Лидия Гулина – Убить Саламандру (страница 20)
Сергей Борисович откинулся обратно на стуле, и Анка с облегчением выдохнула, когда рука ушла с её плеча вслед за ним.
— Нет, дорогая. За эти пять лет тебя видели более чем в пятнадцати городах мира, и после себя ты оставляла лишь смерть и разрушения. Впервые ты вернулась ровно через год после «Золотой бойни», — улыбка впервые за разговор сошла с лица Сергея. Он даже поставил бокал на стол, продолжая поглаживать его пальцами. — На тот момент количество происшествий немногим снизилось, а в Петербурге объявили день памяти жертвам трагедии в Эрмитаже. Небольшая компания депутатов, мэр Санкт-Петербурга и президент отправились на лайнере в Балтийский залив. Никто не хотел устраивать большие собрания, но, как часто бывает, вечеринка вышла из-под контроля, и на корабле присутствовало более ста человек, включая моего отца. Меня тоже приглашали, но из-за личных проблем я не смог присутствовать на Дне памяти, — на этих словах Анка ахнула и прикрыла рукой рот, понимая, что будет дальше.
— До сих пор достоверно неизвестно, что случилось. Те камеры видеонаблюдения, что сумели спасти, показали слишком мало, — тем временем продолжал Сергей Борисович, задумчиво покачивая бокал, — но факт в том, что весь корабль потонул, унося с собой всех пассажиров до единого.
— Разве никто не умел плавать? Или на корабле не было спасательных шлюпок? В конце концов лайнер, даже самый маленький, не мог просто взять и уйти под воду за считанные секунды? — последний вопрос Анка сопроводила ударом по столу, отчего посуда и столовые приборы слегка подпрыгнули на месте, а столовый нож и вовсе свалился девушке на колени.
— Всё было немного сложнее. Боясь осуждения и возможного нападения лайнер не включал наружные огни, дрейфуя в водах Балтийского залива, в то время как внутри во всю шла вечеринка. С землёй не было связи, никаких телефонов. Всё глушилось, чтобы информация не просочилась в народ. Ближе к полуночи, когда лайнер отошёл на достаточное расстояние от берега, и его уже не было видно, навстречу ему выплыло небольшое судно. Как потом выяснили наши исследователи, судно было под завязку наполнено бензином, как самый настоящий танкер. И ты, дорогая, — великан снова перевёл взгляд на Анку и улыбнулся, вернув себе былую весёлость, — можешь представить, к чему привело столкновение с таким кораблём. Взрыв, пожар, из пробоины самоназванного танкера по воде разлился горящий бензин, не позволяющий никому спастись водяным путём.
— В Лайнере тоже была пробоина и он не мог уплыть?
— Пробоина была, но небольшая. Главной проблемой стал бензин, разлитый по коридорам и комнатам судна. При взрыве загорелся и он, вызвав цепную реакцию. У людей на лайнере в ту ночь оставался только один выбор: сгореть на корабле или сгореть в воде.
— Но как бензин оказался на лайнере? — Анка никак не могла сложить картину прошлого.
— А это правильный вопрос, милая. Здесь на сцене появляешься ты, — отсалютовав Анке бокалом, Сергей Борисович вальяжно раскинулся на стуле. Девушка и парень не притрагивались к еде на столе и тем более не пробовали вина, в то время как у великана в ход пошла уже вторая бутылка.
— О тебе уже все забыли, решив, что ты, как и все остальные Сломанные, умерла от инсульта, а твоё тело затерялось в быстрых водах реки. Но когда со дна моря подняли уцелевшие камеры, то на каждой из них обнаружили незваную гостью в твоём лице, самозабвенно разливающую горючую жидкость по всему лайнеру. На одной из плёнок с тобой даже заговаривает охранник, видимо решивший, что ты потерялась — в то время твоё лицо знал ещё не каждый. Но ты размозжила его лицо канистрой, добив потом бедного парня рядом стоявшей статуэткой. Тогда все и узнали, что ты жива, и что ты единственная из Сломанных, кто не умер после произошедшего. Загвоздка была только в одном — ты снова исчезла.
— Как?
— Никто не знает. Нет свидетельств ни как ты попала на корабль, ни как сбежала. До следующего раза все снова думали, что ты погибла вместе с остальными на корабле. Но вот незадача, Анечка, — повеселел Сергей, — ты снова появилась в августе на музыкальном фестивале в Испании, развернув все фейерверки так, что они попали прямо в толпу. А затем снова исчезла. Ты появлялась вновь в местах скопления людей, чтобы оставить после себя хаос и разрушение. Будто ангел смерти, наказывающий за нарушение новых правил этого мира.
Глава 10
В нависшей тишине Сергей снова пригубил вино и недовольно сморщился — на дне бокала осталась всего капля. Его щёки и лысина покраснели от выпитого. Анка понимала, что он был такой весёлый не только от выпитого, и это пугало её. Ни один нормальный человек не будет рассказывать о подобных кошмарах с улыбкой на лице.
За окном послышался сигнал проезжающей машины. Теперь Анка понимала, почему все попадавшиеся ей автомобили побитые и никто не стремился заменить их на новые.
Анка старалась успокоиться. Кровь отлила от её лица. Она не могла поверить, что те ужасы, которые ей сейчас рассказали — правда, и что она повинна во многих из них.
— И что теперь? — Анка решилась поднять взгляд на великана.
— Что теперь? — Сергей и сам уже ушёл в свои мысли, забыв, где он сидит. Он встрепенулся и
— Что будет со мной? Я совершенно не помню, как совершала эти преступления, и не знаю, как вчера оказалась около своего дома. Вы ведь сами сказали, что Сломанные действовали будто не по своему желанию, а значит их невозможно судить как преступников. Скорее их, то есть нас, нужно лечить и исследовать природу болезни. Это должно считаться убийством в состоянии аффекта. Разве нет? Разве мне не будет лучше действительно сдаться полиции, чтобы мне помогли, как потерпевшей?
Сергей Борисович задумчиво сложил руки на груди и прикрыл глаза, сделав вид, что обдумывает слова Анки. Но именно, что делал вид, ведь он и так знал ответ.
— Милая Аня, ты отличаешься от других Сломанных. Если других и можно было бы судить, как психически нездоровых людей, то ты — совершенно другой случай, дорогая. Я искренне верю, что таким как ты можно помочь, поэтому и попросил Владимира сразу же привести тебя сюда, как узнал, что он тебя нашёл. Поверь мне, я, как никто другой, хочу помочь тебе разобраться во всём и всё вспомнить. Но я точно уверен, что полицейские, а тем более асфалийцы, ни в чем разбираться не будут, казнив тебя без суда и следствия. Сломанные уносили с собой от двух до двадцати человек за раз, но ты, дорогая, загубила намного больше, — пальцы Сергея Борисовича снова жили своей жизнью, поигрывая на скатерти, как на пианино, в то время как сам обладатель рук хищно всматривался в девушку. — Четыреста пятьдесят один официально зафиксированный труп в твоём деле, — пальцы вывели какой-то особо сильный аккорд, а желудок Анки проделал новый кульбит.
Это невозможно. Как она могла… убить… стольких людей и не помнить об этом? Как её не поймали? Должны же были быть люди с оружием, снайперы, кто-то, кто оказался бы сильнее девушки, чтобы остановить её от всего этого безумства? Это просто невозможно, чтобы она могла такое сотворить.
В то время как Сергей Борисович продолжал что-то рассказывать, в голове Анки крутилось множество мыслей. Скатерть со стола, которую она мяла в руке, на ощупь была необычайно приятная, но не струящаяся, как шёлк, а скорее более жёсткая и прохладная, как лён. Да, это был он, Анка узнала: мама частенько использовала его для создания летней одежды. Как-то раз она сшила милый зелёный сарафан из льна, в котором девочка пробегала весь июль. Она наслаждалась им, пока отец не забрызгал его жиром, стекающим с шампура, вытащив тот с мангала и пронесся прямо над Анкой. Огромное пятно прямо посередине одежды никак не хотело отмываться, расползаясь только больше при попытке его отмыть. Слёзы девочки мама смогла скрасить только следующим подарком, который Анка берегла уже сильнее. Из того же льна она сделала симпатичный берет, так отлично оттеняющий волосы девочки, отчего рыжий цвет в них становился ярче, подражая всполохам огня.
…причудливые узоры окружённых огнём кричащих людей…
Первыми вспыхивали брови и ресницы, опаляя глаза и ослепляя людей. Жар стоял невыносимый, одежда плавилась прямо на телах, ложась второй искусственной кожей, вплетаясь в настоящую обжигающими нитями. Запах палёного мяса и волос разжигал непрошенный аппетит. Она не ела несколько дней, сначала добираясь до места проведения фестиваля, а затем прячась от непрошенных глаз. Её никто не должен был увидеть. И сейчас направленные на неё взгляды затухали прежде, чем осознавали, кто стоит перед ними. Общий крик толпы непрекращающимся шумом завис над поляной. Люди, которые только что горланили песни и весело приветствовали первые фейерверки, успевшие улететь вверх, теперь кричали гимн смерти, истязая свои глотки ядовитым дымом. Кто-то всё-таки заметил её, но это уже не страшно. Пускай передают весть о ней. А она сможет ускользнуть из чьих-угодно цепких лап.
— Анка!
Встревоженный голос вывел её из оцепенения, и Анка глубоко вздохнула. Спасаясь в своей голове от удушающих паров, она не заметила, как задержала дыхание на самом деле. На её плечах лежали чьи-то сильные руки, сжимающие крепко, но нежно — Анка была уверена, что на коже не останется ни следа. Подняв взгляд, она упала в кофейный омут глаз Кузнецова, свесившегося над ней и пристального вглядывающегося в лицо.