Поляну. Она впервые увидела у мальчика на лице искреннюю эмоцию — удивление. И она могла его понять: Поляна полностью принадлежала молодёжи. Множество подростков от десяти до восемнадцати лет развлекались посреди круглого поля, огороженного деревьями. На самодельных мангалах жарилось то, что школьники принесли с обедов, в стороне играло двое гитаристов, на одном из пней Влад заметил ту самую Марину, перекидывающуюся картами со старшеклассником. Уютный уголок, спрятанный от глаз взрослых, всего в паре сотен метров от оживлённой улицы, шум которой терялся в гамме звуков молодости: смех, песни, разговоры, споры. Их маленькое царство свободы.
Влад смотрел вокруг, распахнув рот от изумления: таким удивительным ему показалось это место. Впереди двое мальчиков постарше столкнулись лбами в шуточной борьбе на руках и повалились на спины, хохоча; маленькая девочка собирала траву и засохшие цветы, отдавая все подруге, сплетающей их в венок. Эта картина напомнила Кузнецову о дедушкином ранчо: там также молодые жеребцы шутливо пихались друг другу в бок, а жеребята рвали рядом сочную зелень, иногда делясь друг с другом. Не заметив, как улыбка, настоящая и искренняя, расползлась по его лицу, Влад повернулся к Анке и застыл: она во все свои сверкающие глаза смотрела на него, улыбаясь и чуть наклонив голову.
«Я рада, что тебе стало легче», — произнесла Анка, положив свою руку на плечо мальчику.
Он не плакал, когда погибли родители, замкнувшись в себе, не плакал и рядом с дедушкой и бабушкой, боясь их ранить. Улыбался и притворялся, что он сильный, справится со всем. Но тогда, на Поляне, слёзы непрошено потекли из его глаз, капая на стылую землю, мгновенно впитываясь в неё. Улыбка сползла с лица Анки, сменившись ужасом: она сделала что-то не так. Она шагнула вперёд, протягивая руку, пытаясь подобрать слова извинения, а Влад шагнул на встречу, крепко её обняв.