Лиана Тенгри – Анталийский узел (страница 3)
Та слушала, опустив взгляд. В её глазах был страх — не за себя. За Лару. В этом офисе, в этой культуре женщина молчала. Так было всегда. Так жили матери. Бабушки. Так жил этот офис.
Лара выслушала этот молчаливый ответ. И пошла на второй этаж.
* * *
Она вошла, закрыла дверь и говорила спокойно. Без повышения голоса, без дрожи. Не просила — говорила.
Он слушал, склонив голову. Смотрел на неё так, будто не понимал языка.
Потом произнёс одно слово:
— Иди.
Она спустилась вниз. В груди стало тихо.
Через пять минут её вызвали в HR. На стол легла бумага о добровольном увольнении.
Лара взяла ручку и подписала.
Без страха.
Без сомнений.
Без одной секунды колебания.
* * *
На улице ударил ветер — зимний, морской, холодный. Она прикрыла глаза.
Стоя перед зданием, которое ещё десять минут назад было частью её жизни.
И ощущала:
облегчение.
одиночество.
растерянность.
тишину.
Ответа не было.
Она сунула руку в карман — там лежала монета, та самая, с незнакомыми буквами. Пальцы нашли её сами.
Лара сжала монету в кулаке и пошла.
Глава 4. Мелиса
Телефон зазвонил в тот момент, когда Лара наконец позволила себе не думать.
Она сидела у открытого окна. Город внизу гудел — далеко, безопасно. Стакан воды на подоконнике. Ни мыслей, ни планов. Только тишина.
Звонок разорвал её.
Марина говорила быстро — слова плотные, голос чуть выше обычного, так бывает, когда человек уже решил что-то, но ещё делает вид, что советуется. Лара слушала и понимала: что-то случилось. Не катастрофа — но то, о чём не говорят по телефону.
— Набережная? — предложила Лара.
— Да, — ответила Марина сразу, как будто только этого и ждала.
На набережной пахло солью и разогретым камнем. Они шли медленно. Марина говорила — о работе, потом о мужчинах, потом снова о мужчинах. Слова лились ровно, привычно. Лара слушала и кивала.
Потом Марина перешла к детям.
— Это не подарок, — сказала она убеждённо. — Это наказание. Я вообще не понимаю, зачем люди себе это устраивают. Лишают себя всего — сна, свободы, себя — ради чего? Они даже спасибо не скажут.
Лара ничего не ответила.
Просто смотрела на воду.
Марина не заметила паузы — продолжала, лёгкая, уверенная в своей правоте. И Лара вдруг почувствовала что-то странное: не обиду, не раздражение — что-то тихое и острое одновременно, как заноза в месте, которое давно болит.
Она повторила это слово внутри, попробовала на вес. Нет. Не так.
Но говорить об этом не стала.
Примерно через час Марина посмотрела на телефон — такси, звонок, кто-то ждал. Обняла Лару быстро, тепло, пообещала написать. Ушла так, как уходят люди, у которых всегда есть следующее место.
Лара осталась одна.
Она не пошла домой сразу.
Облокотилась на перила, смотрела на воду. Темнота над морем была плотной — берег заканчивался, дальше только звук. Волны приходили и уходили равномерно, без усилия.
Лара стояла и думала о слове
Она заметила женщину не сразу.
Та стояла чуть поодаль — красивая, из тех, кто красив без усилия: правильная одежда, правильная осанка, ни одной случайной детали. Холёная. Дорогая. И совершенно пустые глаза — так пусты, что это было заметно даже издали, даже в темноте.
Женщина держала незажжённую сигарету. Стояла так уже давно — Лара видела её ещё когда они шли с Мариной. Их взгляды встретились на секунду.
Лара не отвела глаза.
Женщина тоже.
Пауза затянулась — из тех, что бывают только между незнакомыми людьми, потому что знакомые обязательно её заполняют.
Потом женщина слегка качнулась в её сторону:
— Можно зажигалку?
Голос был низкий, ровный. Не вопрос — почти утверждение. Как будто она заранее знала ответ.
Лара нашла зажигалку, протянула.
Женщина взяла, щёлкнула. Прикурила. Потом держала зажигалку в пальцах и не возвращала — смотрела на огонёк, как смотрят на что-то, что помогает думать.
— Спасибо.
Вернула. Осталась стоять рядом, курила молча, глядя на воду.
Лара тоже молчала.
Иногда с незнакомым человеком молчать легче, чем с тем, кого знаешь. С незнакомым не нужно ничего объяснять.
Первой заговорила женщина — не поворачивая головы, в сторону моря:
— Вы давно здесь живёте?
— Несколько лет.
— Одна?