Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 44)
С этим Влад развернулся по направлению к машине, насвистывая весёлую мелодию. Макс в недоумении уставился вслед другу.
— И что это было?
Перед ним появилась маленькая ладонь, приглашающая встать.
— Тебя развели, Макс, — Алина улыбалась, искренне, как она только могла, — Наш Мистер-у-меня-всё-под-контролем применил внезапную реверсивную психологию.
— Какую психологию? — Макс принял руку Алины и встал, легонько сжав ладонь, прежде чем отпустить.
— Реверсивную. Обратную, — они вдвоем направились к машине, уступив место пробегавшему псу, решившему пометить место, где только что сидели ребята и валялись кошки. — Если бы Влад сразу побежал помогать Анке, ты бы стал его уговаривать бросить это. А из-за того, что он внезапно повёл себя противоположным образом от того, что ты ожидал, ты, готовый перечить, начал придумывать план спасения. Тебя обдурили, заставив принять нашу сторону, — хихикнула Алина и, подбежав к задней двери машины, забралась в салон.
Макс никогда не скажет им, что не меньше их хотел помочь Анке. И он никогда не скажет Алине, что простил её уже за ту мимолётную улыбку.
Глава 22
Перед мчащимся ларгусом в последнее мгновение проскочила серая кошка, возмущённо мяукнув вслед машине. Проживая своё второе лето, она впервые столкнулась с лихачем на дороге.
Передняя правая фара машины была выбита, колесо под ней отличалось от трёх своих друзей, а на капоте виднелось множество некрупных круглых дырочек, превращающих его в сито. Обе правые двери чуть смяты внутрь и покрашены краской темнее, чем остальные части машины. Достаточно целая машина среди тех, кто появлялся сегодня на дорогах.
Скорость несла за собой риск привлечения внимания и аварии, но весь план ребят полностью базировался на времени. Влад и Алина постоянно мониторили новости и приложение «Сломанной карты» на предмет вестей о Саламандре, пока Макс вёл машину, заехав в Петроградский район за мощным ноутбуком с аккумулятором, а затем в Выборгский — за маленькой коробочкой. Оба раза Максим оставлял друзей в машине и заходил в неприметные парадные, используя свой ключ от домофона.
В очередной раз они остановились у четырёхэтажного здания. В нём почти не было целых окон, лепной декор местами обвалился и рядом со входом валялась глиняная голова мужчины. Его тело возвышалось двумя этажами выше. На шее скульптуры болталась потемневшая верёвка с оборванным концом. Целая вывеска над окнами первого этажа говорила, что раньше там была пышечная, теперь ставшая домом для собак, шнырявших туда-сюда и исчезающих во тьме помещения.
В моменты, когда уходил Макс, в салоне наступала давящая тишина. Влад не знал, как теперь относиться к Алине после её вранья и предательства. Он видел, что подруга сожалеет о поступке: меньше напускной весёлости, губа искусана столько раз, что прилившая кровь уже заменяет съеденную помаду, а выбившиеся пряди не смотрятся так, как будто Алина нарочно сделала небрежную прическу. Она сильно переживала: с тех пор как Фёдор написал ей прятаться, он больше с ней не связывался, а мама не отвечала на сообщения. Это нервировало. Алина напряжённо стукала наманикюренным пальчиком по экрану телефона, пролистывая новостную ленту федеральных каналов. Они так и разделили: доктор смотрит официальные новости, механик лазает по соцсетям блогеров, выискивая просочившуюся информацию. Они не смогут вывести Анку сквозь агрессивную толпу, если люди узнают о месторасположении Саламандры.
Мама не отвечала. Это могло сказать о многом, а могло — ни о чем. Она никогда не держала дочь в курсе своих дел, однако требовала этого от неё. Не часто они разговаривали и на отвлечённые темы. Не считая недавнего обеда, где Алина прокололась, раскрыв тайну. Тайну, которую она даже не обещала хранить — настолько ребята ей доверяли. Она искоса глянула вперёд, где в телефоне копался Влад.
Доверяли.
— Влад?
Механик чуть дёрнулся от звука голоса, посмотрел сначала в зеркало заднего вида, а потом, развернувшись корпусом, и на саму подругу. Посмотрел внимательно, грустно, покусывая изнутри щеку. В своей вечной куртке со множеством карманов и фингалом, разлившимся под левым глазом, он выглядел настоящим бандитом. Дополняла образ и растрепанная чёлка, прилипшая ко лбу. День обещал быть жарким и даже мощный кондиционер не спасал салон от участи превратиться в парную сауну.
— Чего? — недовольно спросил Влад. Он беспокоился за Анку и не хотел отвлекаться от полезного дела. Тем более на ту, что сидела позади него. По крайней мере, сейчас.
От нахлынувшего волнения у Алины заложило в ушах, и она напрочь забыла, что хотела сказать. Она до боли сжала зубы, стараясь сложить в голове слова в предложения, но те всё никак не складывались, отпрыгивая в сторону. Щёки покраснели, а молчание всё затягивалось, становясь ещё более неловким.
— Я не хотела.
Три слова. Ничего не значащие, не объясняющие и не говорящие. Неправильные слова. Она поспешила добавить:
— Мне правда жаль. Мы живём в тяжёлое время, и каждый выживает, как может. Я оступилась, выбрала неправильный путь, и сейчас горько сожалею об этом. Сожалею, что из-за моей глупости и малодушия пострадал кто-то другой.
Дверь в парадную открылась, и оттуда выглянула седая женщина. Она обвела взглядом улицу, проводив глазами проезжающую вдалеке машину, и хотела было выйти, но заметила ребят. И без того бледное лицо стало ещё белее. Замерев, она присматривалась к болтающей парочке несколько секунд, а потом, видимо решив, что они не представляют опасности, медленно, не теряя их из виду, двинулась вдоль дома: сначала боком, а потом задом наперёд, чуть не споткнувшись об упавшее ограждение. Отойдя на приличное расстояние, она отвернулась и припустила бегом, скрываясь за поворотом.
Ребята этого и не заметили, а если бы и заметили, то не удивились бы. Обычная картина в их дни.
— Мы никогда не говорили о Саламандре. Вы не рассказывали о ней, а я и не спрашивала. Не знала, какая она была, — не дожидаясь ответа Алина подогнула ноги под себя, облокотилась на груду коробок рядом и продолжила. — Поэтому, когда мне подвернулся шанс выполнить свой гражданский долг и получить поощрение от мамы, я не сомневалась — я поступаю правильно.
— И что же изменило твоё мнение? — в глазах Влада сверкал искренний интерес.
— Анка изменила, — Алина прикрыла глаза, вспоминая девушку, что могла бы стать её подругой. Девушку, которая увидела страшную сторону Захаровой и не отвернулась, говоря слова утешения.
— Я словно прозрела, услышав из уст той, кого использовали на протяжении пяти лет как оружие, что это не жизнь, когда тобой управляют и говорят, как жить. Мама часто заставляла меня делать вещи, которые мне не нравились или вызывали омерзение: от того, чтобы есть ненавистный мной сельдерей до… до ещё более ужасных поступков, — Алина не хотела рассказывать Владу или Максу,
— Впервые в моей голове чётко сформировалась мысль: это неправильно. На чаше весов, где с одной стороны мама и закон, на другой появилась девушка, символ террора нашего времени, сказать слово в свою защиту, — Алина распахнула глаза, Влад все также внимательно смотрел на подругу. — И её речь, поведение убедили меня, что не всё так однозначно, как мы думали. Это не вирус, не инфекция, не магия и не вмешательство инопланетян, а чьё-то злостное воздействие на наши умы. И если Анка и Амерев наши ниточки к разгадке самой страшной тайны за последние пять лет, то мы должны воспользоваться шансом и всё узнать.
— Но ты всё равно сдала её.
Интерес в глазах Влада не угас, но к нему примешалась доля тоски и грусти. Не вопрос, а факт, прибивший Алину обратно к земле.
— Я уже сообщила наше местонахождение. Я не успела ничего изменить.
Ответа не последовало. Вместо него Влад внимательно рассматривал подругу, выискивая хоть щепотку лжи. И не находил. И пойми теперь: это потому, что она не врёт, или потому, что искусно играет?
Из подъезда снова показался Макс. Друг зажимал в руках лямки портфеля, сильно растянутые под весом. Он сделал шаг на выход, махнув друзьям. Алина махнула в ответ, а Влад развернулся обратно, лицом к лобовому стеклу. Замер, увидев что-то впереди, и выставил ладонь, останавливая Макса. Высоцкий ступил назад, прикрывшись дверью. Он увидел то же, что и друг.
Седая женщина, вышедшая пару минут назад из этой же парадной, хромая и держась за руку, появилась из-за поворота. На обесцвеченных волосах чётко проступала кровь, она же капала с обездвиженной руки на асфальт. Едва Макс успел скрыться в подъезде, на улицу вслед за женщиной вышел молодой человек в кепке, надетой набекрень. В его руках был огромный тесак, сверкающий красным на солнце.
Влад дёрнулся к дверце, но остановился, услышав грохот. Кепка слетела с головы и отлетела с ветром на пару метров, а сам парень, покачнувшись, упал вперёд, несомненно, расшибив нос.
Новое действующее лицо вышло на сцену, продолжая спектакль, на котором друзья не хотели оказаться. Лысеющий толстый мужчина босой, в спортивных штанах и майке-алкоголичке, сжимал пистолет обеими руками, нацеливая его теперь на продолжающую хромать дальше женщину.