Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 41)
— Просыпайся.
Анка вскинула голову и раскрыла глаза. Слух моментально восстановился, а вот перед глазами заплясали чёрные точки, мешая обзору. Голова закружилась пуще прежнего, но девушка не упала: её тело было плотно зафиксировано по вертикали. Она снова закрыла глаза, пытаясь унять головокружение.
— Вы уверены, что это она? — этот голос был выше и звонче предыдущего, сложно разобрать, принадлежит он молодому юноше или женщине.
— Конечно, — снова первый грубый голос, — только слепой не видел фотографии её лица, а твои глаза острее, чем у доброй половины планеты.
Значит, двое как минимум. Кто они? И где она? Последнее, что помнила Анка, как она, решив дождаться Алину в холле, подошла к двери туалета. Подруги долго не было, и девушка начала волноваться. Затем громкий шум выбиваемой двери и удар током, выключающий сознание. Точно такой же, как несколько мгновений назад.
— Эй, — мужчина подошёл ближе, и Анка снова учуяла аромат табака, резкого одеколона и пота. — Открывай глаза, я знаю, что ты очнулась!
Резкая пощёчина заставила Анку распахнуть глаза и уставиться вперёд. Чёрные блики больше не мешали осматриваться, и девушка поразилась новому месту: тому, какое оно обычное. Рядовой офисный кабинет с облупившейся штукатуркой, двумя столами, заваленными бумагами и старыми выпуклыми мониторами на них, два шкафа, заполненные папками, коробки на полу и громко гудящий кондиционер, ни капли не спасающий от жары. Однажды, когда Анка была ещё маленькая, у неё украли телефон, и они с мамой ездили подавать заявление в милицию, как она тогда ещё называлась. Кабинет следователя выглядел точно так же, аскетично и сурово, и отбил любое желание Анки в будущем попасть сюда снова. Однако пути судьбы неисповедимы, и вот девушка вновь в похожем месте. У Анки не оставалось сомнений, где она находится. Подтверждали её догадки и люди перед ней — больших размеров мужчина (вширь он казался даже больше, чем в высоту) и худощавая женщина. Оба в чёрной форме с пронзённой ящерицей на плече и на фуражке, которые они держали в руках.
Асфалийцы.
Анку бросило в жар, а затем в холод. Она физически ощутила, как кровь отлила от лица и конечностей, влившись огромной волной в сердце, забившемся в бешеном ритме. Руки онемели, и она бросила на них взгляд, в ужасе осознав, что их сдерживает. Тонкие цепи, легко колышущиеся словно на ветру, периодически сверкали будто проходящим по ним током. Редкие молнии вспыхивали то тут, то там, не причиняя боли, если задевали кожу, лишь тихонько её щекоча.
Девушка была всё в том же мамином платье, немного потрёпанном, но в целом невредимом. Ноги спутывали обычные верёвки, как и тело у живота. Она не могла обернуться, чтобы посмотреть, к чему она была привязана, но по ощущениям к металлическому столбу, внезапно выросшему прямо посреди кабинета.
— Ну, здравствуй, Саламандра, — произнёс большой мужчина. Его лицо было красным, а по щекам и лбу стекали капли пота, так душно и жарко было в комнате. Худощавая женщина встрепенулась, отложила фуражку и взялась за блокнот, в котором начала что-то быстро строчить. Стенографистка?
— Я давно мечтал тебя поймать, — довольный собой продолжал асфалиец, вытирая пот со лба появившимся из кармана платком. — Знал, что именно мы
Мужчина хрипло засмеялся. Смех перешёл в надсадный кашель и одышку, женщина подала ему стакан воды, налитый заранее и ожидавший на столе.
— Так о чём я? — мужчина немного расстегнул край ворота, обнажая ворот белой майки под формой. — Да. Именно мы должны были поймать тебя. Я, капитан асфалийского отряда по Санкт-Петербургу, Фёдор Михайлович Полищук, поймал неуловимую Саламандру. Это должно быть честью для тебя.
Асфалиец осушил стакан до дна и поставил его на стол рядом. Анка уже сомневалась, что потеет он только от жары, казалось, его распирает от чувства собственной значимости.
Пока он пытался отдышаться, Анка краем глаза захватила женщину. Немолодая, лет под шестьдесят или старше. Полностью седая, но той некрасивой жёлтой сединой, которую она не совсем удачно пыталась скрыть за краской недели уже три-четыре назад. Уставшая, со впалыми глазами, огромными синяками под глазами, морщинами и сухой кожей, обтянувшей её худощавую фигуру. Однако за всем этим скрывалась красота, увядшая и ушедшая в прошлое, но до сих пробивающаяся сквозь весь этот несуразный вид. И что удивительно, красота знакомая, но Анка никак не могла вспомнить, где бы она могла видеть эту женщину.
— … Всё понятно?
Внезапное окончание фразы намекнуло Анке, что она пропустила немалый пласт какой-то истории. Оставалось надеяться, что неважной. Фёдор Михайлович хмуро уставился на девушку, и она кивнула, не понимая, с чем соглашается. Но этого толстяку хватило, и он, надменно улыбнувшись, продолжил:
— Теперь, когда тебе понятны все твои права, то перейду к обязанностям, — толстяк подошёл к Анке так близко, что она почувствовала исходящий от него жар. Тошнота снова подкатила к горлу, и девушка с усилием сглотнула, прогоняя её. — Согласие на сотрудничество и признание всех своих преступлений. С нас достаточно быстрая смерть без мучений. Сойдет?
Анка вздрогнула от слов и улыбки, сопровождающей их.
— Нет.
Улыбка испарилась, уступив место недовольной гримасе. Фёдор Михайлович прищёлкнул языком и отошёл.
— Тебе же будет лучше, если согласишься. Всё равно у нас полно доказательств твоей вины.
— Но это была не я! — крикнула Анка и дёрнулась в сторону асфалийца, заставив людей впереди вздрогнуть и отшатнуться, но путы, такие невесомые с первого взгляда, вдруг стали твёрдыми, и сжали руки в крепкой хватке, не дав сдвинуться ни на сантиметр. Электрический ток, не такой сильный, снова прошёл от запястий к телу и обратно, и Анка напряглась от боли.
— А кто тогда? — Фёдор взял себя в руки и одёрнул полы костюма. Он будто и не заметил, что произошло с Анкой. — Твое лицо на месте, так что не думаю, что кто-то мог взять его, надеть и пойти убивать людей налево и направо.
Он снова засмеялся своей шутке, а женщина рядом принялась что-то судорожно зачеркивать. Видимо анекдоты в отчет идти не должны были.
— Нет, — Анка хотела сформулировать мысль, но головная боль сводила её с ума. — Это физически была я, но мной управляли.
— Конечно, дорогая, — мужчина всё продолжал хихикать, — промыли тебе мозги и заставляли убивать людей, так ведь?
— Да!
— Брось это! — внезапно Фёдор Михайлович ударил по столу, заставив даже женщину рядом с собой подскочить на месте и провести на листе бумаги длинную линию. — Можешь не стараться, тебе всё равно никто не поверит, а ты только усложнишь дело своим упорством. Ты — причина Слома, а задача асфалийцев избавить Землю от этой напасти, значит, от тебя, — он ткнул своим толстым пальцем в сторону Анки, не торопясь к ней подходить.
— Я не причина Слома, — прошептала Анка, но мужчина всё равно её услышал.
— Мне жаль тебя, девочка, — услышала она в ответ. — Искренне жаль. — асфалиец снова достал платок вытереть новые капли пота на лице. — Ты просто оказалась нулевым пациентом, и в этом никто не виноват, — он тяжело вздохнул и стал серьёзным. Повернулся к женщине и рукой приказал ей остановить запись. Она подчинилась, принявшись исправлять свои ранние заметки.
— Учёные и медики вот уже несколько лет трудятся над загадкой Слома, и единственное, в чем они сходятся во мнении, что есть некий фактор, запустивший процесс изменения мозга у людей, и, если от этого фактора избавиться, то Сломы прекратятся, — мужчина всё же сделал пару шагов по направлению к Анке. — И все в этом умирающем мире, и я в том числе, считают, что этот фактор — ты.
Теперь мясистый палец уткнулся прямо в ключицу девушки, оставив на платье мокрый след.
— Но это не так, — предприняла ещё одну попытку Анка. — Мной управляли! Сергей Борисович что-то знает об этом, вам надо разобраться с ним!
— О, не начинай ещё всё спихивать на уважаемых людей, — Федор Михайлович скривился от омерзения. — Сергей Борисович как никто другой заинтересован в решении этой проблемы.
— Он управлял мной!
Новая пощёчина перебила дальнейшие возражения Анки, оставляя липкое пятно на щеке.
— Не смей ничего плохого говорить об этом достойном человеке! — Фёдор Михайлович с отвращением промокал ладонь о платок.
— Я думала, что вы хотите разобраться со Сломом, а вы просто хотите спихнуть всю вину на меня! — ярость охватила сознание Анки. Как они не понимают, что дело не в ней? — Лучше бы вы мои слова записали, — обратилась она к женщине, но та закрылась от девушки блокнотом.
— Вот мы и разбираемся с Катастрофой, — всплеснул руками мужчина, — разве на нашем месте ты не поступила бы также? Уничтожить первого поражённого, одного человека, чтобы спасти остальной мир? — он выжидательно уставился на девушку, в поисках ответа.
— Но ведь это не поможет, — Анка пыталась найти хоть какую-то спасительную нить. — А у меня есть сведения, которые вы можете использовать.
— Если это о Сергее Борисовиче, то и слушать не хочу, — отмахнулся Фёдор Михайлович. — Ладно, Антонина Евгеньевна, пора закругляться, нужно многое подготовить для её транспортировки.
Женщина отложила наконец свой блокнот, засунув его в портфель, и надела фуражку, собираясь на выход. Фёдор Михайлович боролся с расстёгнутыми пуговицами.