Ли Веталина – Академия Четырех Стихий (страница 5)

Филипп вдруг шагнул вперёд и сделал резкое движение рукой. Из его пальцев вырвался серый дым, который устремился прямо в лицо Ванессе. Она отшатнулась, но Калеб оказался быстрее: он выбросил руку вперёд, и между ними вспыхнуло пламя — маленькое, но яркое. Дым рассеялся.

— Не смей к ней прикасаться, — рыкнул Калеб. — Ни магией, ни рукой. Иначе я забуду, что директор Кроу запрещает дуэли.

Рейн положил руку на плечо Филиппа.

— Спокойно. Мы просто проверяли, насколько она сильная. Оказалось — не очень. Но защитники — хоть куда.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Лаура хихикнула и последовала за ним. Филипп бросил на Ванессу долгий взгляд и скрылся за колонной.

— Ты как? — спросил Дориан, беря её за плечи.

— Нормально, — ответила Ванесса, хотя в груди колотилось сердце. — Просто неожиданно.

— Они блефуют, — сказал Морган. — Если бы Филипп действительно умел управлять Пеплом, он бы не дымил, а превратил бы что-нибудь в пепел. Он просто пугал.

— И у него получилось, — призналась Ванесса.

— Но ты не убежала, — заметил Калеб. — Это главное.

Он взял её за руку и повёл к Восточной башне. Дориан и Морган заслонили её с боков. Ванесса чувствовала тепло ладони Калеба и понимала, что, возможно, впервые в жизни за неё действительно переживают.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответил Калеб, не глядя на неё. — Мы же друзья.

Дориан ничего не сказал, но его глаза были напряжены.

Вечером Ванесса снова осталась одна. Лира ушла в библиотеку, а Элизабет, как обычно, свернулась клубочком на своей кровати и засопела, накрывшись одеялом с головой — только белокурые пряди торчали наружу. Ванесса сидела на подоконнике и смотрела на море. Волны бились о скалы, чайки кричали, где-то вдали горел одинокий огонёк в Чёрной башне.

Метка на руке стала теплее.

Ванесса закрыла глаза и вдруг услышала шёпот. Не ветер. Не море. Чей-то голос, очень далёкий, как из-под земли:

«Не бойся мы не враги мы такие же»

Она резко открыла глаза. В комнате никого не было. Только тень от окна лежала на полу, как растопыренная рука.

Ванесса спрыгнула с подоконника и подошла к кровати. Ей хотелось закричать, но она сдержалась.

Завтра она пойдёт к магистру Горну. Или к магистру Блэквуду. Или к директору Кроу. К кому угодно, кто сможет объяснить, почему её выбрал Пепел.

Но сегодня она просто сжала метку другой ладонью и прошептала:

— Ты не получишь меня. Я Земля. И я не боюсь.

Метка будто бы пульсировала в ответ — но потом затихла.

За окном выл ветер.

Академия спала. Но Ванесса не сомневалась: это была лишь тишина перед бурей.

За окном шумело море. В Чёрной башне горел одинокий огонёк. Ванесса смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Не страх. Нет. Что-то другое. Словно невидимая нить тянула её туда.

Она легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Сон пришёл не сразу. Сначала были обрывки мыслей: лицо Калеба, его усмешка; серьёзные глаза Дориана; вечная улыбка Моргана. А потом всё исчезло, и она провалилась в темноту.

Ей снилась Чёрная башня.

Она стояла у подножия, вглядываясь в тёмный проём двери. Внутри горел слабый свет — не огонь, а тусклое серое свечение, похожее на пепел, который тлеет под углями. Кто-то звал её по имени.

— Ванесса иди к нам ты наша

Голос был тягучим, как смола. Он шёл не из башни, а откуда-то изнутри неё самой. Ванесса взглянула на ладонь — метка пульсировала, разгораясь алым. Не больно, но тревожно.

Она хотела развернуться и убежать, но ноги сами понесли её вперёд. Ступени лестницы были холодными, влажными. Каменные стены покрывали руны, которые мерцали в такт её сердцебиению.

— Не бойся, — прошептал голос. — Мы не причиним вреда. Мы просто хотим показать тебе правду.

— Какую правду? — спросила Ванесса.

— Ту, что ты не только Земля. Ты — дитя пепла. Ты была им всегда, просто не знала.

Она замерла на полпути. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я Земля, — твёрдо сказала она. — Мой камень загорелся зелёным.

— Камни не лгут, — согласился голос. — Но иногда они выбирают не то, что есть, а то, что будет. Ты станешь сильнее, чем любая Земля. Или сгоришь. Выбор за тобой.

Ванесса хотела крикнуть, что она не выбирала Пепел, что она не хочет. Но голос исчез, а башня начала рассыпаться. Стены пошли трещинами, пол уходил из-под ног. Она падала, падала в бездну, полную серого пепла.

— Проснись! — крикнула она сама себе.

И проснулась.

В комнате было тихо. Лира спала, свернувшись калачиком. Элизабет что-то бормотала во сне.

Ванесса сидела на кровати, тяжело дыша. Лоб был влажным от пота. Она посмотрела на ладонь — метка светилась, но слабее, чем во сне.

— Это был просто кошмар, — прошептала она. — Просто кошмар.

Но внутри засело сомнение. Слишком реальным был голос. Слишком яркими — руны на стенах.

Она встала, подошла к окну. Чёрная башня по-прежнему стояла на своём утёсе. Огонёк в ней погас. Или его никогда и не было?

Ванесса долго смотрела в темноту, пока первый луч утра не окрасил море в бледно-золотой.

Завтра она расскажет ребятам о сне. И спросит у магистра Горна, что означает метка.

А пока — просто стояла у окна и ждала нового дня.

Глава четвёртая. Цвета стихий

Утро пришло серое, как и все предыдущие. Но в этом сером было что-то новое — напряжение, которое повисло в воздухе, как затишье перед штормом.

Ванесса открыла глаза и первым делом посмотрела на ладонь. Метка была на месте. Пепельный лист чуть поблёскивал в утренних сумерках, словно кто-то нарисовал его углём, а потом присыпал золой. Она провепала по ней пальцем — кожа не болела, но под пальцем всё ещё чувствовался слабый, чужой пульс.

— Ты опять не спала? — Лира уже была на ногах, зашнуровывала свою зелёную мантию. Её рыжие волосы торчали во все стороны. — Выглядишь как привидение.

— Спасибо, ты тоже очаровательна, — буркнула Ванесса, натягивая одеяло.

Элизабет, укрывшись с головой, издала нечленораздельный звук — то ли протест против раннего подъёма, то ли просто храп.

Лира хихикнула.

— Она может спать при любом шуме. Однажды во время шторма ветром выбило окно, а она даже не пошевелилась. Дрыхла, пока вода не натекла под кровать.

Ванесса слабо улыбнулась. В этой обыденной болтовне было что-то успокаивающее. Но стоило ей опустить взгляд на ладонь, как спокойствие улетучивалось.

Она быстро умылась, накинула мантию. Зелёный цвет ткани — глубокий, изумрудный, с вышитым на груди символом дуба — сегодня казался ей почти чужим. «Я Земля», — напомнила она себе. — «Камень выбрал меня. Загорелся зелёным».

Но метка на руке горела серым.

В гостиной их уже ждали.

Калеб сидел на подоконнике, свесив ноги, и грыз яблоко — его утренний ритуал. Сегодня он был в алом мундире факультета Огня: тёмно-красный, почти кровавый, с золотой каймой на рукавах. Огонь. Страстный, быстрый, опасный. Его мантия словно сама излучала тепло.

Рядом, прислонившись к стене, стоял Дориан. Его синяя мантия — цвета глубокой воды, с серебряными волнами по подолу — делала его похожим на статую, вырезанную из льда. Он держал в руках книгу, но не читал — просто смотрел на Ванессу поверх кожаного переплёта.