Лиана Тенгри – Анталийский узел (страница 5)

Лара смотрела на них долго.

Она думала о Мелисе — о её безупречной одежде и пустых глазах, о том, как та держала незажжённую сигарету, о слове «наказание», которое Марина бросила легко, даже не думая, и о слове «пусто», которое Мелиса несла в себе как диагноз.

У одной — всё, чего хочет Лара. И пустота.

У Лары — ни того, ни другого.

Это что — закономерность?

Она убрала мысль.

Листок она положила на подоконник. Не в карман. Как будто ещё не решила.

Телефон не достала.

Но свет всё равно не включила.

И долго сидела в темноте с чужим именем в голове.

Зуфия.

Глава 5. Зуфия

Лара долго не могла заснуть.

Лежала в полутьме, следила за тем, как по потолку медленно скользят отражения от уличных огней. Перед закрытыми глазами стояло лицо Мелисы — красивое, выверенное, с той бездонной пустотой в глазах, от которой невозможно отвести взгляд.

У неё есть всё. И ей все равно плохо.

Лара перевернулась на бок.

Она просто не осознает своего счастья.

Эту мысль она тоже убрала. Под утро провалилась в тревожный, тяжёлый сон — без ответов.

Они виделись снова — сначала случайно на набережной, потом на кофе, потом ещё. Так бывает с людьми, которых сводит что-то, чему нет названия.

У Мелисы был свой салон красоты. У Лары — опыт и пустой график. Однажды Мелиса сказала почти между прочим:

— Администратор заболела. Приди поработать. Временно.

Лара согласилась. Деньги были нужны.

Она бывала у них дома. Их квартира была полной чашей: красивый интерьер, мама Мелисы — мягкая, светлая, всегда на кухне. Дом пах кофе и свежей выпечкой. Голоса детей перекрывали друг друга, кто-то смеялся, кто-то плакал, входная дверь хлопала и открывалась снова.

Лара стояла посреди всего этого — и чувствовала, как внутри оседает что-то тяжёлое.

Вот оно. Вот то, чего я хочу.

И тут же — краем глаза — видела Мелису. Та сидела в углу дивана с чашкой чая, смотрела на своих детей, и в её глазах не было ничего.

Лара каждый раз отводила взгляд.

Однажды вечером салон закрывался поздно.

Они уставшие сидели на диване с чаем. В помещении пахло лаком для волос, горячими лампами и чуть-чуть — морем, которое начиналось через дорогу.

— Помнишь, я говорила о женщине, — тихо произнесла Мелиса.

— Да.

— Я думаю, тебе нужно с ней поговорить.

Пауза.

— Почему?

Мелиса смотрела на неё ровно. Без жалости, без особой теплоты.

— Потому что ты уже решила. Ты просто ещё не позвонила.

Лара ничего не ответила.

Мелиса допила чай, поставила чашку. Встала, начала выключать лампы одну за одной. Салон темнел постепенно — угол за углом.

— Я не говорю, что это изменит всё, — добавила она, не оборачиваясь. — Я не знаю, что это изменит. Но ты стоишь у двери уже несколько недель. Либо открываешь. Либо уходишь.

Она щёлкнула последним выключателем.

Стало почти темно.

Той ночью Лара лежала и смотрела в потолок.

Возраст приближался к тридцати. Каждый звонок матери был одним и тем же разговором:

— Я хочу внуков. Ты взрослая. Сколько можно одной? Ты там чужая, без семьи, без мужчины...

Каждая фраза падала в одно и то же место.

Да. Она была иностранкой. В чужой стране. Без своей семьи. Без кого-то рядом. И без внятного будущего.

Лара лежала в темноте и думала: я так больше не могу. Не громко. Просто — факт. Тихий, окончательный.

Она взяла телефон.

Набрала Дилек — подругу, которой доверяла без объяснений.

— Есть одна женщина, — сказала Лара. — Я не знаю кто она. Мне дали номер. Я хочу поехать, но одна — не могу.

Дилек помолчала секунду.

— Завтра. После работы. В пять, — сказала она.

Дом был старым.

За дверью пахло деревом, пылью и чем-то острым — травой, которую Лара не могла назвать. Запах не был неприятным. Он был — старым. Как будто в этих стенах что-то хранилось очень долго и никуда не торопилось уходить.

На пороге стояла маленькая пожилая женщина. Широкие шальвары, платок, седые пряди. Небольшая. Почти хрупкая. Но взгляд — колючий, прямой, без вопросов — смотрел так, как смотрят люди, которым не нужно ничего объяснять.

Она посмотрела на Лару. Один раз. Коротко.

Потом молча отошла вглубь квартиры — приглашение войти.

В комнате было тихо. Так тихо, что Лара слышала стрелки часов за стеной и чьи-то голоса с улицы. На полке стоял маленький стакан с водой и что-то завёрнутое в тряпку. Лара не стала смотреть долго.

Женщина поставила на стол кофе. Запахло горечью и жареными зёрнами.

Потом сказала — резко, без предисловий:

— Я не работаю с немусульманами.

Слова ударили как холодная вода.

Лара не отступила.

— Я мусульманка. Родилась в другой стране, но мои родители мусульмане.

Старуха смотрела на неё — долго, без спешки. Как взвешивают. Как проверяют что-то, чего словами не измерить.