Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 22)
— Ох, прости, дорогая, но не сегодня. На тебя и так свалилось много, и я боюсь, что твоя головушка может всего этого не выдержать. Давай оставим это на потом. Я и Владимира попросил пока оставить свой телефон на входе.
Анка кивнула, она ожидала такой ответ.
— А с Владом можно будет поболтать?
— Конечно! Но только пару часов. Я не успел рассказать тебе про комендантский час. Так как чаще всего Сломанные активизировались по ночам, с десяти вечера повсюду отключают электричество, а людям запрещают передвигаться по улицам. Бедному мальчику ещё нужно будет дойти до своей комнаты, так что, — великан глянул на свои роликсы, — чуть больше, чем через 3 часа, ему нужно будет уйти. Я думаю, вам хватит времени для первого дня. А мне пора идти, в последние года дел у меня невпроворот. Отдыхай, милая.
С этими словами он легко поклонился и грациозно, почти танцуя, развернулся в сторону выхода. Уходя, он забирал с собой нестерпимый звон и удушающий аромат одеколона. Уже в дверях обернулся вновь.
— А, и не волнуйся, мы тебя в обиду не дадим. К твоей двери приставили охрану, чтобы никто не смог проникнуть внутрь, а если тебе что-то понадобится, то попроси об этом перед уходом Владимира или милую Веронику. Они сделают всё, что в их силах. Привыкай к своей комнате.
С глухим стуком дверь закрылась, оставляя в воздухе слова с невысказанной угрозой: она отсюда не выйдет.
В раздумьях о своём положении и о том, что ей нужно будет сказать Владу, Анка встала со стула, разминая затёкшее тело, но прежде чем уйти, она опустилась под стол. Столовый нож переместился в правый рукав платья: при себе хотелось иметь хоть что-то. Анка поправила рукав, скрывая очертания предмета, и разочарованно вздохнула.
Она не смогла поднять нож, когда Сергей находился рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Это беспокоило. И раздражало. Но больше беспокоило: Анка была уверена, что сможет себя контролировать рядом с ним и не ожидала предательства от собственного тела.
Высокие окна, плотно занавешенные элегантными шторами, едва пропускали солнечные лучи, так и маня девушку подойти поближе и приоткрыть их. Ей это не запрещали, поэтому она подошла к ближайшему угловому окну и немного отодвинула полотно, открывая себе вид. На небе не было ни тучки, а летнее солнце ещё только начало свой уход ко сну, отражаясь от золотистого купола вдалеке.
Исаакиевский собор.
Анка не удивилась, увидев популярную достопримечательность — она знала, что они где-то в центре, на меньшее Сергей бы не согласился. Но где конкретно?
На этот вопрос ей ответило соседнее окно, смотрящее на другую сторону света. И этот ответ абсолютно не понравился Анке, лишив её остатков сил.
Далеко впереди пролегала река, в которой отражалась почерневшая у основания, но всё такая же красная ростральная колонна. Правую же сторону вида полностью занимало здание, в котором сейчас находилась Анка. Светло-зелёные стены и белоснежные колонны, тёмно-жёлтые, почти золотые в западном солнце, капители и лепнина не оставляли сомнений.
Она снова в Эрмитаже.
Глава 11
— Ну что, детки, развлекайтесь да не шалите, а тётя Ника пойдёт уже отдыхать, что-то совсем её старые кости барахлят, — равномерный стук дерева о дерево сопроводил удаляющийся голос, оставляя Анку и Влада одних за накрытым столом, от которого исходил изумительный запах иван-чая и свежеиспеченных пирожков.
Вероника Геннадьевна кривила душой, в свои пятьдесят с хвостиком она выглядела на десять лет моложе. Может, всё дело было в округлых формах, разглаживающих успевшие появиться морщинки, а может в исходящей от неё живой энергии, но мало кто мог угадать возраст этой полноватой и черноволосой женщины с первого раза. Последние пять лет она работала у Сергея Борисовича, превращая обычную еду в кулинарные изыски. В целом на ней лежали и обязанности по уборке, но обычно их выполняли другие люди из клининговой компании, и как бы Вероника не ворчала по этому поводу, она была рада такой помощи: некогда чёрные глубокие глаза прямо под цвет волос подёрнулись ледяной синевой, а жуткий шрам проходил от виска до виска, пересекая веки. Последний подарок от сына пять лет назад, после чего он умер от инсульта прямо у неё на руках, не успев больше никому навредить, так сильно мать сжимала его в своих объятиях, не желая отдавать грех на его душу. От того более удивительно, что она сама не сломалась, а стала ещё только живее, приговаривая:
— Я живу теперь за двоих. Эта болезнь забрала моего сына и мое зрение, оставив меня открытой этому миру. Андрюшка ждёт меня на небесах, поэтому я хочу прожить оставшееся мне время счастливой, чтобы принести это счастье жизни ему, поделиться с ним и сказать, что я не сержусь на него, ведь то был не он. Тогда я снова прозрею по-настоящему и увижу, как он улыбается мне. А до тех пор, Бог помиловал меня, закрыв от горестей, что творятся в мире. Я ослепла глазами, но не сердцем.
Она была верующей женщиной, возможно это и помогло ей в трудную минуту.
Но не меньше помог Сергей, взяв ослепшую женщину на работу. Анка могла понять почему: пироги были безумно вкусными, и не только от того, что она не ела весь день. С яйцом и луком, с мясом, с капустой и, конечно, с повидлом они прекрасно сочетались с крепко заваренным листовым чаем и мёдом в нём. Слепота тоже повлияла на решение на Сергея, несомненно. Слепые люди больше полагаются на другие органы чувств.
Когда тётя Ника только вошла в комнату, Анка была в оцепенении от осознания, что она находится там, где умерла её мама. Грохот тележки, нагруженной тарелками и едой, которую толкал перед собой Влад вывели её из этого состояния. Женщина, позади заставила девушку отшатнуться от окна и прикрыться за стулом: Анка ожидала реакции, схожей на ту, что была у Анатолия. Однако женщина, поведя носом, забавно сморщилась и очень элегантно чихнула. Так чихали все высокородные дамы прошлого в стенах этого здания.
— Надо бы протереть здесь пыль, в этом крыле сто лет уже никого не было, — она мило улыбнулась в кулачок и обратилась куда-то вглубь комнаты, — Анна Анатольевна, добро пожаловать в наш скромный дворец! Меня зовут Вероника Геннадьевна, но ты можешь называть меня просто тётя Ника. Я принесла тебе вкусные плюшки и ароматный чай, твой любимый — так сказал Владимир. Так что прошу пройти со мной в твою комнату.
Анка не сразу сообразила, что Анна Анатольевна — это она, но больше всего её удивила сама женщина, первая, кто встретила девушку без агрессии. Лишь когда Влад подал даме руку, с улыбкой кивнув Анке, и помог ей пройти в соседнюю комнату, девушка поняла, что женщина слепа, и просто не увидела, кто перед ней. Знала ли она, кто гость в этом доме?
Тетя Ника накрыла круглый мраморный стол в углу комнаты, прошлась взявшимся из ниоткуда разноцветным пипидастром по выступающим глинным выступам на стенах и, сказав прощальные слова, упорхнула в коридор, постукивая на прощание деревянной тростью.
Анка с Владом остались вдвоем. Снова. Как в то время, когда он только нашёл её. Это было лишь вчера, но для Анки словно прошла уже целая вечность, которая и стала её новой жизнью.
— Чай?
Влад вопросительно поднял фарфоровый чайник с загнутым вверх носиком, удивительно даже, как жидкость смогла бы выливаться из него в чашки.
— Да, спасибо.
На улице было тихо. В летнее время даже в будний день Дворцовая площадь должна была быть наполнена туристами и местными зеваками, а так, за плотно занавешенными шторами — Сергей Борисович беспокоился, что кто-нибудь увидит непрошенный призрак Эрмитажа в виде Анки — в приоткрытое окно залетал только шёпот ветра, да редкое пение птиц. Природа не знала, что у людей эпидемия, уносящая жизни миллионов.
— У тебя, наверное, сотни вопросов, — разлив чай, Влад уткнулся в свою чашку и сильно подул на горячую жидкость, не рискуя отпить хоть глоток. — Я не успею ответить на все из них, но, если тебя что-то особенно интересует, спрашивай, я отвечу.
Анка, в отличие от Влада, не ждала, когда напиток остынет и потеряет свой волшебный вкус. Иван-чай и правда её любимая трава. Мама часто возила Анку к своим родителям в деревню, где в огороде у бабушки была целая грядка, специально выделенная под растения, которые после сбора часто попадали в заварочный чайник.
— Я понимаю, тебе тяжело, но у нас нет времени. Асфалийцы подозревают, что видели тебя, а если они что-то подозревают, то перерывают всю землю вокруг, пока не найдут нужные им доказательства, — тем временем продолжал Влад, практически не делая пауз и не давая Анке вставить вопрос.
— А ты и не знаешь, кто такие асфалийцы, верно? — Анка утвердительно кивнула, ведь в это время она как раз жевала пирог с повидлом. — Асфалийцы — это специальная полиция. Когда всё только начиналось, многие страны ввели военное положение. Мы не знали, против кого воюем и есть ли на самом деле этот «кто-то». Но других инструкций по сдерживанию толпы пока не было, поэтому годилось и это. Тогда же на одной из первых встреч президент Греции объявила, что она собрала асфалию — тайную полицию своей страны. На тот момент она была уверена, что это всё заговор против неё, как женщины на высоком посту, а потому пошла на опережение и начала искать врагов среди своих политических противников. Но она ошиблась, атаки происходили по всему миру. Эту встречу показывали онлайн, и количество зрителей исчислялось миллионами людей, которые уже сидели по домам, боясь показать нос на улицу и ждали, что же скажут их лидеры. В комментариях начались бурные обсуждения, которые даже после окончания ассамблеи перетекли на форумы — людям понравилась идея особенной полиции, которая занималась бы конкретно этими случаями, связанными со Сломанными. А со временем этой идеей решили воспользоваться и в других странах, назвав их на манер греческой полиции.