Лидия Гулина – Дар Евы (страница 10)

Оказавшись перед закрытой дверью, Ева почувствовала себя ужасно одиноко. Каждый в команде казался ей продолжением Акупары – ее мышцами, связками, костями. Они поддерживали жизнь на корабле, двигаясь в едином ритме, гоняя неуемную энергию по коридорам, словно кровь по венам. Все они были частями одного целого. Кроме Евы, которая казалась себе бревном, застрявшем в рыболовных сетях. Только всем мешала.

И это чувство, накатившее на нее, заставило Еву сделать то, на что она не решалась все моря, проведенные на Акупаре, – пойти на обед в общий зал.

Преодолевая поворот за поворотом, Ева готовилась к встрече с людьми. На самом деле экипаж Акупары был не больше тридцати человек, что крайне мало для такого огромного судна, но и не удивительно, ведь большую часть работы выполнял капитан. Он вел и направлял корабль прямо из своей каюты, почти не выходя из нее. Еву это устраивало. Невеликий риск столкнуться с ним был одной из причин, почему она решилась подняться в общий зал, находящийся в задней части корабля.

После злосчастного визита капитана, когда он застал Еву в нижнем белье, она видела его только издалека, проходящего по коридорам. Тот даже не задерживался, чтобы взглянуть на выбравшуюся из своей раковины пленницу. Будто это не он гнал ее искать работу.

На очередной развилке Ева, не задумываясь повернула направо. Все ее мысли сейчас были о ненавистном ей капитане, вырвавшем ее из привычной жизни.

А главное ведь все вокруг пытались убедить ее, что это нормально и все хорошо. Даже матушка и сестра! Как бы они, особенно Изи не расхваливала Мортимера, Ева не могла смириться со своей участью. Провести остаток жизни в неволе, прислуживая грубияну-контрабандисту и его команде? Ну уж нет.

На глаза Евы навернулись слезы. На Агнес ее жизнь тоже была ограничена домом, который был в десятки раз меньше корабля. Но она была свободна. Это был ее дом. Она даже могла – если бы, конечно, рискнула здоровьем – отправиться на другие острова. Могла наблюдать за миром из мансарды. Могла…

Ева не хотела обманывать саму себя – она и дома ничего не могла. Даже вид из окон не менялся оборот от оборота в отличие от вида из иллюминаторов Акупары. Так почему же она так злится на капитана?

– Ты в порядке?

Низкий бархатистый голос за спиной поймал ее у самого входа в обеденный зал. Из-за слез Ева не заметила, как уже дошла и вдруг испугалась, что не успела подготовиться к встрече с командой. Она яростно вытерла глаза, стирая следы печали, и развернулась к Марку – такой приятный тембр был только у двух людей на корабле.

– Привет, Марк. Все хорошо, – улыбнулась парню Ева.

Почти так же сильно, как младшая Эмер злилась на капитана Мортимера, она обрадовалась, что встретила его брата. Они не виделись с экскурсии, и Ева удивлялась, что успела настолько соскучиться по малознакомому ей человеку.

Марк, задумчиво глядя в лицо Евы, пригладил волосы и широко улыбнулся, моментально прогоняя все ее мрачные мысли.

– Что ж, раз ты хочешь поиграть в «Угадай, что меня расстроило», то я за! Поверь, я умею следовать вашим женским правилам. – Марк приобнял Еву за плечи и развернул в сторону зала, подталкивая ее вперед. – Мортимер снова нагрубил тебе? Нет, он сегодня еще из каюты не выходил. О, на завтрак были яйца. Ты тоже не любишь яйца? После них изо рта ужасно воняет. Нет? Ммм, – Марк сделал вид, что задумался, хотя на его лице читалось, что он уже готов сказать очередную глупость. – Точно! Акупара недавно резко вильнула, – он приблизил лицо к самому уху Евы, вогнав ее в краску. – Ты в это время в нужнике была и попала ногой в дыру?

Смущение сменилось возмущением, и Ева оттолкнула наглеца, сразу же зашедшегося в хохоте.

– Ну ты мола, Марк! Конечно, нет.

Ева улыбнулась и оглянулась, обомлев. Марк сделал невозможное: отвлекая Еву, он незаметно провел ее в зал. Она и не обратила внимания на смену обстановки и не испугалась множества взглядов, которые, в общем-то, были направлены не на новенькую, а на смеющегося парня. Вот так легко, без усилий он избавился сразу от трех проблем Евы: грусти, одиночества и смущения.

Сам зал тоже захватывал внимание. Он находился на первой палубе Акупары у самого хвоста, где старый панцирь немного потрескался и вместо маленьких иллюминаторов на задней стене образовалось четыре длинных и тонких, как шрамы, окна, открывающие красивый вид на Океан и кильватер, оставляемый черепахой. Посередине стояло шесть столов, каждый умещал шесть же человек, и все они были заняты.

Вдалеке Ева заметила Изи, сидевшую в компании двух других уборщиц. Сестра махнула рукой, весело взглянула на Марка, подмигнула Еве и продолжила разговаривать с девушками, оставляя ту на растерзание брату капитана. Матушку нигде не было видно, а помимо работников кухни не хватало только разве что Мортимера.

– Я охотно тебе верю, маленькая цефея. – Марк галантно отодвинул стул у ближайшего стола, приглашая Еву присесть. За столом уже обедали Вик, Дом и Пушка. Они все дружно кивнули девушке, почти не отвлекаясь от еды. – И надеюсь, ты расскажешь истинную причину твоих слез. Плохая примета: соленая вода внутри, а не снаружи корабля.

Марк сел напротив Евы и утащил тарелку похлебки прямо из-под носа Пушки. Лысый парнишка хотел было возмутиться, несмотря на еще три тарелки перед собой, но замолк, когда брат капитана пододвинул еду к Эмер.

– Так что не так, медузка?

Еве понравилось еще одно нежное имя, и она, не сдерживая обиды на собственную беспомощность, вывалила на Марка все свои неудачи в поисках работы на корабле.

– Может, тебе пойти на смену к впередсмотрящему? Ян остался один, и он все море проводит то в вороньем гнезде, то у каюты капитана, – предложил Пушка.

Ева в испуге замотала головой.

– Мола, – Марк легонько стукнул по лысой голове, вызвав шквал более грубой брани. – Ни я, ни Ева не сможем и пяти лучин спокойно провести на верхней палубе, а ты предлагаешь ей забраться на мачту на полдня.

– Извини, не подумал, – проворчал Пушка, начав скрести ложкой по уже пустой тарелке.

– А может к нам в деку пойдешь? – вставил Вик.

Ева только недавно научилась различать бугаев – как она не прекращала их называть, даже познакомившись ближе и узнав, что не такие уж они и страшные. У обоих головы покрывали короткие серебряные волосы. Оба они были огромные не только телом, но и чертами лица: крупный подбородок, глаза навыкате, нос картошкой. Но кожа Вика отличалась загаром, а правое ухо его было некрасиво сломано, тогда как бледнокожий Дом имел более пухлые губы и больше растительности на руках.

– И что ей там делать? – спросил Марк, а Ева согласно закивала, нахмурив брови.

– Ядра потаскает, приберется, – пожал плечами Вик.

– Если захочешь, рыбка, можешь нас развлечь, – загоготал Дом, и два других пушкаря его поддержали.

Ева даже не обиделась: она уже успела привыкнуть к своеобразному чувству юмора на корабле. Тяжело вздохнув, она вытянула руки на столе и упала на них, зарываясь лицом в рукава.

– Я ни на что не годна, – заключила она. – Люди с даром обходят меня во всем, к чему бы я не прикоснулась. Я бесполезна.

Внезапно ее осенило, и она подскочила, привстав со стула и напугав своих соседей. Взгляд ее зеленых глаз был направлен в точь-в-точь такие же глаза напротив.

– Марк, а ты что делаешь на корабле? Чем вообще обычно заняты Бездарные рабы на суднах?

Вопрос, показавшийся ей логичным, окутал их обеденный стол тишиной. И не только его. Ева оглянулась и поймала на себе несколько десятков сочувствующих взглядов.

– Что? Что не так?.. – Она снова посмотрела на Марка, который стыдливо отвел глаза. – Что обычно делают Бездарные на кораблях?

– Играют роль наживки.

Бархатный голос, так похожий на голос Марка, прозвучал громко и четко. Еве не надо было смотреть на вход, чтобы увидеть говорившего. Капитан вышел из своей каюты.

Насколько Ева уже успела понять, это случалось нечасто. В отличие от весельчака Марка, Мортимер слыл одиночкой, предпочитающим проводить время у себя. Его боялись, его уважали, ему подчинялись, но кроме родного брата никто не водил с капитаном панибратских разговоров. И вначале Ева настолько удивилась его появлению, что смысл сказанного дошел до нее не сразу.

– Какой наживки?

Она все же обернулась к двери, соблюдая правила приличия: не с ее затылком ведь будет разговаривать капитан. Мортимер стоял в дверях, по обыкновению скрестив на груди руки. В ярком свете, льющемся из окон-шрамов, его собственный шрам на щеке и шее ярко выделялся на фоне бледной кожи.

– Ты прожила всю жизнь на острове, – не то спросил, не то заявил капитан. – Щупальца медуз отлично справляются с тем, чтобы отгонять морских чудовищ, но обычные корабли так не защищены. Кракены, завры, глобстеры и десятки других существ только и ждут, когда на их пути пройдет судно, набитое аппетитными людьми. Они чуют нас до горизонта, и от них не скрыться, не уйти. Они быстрее, опаснее, маневреннее. Как только чудовище сядет на хвост кораблю, он и весь его экипаж обречены на мучительную смерть. Повезет, если человек утонет, но если попадет в желудок того же кракена… Ты знаешь, как он устроен? Желудочный сок производит из плоти жертв кислород, так что пока твоя кожа, а затем мышцы и кости будут медленно разъедаться кислотой, ты не умрешь от удушья. Только если от голода или жажды. Так чудовища могут подолгу обходиться без охоты, пока в желудке кто-то есть. Кто-то, хотя бы один…