Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 40)
— Эй! — возмутился Влад. — Я так-то нас в прошлый раз чуть не угробил. Хочешь повторить номер, только чтобы в этот раз у меня всё точно получилось?
— Не юли, — Макс вырулил на Итальянскую, — то был не ты, а Сломанный, и вообще… Что это?!
Он резко затормозил, впечатав обоих в ремни безопасности. Влад сильно ударился локтем и теперь потирал его, жалуясь на не сходящие с него синяки. Парень хотел было задать вопрос о том, почему они остановились, но, подняв взгляд, сам увидел причину. Дым.
Дым стал такой привычной и неотъемлемой частью жизни города, что, даже подъезжая к месту, они не сразу сопоставили факты: Анка с Алиной были в театре, и из театра валил чёрный дым. Театр снова горел, как и три года назад.
— Ты всё-таки оставил там непотушенную сигарету? — ошеломлённо спросил Влад, но Макс будто его не слышал, уставившись вперёд. Парни переглянулись, прочитав в глазах друг друга решимость и одновременно выскочили из машины, пулей рванув к двери.
Макс кричал на ходу:
— Алина! Эй! Алина!
У самого входа — плотной стены из дыма и пепла — они остановились.
— Анка! — это уже кричал Влад, пытаясь рассмотреть хоть что-то в густой темноте. Услышав в ответ только жуткий треск и глухое падение, он сделал шаг вперёд, намереваясь ворваться внутрь. Крепкая рука с силой потянула его назад.
— Стой! И им не поможешь, и сам погоришь!
— Отпусти, — Влад вырывался из цепкой хватки, не сводя глаз с дымящегося входа. Внутрь уходил толстый пожарный шланг, качающий воду, и огонь уже почти погас, оставляя только удушающий дым. — Они могут быть ещё там, как ты не понимаешь? Отпусти меня!
В ещё одной попытке вырваться Влад развернулся лицом к Максу и затих. На него смотрело привидение друга: бледный, ни капли крови на лице, зрачки расширены и невидяще смотрят на развернувшийся перед ним ад. До Влада внезапно дошло: пожар, театр. Максим уже потерял тут родителей, а теперь где-то там, в горящем здании, была Алина. Его Алина.
Влад моментально успокоился. Он в последний раз взглянул на дым и отвернулся. За спиной у друга он увидел силуэт пожарного, который стремительно к ним приближался.
— Эй! — за пару шагов до ребят крикнул пожарный, молодой парень с куцыми усиками и бородкой. Его лицо всё было в саже, а значит он недавно был на пепелище. — Вы ведь не Сломанные, нет? — он остановился в шаге от них, а увидев, что Влад качает головой, взял обоих под локти. — Мы уж решили, что вы психи: так рванули в пожар! Вы чего, кстати?
Пожарный покачал головой и повёл ребят прочь от уже потухшего здания к большой красной машине. Они безучастно плелись за ним.
— Там внутри были девушки! Вы видели их? — спросил Влад, запоздало осознав, что Анку бы пожарные точно узнали, и вряд ли были бы такими спокойными.
— Девушки? Несколько? — пожарный удивился. — Несколько – нет. А вот одну дурёху достали прямо на входе. Ваша?
Усатый парнишка указал рукой на фигуру, скрытую за пледом, которая пила горячий чай на обратной стороне машины. Максим и Влад встрепенулись и быстро направились прямо к фигуре. Девушка под пледом услышала их и развернулась. С её головы сползла ткань, оголяя русую макушку. Карамельные глаза — большие и испуганные — уставились на друзей, а в следующую секунду из них полились слёзы, и девушка, сбросив остатки пледа и сунув недопитый стаканчик в руки другого спасателя, бросилась к ребятам, обнимая обоих за шеи и повисая на них всем своим нетяжёлым весом.
— Ма-а-акс! Вла-а-ад! — Алина попеременно называла парней по именам, обхватывая их и прижимаясь всем телом. Остальные слова тонули в глухих рыданиях.
Макс ошарашенно обнимал девушку, а Влад оглядывался через её плечо по округе:
— Что случилось? Где Анка? — Влад отлепился от Алины и посмотрел в лицо девушки. Никогда он не видел ту такой эмоциональной и полной страдания, ещё и с потёкшим макияжем. — Алина, что здесь произошло?
Девушка открывала и закрывала рот не в силах вымолвить ни слова. Сквозь её губы просачивались только горькие всхлипы, зарождающиеся глубоко в душе. Удушающие всхлипы сожаления, вины и грусти, обвившие её лёгкие тугими смирительными повязками, не давая нормально дышать. Её ноги подкосились, и она бы точно упала, если бы рядом стоявший Макс не подхватил её за талию.
— Я… я… — Алина закрыла лицо руками. — Это всё моя вина-а-а!
Рыдания усилились. Макс укоризненно взглянул на Влада, мол, не видишь, что у девушки шок, не можешь полегче с ней? Блондина тоже беспокоила вся эта ситуация и исчезновение одного члена их маленькой группы, но также его не оставляла мысль, которую он не собирался озвучивать другу: «А не Анка ли виновата в этом пожаре?».
Усатый пожарный, всё это время стоявший рядом и отдававший приказы другим спасателям, окликнул Влада.
— Нас вызвали религиозники, — он махнул на Михайловский сквер, — сказали, что приезжали асфалийцы, заходили внутрь, а когда они уехали, всё уже начало разгораться, — пожарный положил руку на плечо Владу. — Ваша подруга об этом молчит, но мне жаль. Если вы говорите, что их было двое, то скорее всего вторая ваша подруга сломалась и подожгла здание. Повезло, что
В воздухе стоял запах гари, но редкие люди, проходившие по пустым улицам, не обращали на это внимания. Подумаешь, очередной пожар. Очередной Слом. Главное, что это произошло не с ними.
Не в силах вымолвить ни слова, Влад обернулся к Алине, которая стояла на своих двоих только благодаря Максу. Она начала некрасиво икать, прячась за руками, боясь посмотреть Владу в лицо.
Макс покачал головой, предупреждая Влада не делать этого, но Кузнецов всё равно подошёл к девушке и мягко, но с напором, заставил убрать руки от лица. Широко открытые глаза Алины испуганно смотрели прямо на Влада, будто моля о прощении. Пожарные уже начали сворачивать свои пожитки и собираться на другой вызов: пожары стали частым случаем во всех населённых пунктах.
— Алина, прошу, — прошептал Влад, не то желая, чтобы их не услышали, не то от недостатка сил, — скажи, что здесь произошло? Где Анка? Она..?
Он не смог закончить фразу, она комом застряла в горле. «Она не могла сломаться. Она уже была Сломанная».
Влад выжидательно смотрел на Алину, давая ей время. Минуту, две, три. Ребята присели на уцелевшие бетонные ограничители проезда. Усатый пожарный стыдливо попросил Алину вернуть плед, а потом, забравшись в машину, укатил прочь со своими коллегами. И только когда они остались одни, Алина открыла рот. Первые слова вышли хриплыми — она надорвала голос в рыданиях, но Влад внимал каждому звуку и каждой букве, складывая предложения в голове, чтобы ничего не упустить. Максим прижимал девушку спиной к своей груди, а потому лица её не видел. Зато видел, как изменилось выражение лица друга, когда он услышал правду о случившемся.
— Её забрали асфалийцы, Влад, и это моя вина.
*********************************************************
Неприятно, только очнувшись от многолетней тьмы, вновь и вновь погружаться в ту же самую тьму, лишённую сна и покоя — тьму вязкую и склизкую, обволакивающую и проникающую во все клетки тела. Вот только если пару дней назад эта тьма была хоть и вязкой, но пустой и обезличенной, теперь же у неё было тысячи лиц. Они раскрывали рты в безмолвном крике, искажая черты, превращающие их в маски ужаса. Лица обезображенные: кто без глаз, кто без носа, кто без нижней половины, оголяющей торчащий вниз язык — все с кровоточащими порезами и с отсутствующей местами кожей. И ни одно лицо не повторялось — все они были разными, и все они когда-то были людьми.
Это сводило с ума, но Анка была бессильна даже закрыть глаза — они и так были закрыты — и отвернуться — лица были со всех сторон. Ни одного знакомого, но девушка понимала, что это неправда: подсознание запомнило каждого человека, которого Анка видела за последние пять лет, а теперь сталкивало их лицом к лицу.
«Ты должна их помнить».
И Анка запомнит. Всех и каждого. Женщину с большим родимым пятном на щеке, переходящим в рваную рану, обнажающую кость нижней челюсти. Старушку с сожжёнными волосами и впалыми глазами. Мальчика, на месте носа у которого было кровавое нечто.
Анка запомнит каждого и отомстит за них. В этом она себе поклялась.
Внезапно тело пронзило током, распространившимся от запястий и по всему телу, врываясь в голову ударом молнии, впуская свет в мир мрака. Вот только это свет не был тёплым и уютным, скорее холодным и неприветливым, обещающим ужасы уже не только в голове у девушки.
Органы чувств возвращались постепенно. Сначала спина ощутила холод металла, а запястья и лодыжки тонкие путы, растягивающие руки в стороны, а ноги прижимающие к твёрдой поверхности позади. Затем в нос ударил запах озона, следом за которым проявился табак, более резкий, чем курил Макс, а за ним и сырость, и затхлый пот. Во рту Анка почувствовала железный привкус крови, вызвавший несильный приступ тошноты. Голова кружилась, уши были будто заложены от резкого перепада давления, но сквозь звучание своего пульса девушка разбирала далёкие голоса.
Наконец и к глазам вернулось зрение. Анка всё ещё не разжимала веки, но темнота перед глазами не была живой и вязкой, темноты вообще не было — сквозь тонкую кожу Анка различала бьющий прямо ей в лицо яркий свет. Веки затрепетали, а далёкий голос внезапно очень чётко и прямо у самого уха произнёс: